Чтение онлайн

Надвигавшаяся опасность сплачивала людей. Мелкое, второстепенное отходило на второй план. Каждый понимал, что главное сейчас - pаботать еще настойчивей, еще лучше. Мы все осознавали себя единой семьей, которой грозит беда, да такая, что одолеть ее можно только всем миром.

Бывая на заводах, в учреждениях, встречаясь с избирателями, ветеранами партии и Вооруженных Сил, участвуя в торжествах по случаю награждения городов, я всегда охотно разговаривал с людьми. Женщины и мужчины, убеленные сединой ветераны, прошедшие сквозь огонь военных испытаний, и молодежь, знающая о них только со слов старших из книг и кинофильмов, - все они так же, как и десятилетия назад, говорили как о самом главном: "Сделаем все, все преодолеем, только бы не было войны!".

Задача предотвращения войны, обуздания агрессоров, сохранения мира неимоверно трудна. Но ныне она вполне реальна, ибо у мира есть такая могучая опора, как СССР и другие социалистические страны, а в антиимпериалистической борьбе вместе с ними активно участвуют прогрессивные, миролюбивые силы всей планеты.

А тогда, в 30-е , Советский Союз был, по существу, одинок. Он находился в окружении капиталистических государств. Международный рабочий класс, расколотый правыми социалистами, не мог оказать достаточно эффективного сопротивления силам агрессии и войны. Вот почему задача предотвращения войны , сохранения мира, несмотря на все усилия СССР, к сожалению, оказалась неразрешимой.

1 сентября 1939 года мы узнали, что Германия вторглась и Польшу, спустя два дня Англия и Франция объявили войну Германии. Но это не было продиктовано стремлением оказать помощь жертве агрессии, а явилось очередной демонстрацией великодержавных амбиций.

Так империализм вверг человечество во вторую мировую войну. Кому не знакомо чувство ускорения хода времени? Минуты, часы, сутки - те самые минуты, часы и сутки, которые тянутся бесконечно в период ожидания, - спрессовываются, когда времени мало, когда его не хватает, а нужно сделать множество неотложных, жизненно важных дел. Именно такое чувство постоянно испытывали мы в канун войны. Так много нам надо было сделать, и так мало - мы не знали, сколько именно, но понимали, что очень мало, - времени оставалось.

Горько было сознавать, что пока английские и французские войска на Западном фронте бездействуют, гитлеровцы быстро продвигаются п3о территории Полыни на восток, приближаясь к границам СССР. Необходимо было остановить их, не допустить порабощения фашистами братского населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Мы на "Большевике" горячо приветствовали начавшийся в сентябре 1939 года освободительный поход Красной Армии. Весть о воссоединении украинского и белорусского народов со своими братьями из западных областей вызвала в стране всеобщее ликование.

Трудным выдался и конец года. Империалистам удалось спровоцировать финских реакционеров на войну против СССР. Ленинград превратился, по существу, в прифронтовой город. Была введена строжайшая светомаскировка, усилена противовоздушная оборона объектов. Работу ленинградцев по оказанию помощи фронту возглавили обком и горком партии. Всеми связанными с этой работой вопросами непосредственно занимался А. А. Жданов.

Однажды уже в довольно позднее время меня разыскали в одном из цехов завода и передали просьбу А. А. Жданова приехать к нему в штаб Ленинградского военного округа. Впоследствии я узнал, что там же Андрей Александрович встречался с директорами Кировского завода, завода имени Ворошилова и других предприятий, а тогда, помню, удивился: почему вдруг в штаб?

Недоумение мое рассеялось сразу же, как только я вошел в кабинет, где расположился А. А. Жданов. На стене висела большая карта с подробной обстановкой, другая, поменьше, лежала на длинном столе, делившем кабинет пополам. Здесь, в штабе, можно было в самый короткий срок получить информацию и отразить на карте малейшие изменения в положении на фронте, сюда стекались донесения, отсюда осуществлялась связь с войсками. Именно поэтому здесь и обосновался Жданов как член Военного совета округа.

Поздоровавшись, Андрей Александрович пригласил меня к карте:

– На Карельском перешейке наши войска при поддержке авиации и флота продвинулись примерно на 65 километров и вышли к линии Маннергейма, - сказал он.
– Но прорвать ее с ходу нам не удалось. В частности, встретились непредвиденные трудности с разрушением укреплений. Я думаю, вам, Дмитрий Федорович, следовало бы в ближайшее время поехать на фронт. Надо на месте посмотреть и посоветоваться с военными товарищами, чем бы завод мог помочь в этом деле. Возьмите с собой двух-трех инженеров. Только оденьтесь потеплее.

Назавтра ранним утром мы с Евгением Георгиевичем Рудяком, который совсем недавно сменил И. И. Иванова на посту главного конструктора, и инженером-конструктором Георгием Павловичем Волосатовым выехали на автомобиле на фронт.

Е. Г. Рудяка и Г. П. Волосатова я хорошо знал и уважал их как прекрасных специалистов, людей глубоко порядочных и трудолюбивых. Евгений Георгиевич окончил военно-механический институт на два года раньше меня и за семь лет работы на заводе проявил себя вдумчивым, энергичным инженером, умелым организатором. В последующие годы он многое сделал для разгрома врага в Великой Отечественной войне, укрепления могущества нашей страны. Он стал Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской и Государственных премий, доктором технических наук, профессором.

Нелегкой была судьба у Георгия Павловича Волосатова. Рос он без родителей - сначала беспризорником, потом в детском доме. Окончил школу фабрично-заводского обучения, рабфак, а в 1934 году получил диплом с отличием в Ленинградском военно-механическом институте. Человек крепкой трудовой закваски, он любую работу выполнял надежно. Ему как одному из наиболее подготовленных инженеров, обладавшему глубоко партийным, ответственным подходом к делу, и передал я немногим более года спустя "Большевик". Георгий Павлович успешно руководил заводим и в последующем возглавил одно из главных управлений наркомата вооружения.

За рулем автомобиля, в котором мы выехали на фронт, был Николай Иванович Быстров, шофер, как говорят, по призванию. С ним, кстати сказать, я ездил всю Великую Отечественную войну и несколько лет после Победы. Машину он вел, как всегда, искусно, преодолевая один за другим снежные заносы. Часа через два мы подъехали к застывшей у обочины большой колонне. Выяснили, что движения нет давно - впереди пробка. Объехать колонну было нельзя - слишком узка дорога. Пришлось идти в ее голову пешком.

Затор создали два грузовика, засевшие в снегу и перегородившие дорогу. Здесь же суетилось несколько человек. Я остановил одного из них, спросил, кто здесь старший. Оказалось, что это он и есть. Приказал ему немедленно собрать людей с ближайших машин. Видно, мой твердый, не терпящий возражений голос, да и одежда - на мне были белый полушубок, валенки, шапка-ушанка - подействовали. Во всяком случае, уже через несколько минут люди были собраны. Застрявшие грузовики столкнули на обочину, и колонна двинулась.