Чтение онлайн

Научно–фантастическая повесть

Мозг человеческий используется всего на 10%,

всё остальное – это парапсихология, телепатия, телепортация, телекинез и даже магия, но наша технологическая цивилизация пока, к сожалению,

не может пользоваться этим божественным даром.

Часть 1. Пробуждение

Глубокая тишина была пронизана мелодией пространства, ее безмолвие было наполнено поэзией души. Он шел по звездам, как по цветкам белого клевера на лугу. Яркая комета проскочила меж его пальцев, как светящаяся стрекоза. Спиральная галак–тика, похожая на скрученный клок шерсти, легла на его ладонь. Он осторожно сдунул ее, не касаясь. Галактика всё так же быстро вращалась, он не нарушил ее ритм. Млечный Путь. Вон там, почти с краю, Солнце. Путешественник чуть–чуть коснулся пальцем светящейся точки, как на виртуальном экране дисплея. Солнце стало быстро приближаться, вокруг появились планеты. А это – Земля. Вот и она приблизилась, уже заполонила собой всё пространство… Тут его астральное тело вдруг содрогнулось, как от удара электрическим током, и он стал стремительно падать в облака…

– Разряд!.. Еще разряд!

Сердце наконец–то заработало. Врачи вытащили его из клинической смерти. Тело его оставалось в коме, но приборы высветили на осциллографе активность мозга. Это обнадеживало. Более того – изумляло.

– Удивительно, что он вообще выжил – с такой–то дырой в черепе! – Иван Саныч, профессор, стянул с рук перчатки и бросил их к остальному использованному материалу в кюветку на тележке. – И мозг работает!

– Чудеса еще случаются в этом мире… – Лидочка вновь промокнула салфеткой профессору потный лоб, но тот отмахнулся – уже сам справится.

– Ну, теперь выкарабкается, – продолжал Иван Саныч, словно разговаривая сам с собой. – Организм молодой, сильный.

– С вашими–то золотыми руками – запросто! – щебетала Лидочка, складывая инструменты. – Он просто везунчик!

– Уникум, – подытожил профессор и вновь склонился над пациентом, словно всё ещё не веря, что тот дышит. И тут же сам себя опроверг: – Да нет, обычный парнишка. Это травма мозга у него уникальна – словно открылся в его мозгу неизвестный пока науке ментальный канал и черпает силы извне.

– Сказки! – отмахнулся Иван Саныч. – Я не верю в чудеса.

– Так вот оно, чудо! – кивнул на пациента Олег Палыч.

– Не понимаю, зачем было вытаскивать его с того света, если его всё равно приговорят к смерти? – в недоумении пожал плечами анестезиолог Константин. – Это же маньяк! Он вырезал всю свою семью!

– Это наш врачебный долг, молодой человек! – назидательно ответил профессор, блеснув стеклами очков. – Мы не судьи и не палачи.

– К тому же такой уникальный случай! – добавил главный нейрохирург Олег Палыч.

Это вовсе не облака. Какие–то огромные белые горы окружали его, колышатся, передвигаются. На вершинах этих гор парные пещеры уставились на него, смотрят, изучают. Одна гора склонилась над ним совсем близко. Под пещерами этой горы ниже разверзлась еще одна пещера, из нее доносится грохот водопада, превращается в слова, но не разобрать, что говорит. Ниже, на уровне горизонта, белая равнина, вдали угадываются огромные упавшие вдоль нее две колонны. Слева и справа тоже колонны, прикованные к земле. Словно распятый гигант врос в снежную землю. Колышащиеся горы, вероятно, обратили внимание, что он их видит, засуетились, заметались. Ближайшая гора вытянула к нему такую же колонну, как по бокам равнины, потянулась к нему, продолжая исторгать какие–то звуки. Он попытался отодвинуться, отползти, но не мог даже пошевелиться, будто его зарыли в землю. Колонна коснулась его, он в ужасе рванулся назад. Страшная боль нахлынула на него, скрутила саму его душу в тугой канат, и он снова провалился в беспамятство.

– Обратили внимание, как он на меня смотрел? – от волнения анестезиолог Константин перешел на шепот. – Так, наверное, смотрит на мир новорожденный, только что появившийся на свет – без мыслей, без памяти и без прошлого. Сплошное изумление.

– Ты его напугал, – сварливо заметил Иван Саныч. – Зачем ты его трогал? А насчет памяти ты прав. Наверняка ему отшибло всю память. Но у него глаза не безумца. Это потрясающе!.. Лидочка, позовите Ксюшу, пусть подежурит возле него до утра – мало ли что может случиться…

Он с трудом выплывал на поверхность из вязкой трясины. Он был маленькой частицей во вселенной, планктоном в безмерном океане. Но он действительно был, существовал, хотя и ничего не помнил. Плотный туман рассеялся. Та же снежная равнина, гора только одна осталась, осела, рассыпалась, утрамбовалась, накренилась под углом, да так и осталась полулёжа, застыла, не падает. Он попробовал приподняться над равниной, расправить крылья и взлететь, но равнина не отпускала его, держала намертво, словно он был частью ее. А как же путешествие среди звезд? Кто заманил его сюда, в ловушку? Если он может летать, то должен попытаться снова вырваться на свободу! Иначе нет никакого смысла в его существовании. Даже если он всего лишь атом – но осознающий себя, и это главное!

Гора шевельнулась, парные пещеры открылись, глянули на что–то пикающее, вспыхивающее зеленым, затем повернулись к нему. От горы отделилась согнутая колонна, потянулась к нему, но почему–то уже не было так страшно, как в первый раз. Что–то было такое в этом взгляде горы успокаивающее и доброжелательное. Так могла бы смотреть МАМА… Слово мелькнуло и пропало, затерялось в пустоте, но тепло от него осталось. Даже не слово, а понятие, чувство. Он не одинок. Он больше не один в этом бесконечном пространстве. Всё вокруг застила пелена, словно дождь.

– Ты что, плачешь? – ахнула Ксения. – Надо же, плачущий убийца! Как в кино! – Она тут же испуганно спохватилась: – Ой, прости!.. Ты же всё равно ничего не помнишь, да? А имя своё помнишь? По документам – Артем Демидов. Ты – Артём. Вспомни – Артём. Ну? Напрягись. Артём.

Бледный, осунувшийся, прикованный к кровати браслетами, но всё равно довольно симпатичный, совсем еще молодой парень. Маньяк! Убийца молодой пары с ребенком! Невероятно! Смотрит на нее во все глаза, невинно и растерянно, и плачет! Действительно ничего не помнит. Если бы он мог начать всё с чистого листа, может, уже не стал бы маньяком и убийцей? Почему люди становятся убийцами? Их тоже родили матери, они тоже ходили в школу. Так случилось. Ксения чувствовала к нему почему–то только жалость. Поправила ему одеяло у подбородка, отодвинула сползшую до бровей повязку. Он еще даже не бреется! Как ее младший братишка. Его засудят и казнят, когда он поправится. Если к нему память вернется. А может и хорошо, что ничего не помнит. Будет нормальным человеком. Или не будет. Останется идиотом. Вон как ему всю голову искромсали. Но смотрит осмысленно. Как это возможно, с пустым–то мозгом? Но имя пусть вспомнит. У собаки и то есть имя. И Ксения снова и снова повторяла: Ар–тём! А потом решила двинуться чуть дальше и указала на себя: Ксеня, запомни: Ксе–ня!

Он почему–то сразу понял: Артём – это он. Он – Артём! Не просто точка в пространстве. Ар–тём. А эта особь – Ксеня. Он уже знает два слова, два понятия! Их двое. Есть и другие такие же объекты, которые здесь толклись, но те чужие, посторонние, какие–то неодушевленные. Как и всё вокруг. Лишь он и Ксеня – настоящие. Вот только общение у них получается одностороннее, он–то ничего не может ответить, он совсем не чувствует себя. Нужно всё же постараться. Наверняка снова вернется эта ужасная боль. Но если перетерпеть, может и получится. Обязательно получится!

Боль вернулась. Но он уже был к ней готов и собрался. Из глаз лились слезы, из горла рвался беззвучный вопль. И вдруг его выбросило из заточения. Он взлетел. Он увидел внизу свое тело. Да, это его оболочка, покрытая простыней. Никакая не снежная равнина. А Ксеня сейчас кажется такой маленькой, беззащитной и такой родной. Он всё ещё ничего не помнил, но мир встал на место. Это, конечно же, больничная палата. А он почему–то прикован к кровати. Психически больной? Он в психушке? Вообще–то ничего удивительного, раз он ничего не помнит. Но как он вышел из тела? Он умер? Стал призраком? И что теперь?