Чтение онлайн

Все.

– Гемма!

На этот раз голос был женским и раздавался над самым ухом.

– Гемма, проснись!

Флоренс трясла волшебницу за плечо.

– Что случилось? – Гемма резко села на кровати.

– Вот именно, что случилось? – спрашивала Фло, стоя босиком на деревянном полу и встревожено глядя на волшебницу.

– Мне, должно быть, приснился кошмар.

– Как интересно. Обычно кошмары снятся мне.

Гемма подняла на девушку казавшиеся в темноте огромными черными колодцами глаза. И не видя в них ничего, кроме темноты, Флоренс все равно почувствовала раздражение смотрящей на неё женщины.

– Ладно, я, пожалуй, пойду еще посплю.

Гемма не пошевелилась и не произнесла ни слова, все так же продолжая смотреть на Фло и желая только одного: чтобы та поскорее убралась к себе.

– Что ж, приятных сновидений, – неслышно пробормотала Флоренс и зашлепала по ледяному полу в свою комнату. – Значит, Фредерик.

А утром девушка проснулась от того, что её зубы выбивали барабанную дробь от холода. Так же дрожали рядом гномы. Одеяло, в которое девушка куталась во сне, не спасало.

– Что творится в этом мире?

Флоренс возмущенно вскочила, спешно натягивая носки, брюки и куртку.

Она ничего не понимала от холода, и, чтобы хоть как-то сохранить благоразумие, прыгала и потирала плечи.

– А-а-а! Что случилось? – крикнула девушка, адресуя свой вопрос на кухню, где уже слышался шум и шаги.

Флоренс заметила жмущихся друг к дружке гномов. Безмолвных гномов. Их взгляды были расфокусированы, а губы посинели. Она пулей вылетела на кухню.

– Что происходит? – подскочила Фло к мечущейся в поисках дров Гемме. – Почему так холодно?

Гемма повернулась к девушке, отряхивая паутину с рукавов. Одно движение её руки, и серый налет исчезал, словно его и не было.

– Зима пришла, – недовольно ответила волшебница и кивнула на окно.

Флоренс повернулась и увидела в окне, медленно но неумолимо затягивающемся морозным рисунком, белые сугробы. Деревья в лесу были покрыты белыми снежными шапками, повсюду лежал снег. Хотя еще вчера лес был зелен, и Фло думала, что в Поднебесье ранняя осень.

– Внезапно, – обронила она, обводя растерянным взглядом комнату. – У вас всегда так зима приходит?

– У нас, – сделала акцент на этом слове Гемма, – зима не приходит по нескольку десятков лет.

– Еще лучше, – опять потирая плечи, сказала Флоренс. – Что же теперь делать? Мне холодно! Им, – Фло указала рукой на комнату Фредерика, – холодно!

– Рубить дрова, – вздохнула Гемма, глядя на горстку золы в печи.

– Отличная идея! – с энтузиазмом согласилась Фло. – Я хотя бы согреюсь!

Но прежде чем выскочить на улицу, где Флоренс видела вчера поленницу, она забежала в свою комнату, сгребла с кровати гномов в одеяле и вручила их Гемме со словами:

– Представляй пока что, пожалуйста, им тепло!

А затем девушка схватила с вешалки первое, что попалось под руку, и выскочила на улицу.

Гемма раскрыла рот в немом протесте, когда увидела, что это было пальто Фредерика, но не успела ничего сказать и только возмущенно покачала головой.

Позже они сидели на кухне, млея от заполнившего комнату тепла. Гномы как всегда препирались между собой, и эта непрекращающаяся болтовня действовала на Флоренс успокаивающе, потому что являлась самым верным показателем их благополучного состояния.

Девушка подошла к окну, не понимая, как может зима приходить раз в десятилетие. Белые с человеческий рост сугробы манили её, но она помнила, как сильно кусался мороз, как прилипала к ладоням рукоять топора, как мерзли и болели потом, оттаивая, уши.

– Мы вступаем на Равновесную Чашу, – заговорила с ней Гемма, глядя куда-то в середину стола, – своими душами. Светом наших душ. Чтобы противостоять тьме.

Флоренс невесело усмехнулась:

– Свет души – это не про меня.

– Попробую объяснить по-другому. Каждый человек обладает определенным запасом энергии. Тонкой энергии. Сначала она направляется на обеспечение его будущего, а затем на реализацию его желаний. Но в момент потери, краха этих желаний энергия устремляется вверх, освобождается. И вот эта освобожденная, устремленная ввысь энергия и противостоит тьме.

Фло сложила руки на груди и оперлась о стену, внимательно глядя на волшебницу.

– Ты рассталась с любимым человеком. Огромное количество энергии в тебе освободилось, стало светлее, если хочешь, – продолжала Гемма, думая про то, что сама год назад бунтовала против подобного положения вещей. – Потеря тепла, комфорта тоже приводит к подобному, более слабому, но схожему результату.

– Ты хочешь сказать, что Поднебесью не хватает энергии, и поэтому пришла зима? Поэтому нам всем стало холодно? – изумленно и почти зло спросила девушка.

– Да, – ответила Гемма.

– Я никак не пойму взаимосвязи, но мне кажется, ты считаешь меня в этом виновной, – произнесла Флоренс, приближаясь.

– С приходом не каждого новичка наступает зима, – с вызовом ответила Гемма, поднимаясь из-за стола.

Фло смерила её взглядом.

Серые глаза волшебницы горели холодным огнем, правильные черты красивого строгого лица были искажены сдерживаемым гневом. Словно она постоянно думала о чем-то, но никак не могла произнести свои обвинения вслух.

– За что ты меня ненавидишь? – спросила Флоренс.

Гемма пристально смотрела на неё секунды две, а затем резко отвернулась. Девушка увидела, как волшебница поднесла руку к лицу. Жест выглядел так, как если бы Гемма смахнула слезу.

– Я ни в чем не виновата перед тобой. Я еще ничего не успела тебе сделать. Как ты можешь обвинять меня в чем-то? – продолжала Флоренс, делая новый шаг к женщине.

Та, стоя спиной к Фло, глубоко вздохнула. А когда она вновь повернулась к девушке, лицо её было спокойным и даже доброжелательным.

– Ты права, – произнесла Гемма, растягивая рот в почти примирительной улыбке. – Права… Пойдем, нам надо подобрать тебе с гномами одежду.

Флоренс недоверчиво посмотрела на волшебницу. Уж слишком быстрой была перемена в настрое той.

– Какую одежду? – спросила девушка тем же недоверчивым тоном.

– Зимнюю. Бери гномов с собой.

Оказалось, что в нескончаемом гардеробе Геммы были не только платья.

Ферруму и Магнуму из шкафа волшебницы достали свитера, валенки, штаны с начесом, теплые шерстяные колпаки и детские шубки. С Флоренс дела обстояли сложнее.