Чтение онлайн

– Ну, спасибо, – возмутилась Фло.

Бартомиу рассмеялся, хватая воздух беззубым ртом.

– Один из братьев сначала стал королем, – продолжил старец после того, как утер слезы, – а затем понял, что нельзя ему быть королем, потому что не может он избавиться от чувства превосходства над своими подданными. И было это чувство губительно для его души. И стал он последним среди равных.

И Флоренс и Гемма с вмиг посерьезневшими лицами одновременно наклонились над столом, чтобы лучше слышать тихую прерывистую речь старика.

– А второй? – боясь нарушить возникшую таинственную атмосферу, едва слышно спросила девушка.

– Второму пришлось принять власть духовную и он выбрал иной способ борьбы с противозаконными помыслами, – деланно вздохнул Бартомиу, бросая острые и хитрые взгляды на своих слушательниц.

– Какой? – требовательно спросила Флоренс. Она не хотела, чтобы история прервалась на самом интересном.

– Троичный принцип, – загадочно произнес Бартомиу, воздев к верху морщинистый сухой палец.

Флоренс фыркнула и досадливо откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Но не успела она полностью выразить свое недовольство, как Бакалавры вернулись за стол.

Лицо Великого Принца было сосредоточенным. На лбу появилась глубокая морщина. Солнечные зайчики, пляшущие на забранных в хвост волосах и на кожаном доспехе, так контрастировали с его серьезным видом.

– Что вы решили? – спросила Гемма.

С болью в сердце Флоренс отметила, что волшебница волновалась.

– Мы решили дать Ноэлю на бой, – ответил Бакалавр Средней Степени, опускаясь на свой стул.

Две широкие доски спинки стула казались темными легкими в его прозрачном теле. Очень красивое сравнение. Но я поняла лишь на третий раз, что здесь слово «легкие» - это существительное… мб покрутить еще это предложение? Чтобы оно стало более понятным?

– Бой? – переспросила Гемма, невольно поднимаясь.

– Бой? – спросила в свою очередь Флоренс, уже заинтересованно.

– Бой, – кивнул Старший Бакалавр.

– И часто вы даете той стороне бой? – спросила девушка, чьи глаза живо загорелись.

– Не чаще, чем к нам приходит зима, – ответил Аделард со вздохом.

Он опустил руку в кожаной перчатке на рукоять меча.

– Но погибнут люди? – произнесла Флоренс, начиная понимать, чем грозят масштабные сражения.

– Люди погибнут с обеих сторон. Если нам повезет, Баланс Равновесной Чаши останется не нарушенным, – пояснил ставший странно разговорчивым Старший Бакалавр.

Фло не могла долго смотреть на этого бесцветного волшебника. Казалось, его серый цвет вбирает в себя все окружающие краски, уничтожая их. Вот и сейчас девушка отвернулась, переведя взгляд на Бакалавра Средней Степени, чья постоянная доброжелательность и ласка успели завоевать свое место в сердце Флоренс.

– Это неизбежно, – тут же улыбнулся тот девушке в попытке приободрить её.

– Масштабные сражения чистят кровь, – добавил Старший Бакалавр.

Уж лучше бы он молчал.

Фло гневно посмотрела на волшебника.

– Насколько масштабные? – спросила она, насторожившись.

Великий Принц молчал, затем поднял на девушку взгляд темных глаз:

– Если понадобится, каждый житель Поднебесья выйдет на поле битвы.

Он произнес это спокойно, как что-то не подлежащее обсуждению.

Флоренс обомлела. Она смотрела на Аделарда, не мигая. Затем вдруг взорвалась:

– Это мое с Ноэлем дело! Причем здесь каждый житель Поднебесья? Мы разберемся сами! Всегда разбирались!

Аделард молчал. Девушке казалось, что её слова отлетают от его доспехов, не проникая ни на миг в сердце Принца.

– Совещание закончено, – вставая из-за стола, произнес он после паузы, наполненной его холодным молчанием.

Великий Принц не привык, чтобы обсуждали его решения.

Все поклонились, когда Аделард направился к выходу из зала. И только Флоренс возмущенно смотрела ему в гордо выпрямленную спину, изнывая от бессилия что-либо изменить.

– Что значит «чистят кровь»? – вспомнила вдруг девушка вторую часть фразы, пробудившей её от обычного равнодушия.

Она, безуспешно пытаясь скрыть панику в зеленых глазах, повернулась к Бакалавру Средней Степени.

– Помрут многие, погибнут, – просто ответил на её вопрос Бартомиу. – А на их место придут другие. И обновится Поднебесье. Новая кровь появится.

«Многие погибнут», – вспоминала девушка слова Бартомиу, глядя как кружатся в воздухе редкие снежинки, пронзаемые лучами солнечного света, словно золотыми стрелами.

Утро было великолепным. Мягкий, ласковый свет струился с неба сквозь истончившуюся облачную ткань молочной белизны. Снег таял, окруженный рассеянным теплом. Повсюду чувствовалось наступление весны.

Флоренс смотрела, как срывались крупные прозрачные капли с ледяных сосулек, коими был увешан край еще заснеженной крыши их низенького домишки.

Совсем рядом слышалось щебетание птиц, веселое и звонкое.

Девушка вспомнила, как вчера спрашивала у Геммы:

– Неужели она придет? Неужели она на самом деле придет? Весна?

– Ты ждешь её? – спрашивала её в ответ волшебница.

– Всем сердцем, – отвечала Флоренс, глядя в смеющиеся серые глаза Геммы.

– Тогда она придет.

– Когда-то моя страдающая душа была бесценна, – раздался рядом голос выплывшего из небытия Фредерика.

Флоренс посмотрела на него.

– Сегодня бесценна твоя любящая душа. Бесценна настолько, что мы все идем сражаться, чтобы защитить её. Но когда-то, когда-то давно, моя душа тоже была бесценна. И я вставал на Чашу, чтобы подарить её миру. И мир принимал мой дар.

Фредерик смотрел прямо перед собой. Его взгляд принадлежал сейчас верхушкам сосен, которые подпирали облака, наполненные солнечным светом, словно тот был жидким, как вода, и облака провисали под его тяжестью.

– Пришло время платить по счетам, – произнес он. – Платить за свои ошибки.

– Что? – воскликнула Фло своим обыкновенным не верящим ни чему тоном. – Ну уж нет, увольте! Я слишком много ошибалась, – безапелляционно заявила она. Девушка тоже любовалась сейчас взмывающими к небесам королевскими соснами. – Я предпочту прощать ошибки другим, чем платить за свои. Так ведь можно и не расплатиться.