Чтение онлайн

Я считаю, что в этом деле имеется большая заслуга Трофима Денисовича Лысенко, который неустанно подчеркивал влияние внешней среды на организм, обращал внимание на воздействие внешних факторов.

Но ограниченность объекта и ограниченность подхода сказывается на взглядах цитогенетиков-дрозофилистов. Дрозофила – важнейший объект генетических изысканий, – это маленькая плодовая мушка, которая быстро размножается, дает потомство каждые восемь дней, просто питается, очень неприхотлива. Если разрабатывать проблемы наследственности на крупном рогатом скоте, то пришлось бы ждать сотни лет, для того, чтобы выяснить закономерности, а эта мушка на протяжении года дает десятки поколений. Вызывает сомнение попытка генетиков перенести все закономерности наследственности одной мушки на все другие организмы; это тоже, товарищи, попытка перенести закономерность одного ограниченного объекта на весь биологический мир, хотя, конечно, и дрозофила, как часть органического мира, отражает некоторые общие закономерности.

Взгляды академика Лысенко в значительной мере примыкают к взглядам Мичурина. Он признает структурную, материальную основу наследственности, заявляя, что "развитие современных нам растительных организмов всегда начинается с некоторого структурного основания – наследственной основы (генотипа), несущего в себе "отпечаток" всей предыдущей филогенетической истории".

Таким образом, товарищи, здесь признается структурное основание, структурная основа наследственности, хотя в чем она заключается – Трофим Денисович не говорит.

С одной стороны, он утверждает, что существует структурная основа наследственности, а с другой стороны, он пишет, что наследственность есть лишь концентрат условий внешней среды, ассимилированных растительными организмами в ряде предшествующих поколений.

Где же здесь специфика организма с его внутренними законами развития, с его своеобразными физическими, физико-химическими, химическими, биологическими особенностями, где здесь специфика внутренних возможностей организма, его лабильность, реакционоспособность и вместе с тем его консерватизм, устойчивость? Специфика организма исчезает, остается одна внешняя среда. Кое-где у Лысенко исчезает наследственность вообще, и он говорит в одной из своих работ, что в природе лишь путем изменчивости и естественного отбора "могли создаваться и создаются прекраснейшие формы животных и растений". Наследственность исчезла. Из трех дарвиновских китов осталось два: изменчивость и естественный отбор. Эта мысль особенно ясно развита Презентом, который пишет: "Наследственность – это не передача неизменного, не тормоз изменчивости, а инерция изменчивости, благодаря наследственности продолжающейся и при повторении соответствующих условий усиливающейся в избранном подбором направлении.

Так же, как закон инерции не тормозит движение, а служит лишь выражением его векториальности, так и наследственность не тормозит изменчивость, а придает ей исторически преемственную определенность".

Эта вычурная галиматья имеет лишь один реальный смысл; поскольку наследственность есть лишь сила инерции, то не следует анализировать какие-либо материальные структуры и процессы, которые обеспечивают развитие из данного яйца – цыпленка, а из другого – ящерицы. По своей невежественности тов. Презент не знает, что и физический закон инерции служит выражением не какой-то там векториальности, а конкретного распределения масс, плотности материи в данном участке вселенной. И физики анализируют распределение этих масс, считая их вполне реальной действительностью, анализируют материальную структуру вселенной. У Презента исчезла наследственность как сторона противоречивого единства в свойствах организма, указанная Энгельсом.

К каким странным взглядам приводит отрицание внутренней специфики, внутренних закономерностей, организма показывает следующее высказывание Лысенко: "Мы твердо убеждены в том, что если рассматривать живое тело как диалектическое единство, то в этом единстве формой нужно считать тело, а условия жизни тела – содержанием".

Итак, организм превращен в простую форму, его содержание находится вне него. Дальше ехать некуда. Содержанием растения оказываются не сложнейшие специфические процессы, происходящие в нем, а его условия жизни: дождь, солнце, соли, опыляющая его бабочка. Другие высказывания Т.Д.Лысенко свидетельствуют о том, что он лишь редко доходит до таких крайних взглядов.

Ограниченность взглядов Лысенко сказывается и в других вопросах. Он, например, пишет, что "изменение зачатки новых организмов всегда получаются только в результате изменения тела родительского организма". Только ли? Спору нет, что в результате изменения тела родительского организма возникают наследственно измененные зачатки. Это один из методов создания новых органических форм. Но ведь на зачаток можно действовать, минуя тело родительского организма! Можно найти специфические агенты, которые прямо действуют на половую клетку или яйцо! Следует ли отвергать этот способ, следует ли ограничивать себя лишь некоторыми методами воздействия на организм? Борясь с метафизическим мнением, будто нельзя изменить наследственность, изменяя лишь тело, Лысенко впал в противоположную крайность, утверждая, что только изменение родительского организма может привести к изменению зачатков.

Таковы противоречия во взглядах самого Лысенко, о которых необходимо сказать. Однако существенным является то, что Трофим Денисович Лысенко, усиленно подчеркивая действие среды, внешних факторов в развитии организмов, тем самым открывает способы воздействия на животный и растительный мир. Он указывает средства изменения природы организма. Однако забывать внутреннюю сторону, материальную структуру, специфику организма, его наследственную основу также нельзя.

Человеческое познание при исследовании какого-либо явления и исторически и потом логически проходит известные стадии, известные этапы. Оно имеет свои закономерности, которые открыла диалектика. Когда мы наблюдаем какой-либо объект, когда мы к нему впервые подходим, – мы созерцаем его со всех сторон, мы видим его в общем и целом, пусть он для нас несколько в тумане, пусть исчезают детали, но мы видим его в связи с внешним миром, во всем разнообразии его движений, в богатстве взаимосвязей.

Для дальнейшего исследования мы должны отрешиться от поверхностного созерцательного рассмотрения и перейти к анализу отдельных сторон и явлений предмета, мы расчленяем его на отдельные кусочки, и эти кусочки потом бывает очень трудно сложить в сознании естественника в целостный объект. Но эта синтетическая стадия необходима. Только на этой стадии мы снова возвращаемся к исследуемому объекту в целом, познаем его во всем многообразии внешних и внутренних связей, обогащенные знанием отдельных сторон и процессов данного объекта.

Концепция Лысенко в значительной мере отражает первую стадию познания, стадию созерцания в целом растительных и животных организмов. Поэтому он видит организм более живо, более непосредственно, более, я бы сказал, близко, и более органически его воспринимает, чем многие другие ученые. Для него организм находится и живет во многих связях. Он прав в целом, видя организм в разнообразии, в богатстве связей с внешней средой. Но у него организм расплывается во взаимодействии с окружающей природой. Поэтому у него вдруг пропадает наследственность организмов, вдруг исчезают внутренние закономерности организма и растворяются в условиях внешней среды. Поэтому он говорит обычно не о процессах, происходящих в организмах, а о требованиях организмов к внешней среде, а об этих требованиях мы узнаем лишь только то, что они обусловлены всей предшествующей историей данного организма.

Вот типичное рассуждение Лысенко: "Каждый организм берет из окружающей внешней среды вещества, соответствующие его природе, и затем в каждом организме по-своему происходит видоизменение и превращение избранных из внешней среды веществ и условий". Поверхностный, созерцательный подход к процессам, происходящим в организмах, из этого примера очевиден.

Лысенко не анализирует все богатство и разнообразие связей, процессов, характерных для данного явления. Более того, иногда он натурфилософски пытается подменить реальные связи надуманными, часто антропоморфными. Он, например, пишет: "Семена, будучи живыми, отказываются прорастать, хотя влага, тепло и воздух имеются. Аналогично приведенному примеров поведения сорняков можно привести много. Они говорят о том, что растение в борьбе за жизнь, как бы предвидя обстановку, строго рассчитывает свои силы и возможности". При опылении, согласно термину Презента, растения стремятся к "Браку по любви". По аналогичному поводу Тимирязев заметил: "Действительно, чего же проще, корень ищет, стебель стремится, протоплазма помнит и т.д. Это только отрицание права науки на завтрашний день, самоуверенное прорицание... В самом деле, какое простое объяснение: все сводится к инстинкту растения, сказано ничего не объясняющее слово и поколения ученых уволены от великого тяжелого труда".

В настоящее время физиологии, генетики усиленно заняты анализом процессов, происходящих в живом организме. Они выделяют из организмов разнообразные вещества, стараются проникнуть в суть реакций, приведших к их образованию, находят разнообразные структурные элементы клеток, устанавливают их роль и значение, вскрывают элементарные, дискретные процессы и превращения.

Они постепенно, шаг за шагом, с большими ошибками, вскрывают то, что творится в организме, в ходе индивидуального развития, но их собственный метод в значительной мере накладывает метафизические шоры на их общее мировоззрение. Они подчас не в состоянии за своими организаторами, генами, гормонами увидеть организм в целом, во всех его связях. Однако это не значит, что такой анализ не должен иметь место.