Чтение онлайн

С последним разговор был короткий:

– Возьмите безбилетником до Шымкента за пять тыщ?

–Нет, мало. Десять.

–Хорош, я знаю, сколько на самом деле стоит билет, десять много.

–Десять или уходи. Я очень рискую.

–Ну ладно, окей, десять.

–Спрячься пока в тамбуре.

Потом было очень странно. Я стоят в тамбуре, вокруг меня шныряли подозрительные морды, задавая всевозможные автобиографические вопросы и вопросы, разоблачающие в том числе. Какого года рождения? Есть образование? Куда едешь? Откуда? А денег много с собой? А петь умеешь? Эти ребята представились, как «помощники» проводника, но больше в этом вагоне я их ни разу не видел. После вопроса «а ты не боишься так путешествовать», они отстали. Нет. Я не боюсь. Я посмотрел им в глаза. Каждому. Ребята отводили взгляды. Мухахаха! Я крут. Сидел, как дурак, у окна целый час с полотенцем на шее, за чем-то. Проводник сказал оставить. И добавил «Если кто спросит, то ты на третьей полке и подмигни». Потом он действительно дал мне место на третьей полке! Затащить туда себя и свои вещи требует ловкости и находчивости. И вежливости. Пока лезешь, много раз приходится извиняться, перед людьми, на части тела которых ты наступил.

Что интересно, третья полка в Казахстанских поездах бывает исключительно в дополнительных вагонах поезда «Москва-Астана». Проводник позвал к себе в каморку. Говорит:

– Пятнадцать тысяч и ты стопроцентно доедешь до Шымкента.

– Нет, мы уже договорились на десять. Значит десять. За пятнадцать я и в кассе мог купить, я цены местные то знаю.

– Ну понимаешь, тут комиссия если появиться, придется тебя высадить, я очень рискую, мне надо семью кормить…

Я не стал ему дальше слушать, дал десять тысяч, сказал: «Появится комиссия, высадите», – до конца вообще не веря в существование железнодорожной комиссии. Ночь наступила быстро. По поезду каталась тележка с «дошираком» и отвратительными химическими вкусностями. Говорить ни с кем не хотелось, я же тут «безбилетник». Сразу поймут, что я что-то скрываю. Полез спать. Потолок буквально в 20 см от лица. Заебись.

14 июля.

Как ни странно, но во сне ко мне никто не пришел меня грабить, но те не менее, я все равно сквозь сон отбивался от невидимых демонов, чуть не зашибив девочку на соседней третьей полке. Ух ты, нашелся собеседник! Почти весь день мы с Маратом пили чай, смотрели в окно и разговаривали вообще обо всём. Марат рассказал, что где что в западных частях Казахстана температура может достигать более 50оС, поэтому можно сварить яйцо, просто закопав его в песок. Звучит здорово. Рассказал, что акынов сейчас осталось очень мало, и что, двигаясь по магистральным трассам, маловероятно, что на них наткнешься. Надо специально ехать вглубь, искать. Рассказал, что самый дорогой курорт в Казахстане это не в районе Каспийского моря, а в районах Костаная, Петропавловска, так как там природа почти Российская: леса, озера. Тут ко мне подошел проводник, сказал, что комиссии, и что меня пора высаживать во избежание несчастных случаев. Ну, ничего себе! Вот это поворот! А где я? Я всю дорогу, глядя в окно, высматривал исключительно верблюдов. А о своём географическом положении даже не думал.

Меня высадили в Туркестане и вернули 2,5 тысячи тенге. Ну ладно. Высадили, так высадили. Попробуем оттянуться тут гастрономически. Сейчас сезон дынь и арбузов.

«Welcome to Turkestan», – говорят мне таксисты, не очень понимая, какой я национальности. Первый две ближайшие гостиницы оказались дорогие – 5 тысяч тенге в сутки. На Maps.Me в шаговой доступности есть общежитие для профессоров МКТУ. Район Самал, Микрорайон 1, дом напротив д. 45, без номера. Улица Ондасынов, для ориентировке по Яндекс картам. Ничего похожего на стол коменданта общежития нет. Дом, как дом. Захожу в магазин «Апельсин» рядом. Говорю, что ищу где переночевать. Продавщица делает звонок. Через 15 минут приходит Гульнара. Сразу говорю ей, что готов заплатить семь тысяч за двое суток. Та отвечает, что сдает за 6 тысяч на сутки, но раз я из Москвы и хорош собой, то так и быть. Она уже была подшофе и, так случилось, что она оказалась моим соседом по квартире на оба дня. Женщина сорока пяти лет примерно, преподаватель психологии в МКТУ, риелтор, не замужем, без детей. Успешная, но одинокая. Предложила выпить за знакомство. Сбегал за вином, арбузом, дыней. Выпили, поели, поговорили. Спел ей песенку. Сыграл небольшую импровизацию. Импровизация ей не понравилось. Говорит, что ничего из неё не запомнилось. Ну уж…

Далее продолжили застолье уже в другом месте. Её коллеги организовали ей вечер знакомства с молодым человеком, который заинтересован в её квартире, деньгах и так далее. Причем тот сам уже женат и с семьей. Фу! Лучше б и не знать все эти подробности. Но компания оказалась приятной. Мы много болтали. Меня часто поили пивом, кормили шашлыком и куртом. Курт– это шарики сухого кислого солёного молока, главный закусон к пиву в Туркестане. Когда я начал петь хриплым высоким голосом Mushroomhead, все как то поежились. Непринято тут петь, когда вздумается. По классике, конечно, предлагал мужикам рядом подраться слегка, аахаха! Не стали, к счастью. Женщина слева быстро пленила меня своей восточной красотой, мужским характером, ну и в целом позитивными взглядами на многие вещи. Она была разведенной и, по ее словам, раз в месяц ей удавалось сбежать от семейных забот и детей на какие-нибудь посиделки, типа таких, и сейчас она прямо-таки счастлива. Я уже был готовый. Пошел в наступление, звал на хату, обещал целую ночь мужского внимания. Но она тоже была не промах и звала в клуб потанцевать. Короче, она поехала танцевать одна. Ну и я поехал на хату один. Почти один, с Гульнарой, которая тоже была готова. На хате она дождалась своего любовника и уединилась с ним в соседней комнате. Стою, смотрю на свою пьяную морду в зеркало. Да… Я отвратительный человек. Вот так я путешествую по святым местам. Уже через неделю почти аскетической, скромной путешественнической жизни, наебенился с хрен пойми кем в Туркестане.

15 июля.

Я помню, как после большой попойки в Суздали, я проснулся без симптомов похмелья и был очень рад. Тут то же самое. Чем дальше от Москвы, тем легче пить. Не знаю как, но квартира за ночь превращается в болото. Везде вода. Стиральная машинка протекла. С Гульнарой делаем капитальную уборку. Говорит, что может приготовить бешбармак. Отправляюсь на местный дикий хаотичный настоящий восточный базар. Беру всё, что нужно по списку для бешбармака, а именно пол кило конины, пол кило говядины на 2500 тенге и всякое остальное: кумыс, лаваш, ассеп (колбаса из требухи). Теряюсь там много раз. Меня принимают за латыша, эстонца, но, ни как не за русского. Забавно.

Кумыс прочищает моментально и сильно. Он как суперконцентрированный кефир. Ингредиенты для бешбармака варятся в казане. К Гульнаре приходит другой любовник, я беру банджо, направляюсь в центр города к мавзолею. Гульнара просит позвонить, как буду возвращаться, чтобы она довела до ума бешбармак.

На территории мавзолея Ахмеда Ясави очень здорово, симпатично. Хоть я и не вдавался в смысл этой постройки и в её историческое значение, погулять вокруг было всё равно приятно. Наконец-то увидел вблизи верблюда. Правда, не в естественной среде обитания, а верблюда, как фото-аттракцион. Симпатичный, лежит, причмокивает.

Я сел на окраине парка в тенек на лавочку и начал играть. Слушателей было не много, но они задерживались надолго. Одну и ту же песенку я исполнил раз шесть. Здесь же, я впервые по-настоящему почувствовал себя иностранцем. Ко мне подходили просто сфотографироваться. Помню, группе казахских детей пел песенки про апокалипсис, про смерть, про восстание живых метрвецов. Все авторские, между прочим, мои! Только они, вот, не понимали по-русски. Жалко, не получилось их шокировать содержанием. Группа выпускников снимала меня на здоровенную камеру. Теперь я у них вы выпускном видео-альбоме. Вечерело. Я позвонил Гульнаре, сказал, что выдвигаюсь обратно, что можно принимать заключительные меры по готовке бешбармака. Через час примерно я вернулся. Кошмар! Всюду мусор, газ врублен на полную, греет пустой казан и чайник, который надрывается свистом из последних сил. Ничего, естественно, не готово, а сама Гульнара спит пьяная в моей комнате. Мда… «Вот тебе и менталитет»! – как сказал бы дальнобойщик Костя. Через четыре часка я её бесцеремонно разбудил хлопками ладоней прямо у лица, попросил её выйти и не беспокоить меня до утра. Она начала было заикаться про бешбармак, но я повторил свою просьбу. До утра никто никого не трогал.

16 июля.

Вышел из дома рано утром, почти не попрощавшись с Гульнарой. На автовокзале сел за тысячу тенге, кажется, до Шымкента, попросил водилу заранее высадить меня перед городом, чтобы я мог пройти на объездную. Кстати, я от Гульнары узнал, как на казахском объяснить свою автостопную сущность, в случае чего: «ТЬЕ`ГЕН АУП БА`РАСЕНБАР». Это означает – «подвези бесплатно». Так, применяя эту фразу, уже на второй машине мне посчастливилось доехать в этот же день до самой Алматы. Первая, как обычно, провезла километров пятнадцать-двадцать. Это был классический деревенский мужик, плохо понимающий по-русски, но все равно, с удовольствием поддерживающий разговор. Персонаж второй попутки оказался очень интересным, классическим мусульманином, владельцем гостиницы, да и машина, чего говорить, была «мерседесом». Иногда он разгонялся до 200 км/ч. Видимо, поэтому так быстро и доехали.

Мы много говорили о Коране, Боге, Буддизме, пути человеческом. Сам он был в Мекке и, загадав там желание, недолго ждал его осуществления. Говорит, что всё сбылось, всё от Бога. Этот дядька рассуждал очень интересно. Говорил: «Нет на самом деле зла и тьмы. Тьма– это отсутствие света, а зло– это отсутствие добра. Мы просто придумали термины, чтобы описать отсутствие света и добра. А так, тьмы и зла нет. Никто не рождается изначально злым. Тьма всегда уступает место свету. Просто для всего нужно правильное отношение. Вот сейчас под 200 км/ч едем, можем в аварию попасть. Плохо это? Нет, потому что плохого нет. Всё, что происходит, всё от Бога, а значит хорошо». Еще он провел интересную аналогию с падшим ангелом Иблисом и единственным ребенком в семье. Собственно, почему мусульманские семьи стараются заводить детей побольше. Во-первых, потому что дети – это от Бога, сколько Бог детей дал, столько и пожалуйста. И беспокоиться не надо, что денег не хватит всех утроить учиться, кормить и так далее. Всё это Бог устроит. Во-вторых, когда один из детей подрастает, он помогает заботиться о более младших детях. И, таким образом, становится более человечным, потому что думает не о себе, а о других. Если же ребенок единственный в семье, то, как правило, он думает, что он тут главный, и всё для него: папа, мама, семейный бюджет, внимание. Соответственно и Иблис думал, что он главный, самый офигительный божий ангел, и тут ему приказывают преклониться перед человеком. И он приревновал к Богу. Ну, вы, наверно, помните эту историю, нет необходимости здесь её пересказывать. Я сыграл ему несколько своих песен. Некоторые ему понравились, а некоторые я сыграл плохо. Ну а что, в машине играть неудобно, а петь тяжело из-за жары. В ответ он поставил мне диск с «терме» – народной казахской музыкой, играющейся в основном на домбре. Он сказал: «Терме, это как рэп, потому что в него вкладывают картины из реальной жизни и глубокие философские рассуждения о них». По ходу играющих песен, он часто останавливал их и переводил уже проигранный кусок. Было действительно очень аутентично и глубоко. Он безвозмездно накормил меня пловом. Посоветовал, что когда я буду на святых буддийских местах всё равно помолиться Богу, потому что место местом, а Бог он везде.

В Алмату приехали часов в 8 вечера. Меня высадили у центрального автовокзала, но автобусов в сторону китайской границы и Жаркента в том числе не ходило от туда. Надо было ехать от автовокзала в районе Саяхат. В Алмате ночевать не хотелось: пыльная, шумная, многолюдная, почти как Москва. Никакого автобусного транспорта я к этому времени уже в Саяхате не нашел. Похожу к таксисту, говорю «Вот тыща, увезите меня от сюда в степь, куда-нибудь под Ащисай. Таксист оказался классным дядькой, с машиной почти без тормозов, разговорчивым, любителем походов и рыбалки. А когда узнал, куда я держу путь, начал усиленно звать к себе в Шелек переночевать, позвонил жене: «Представляешь, русского встретил»! Но я знал, что это моя последняя ночь в Казахстане, и я хотел провести её на природе. С трудом уговорил высадить меня, хрен знает где, посреди ночи, ушел в степь, поставил палатку. Остальное сделала природа. Стрекотание сверчков, крики ночных птиц, ветерок, шуршащий травой, легкий дождик.