Чтение онлайн

— Ток возникает только при контакте со слизистой, — сообщил он. — Я накажу тебя три раза. Один раз уже прошел. Сделай как я говорю, и уверяю тебя, в конце ты будешь улыбаться от приятных ощущений.

Мне слабо верилось, что после такого можно улыбаться, но у меня все равно не было выбора. Мне не хотелось навлечь на себя еще более тяжкие наказания.

— Слизывай!

Я выдохнула и теперь попыталась сделать это дрожащим пугливым язычком.

Армин пару раз попытался «поймать» мой язык палочкой, но я юрко прятала его за зубки. И в какой-то момент мне даже это показалось забавным. Очень страшным, но действительно забавным. Мое сердце бешено забилось в груди от адреналина, и я снова и снова пыталась слизать сливки с губ, не попавшись на палочку моему Доктору.

Но все же он поймал меня во второй раз, и я зажмурилась от нового разряда. Хотя сейчас он показался мне не таким сильным. Все же теперь я знала чего ожидать.

Армин вновь испачкал мне губы сливками и принялся с азартом подлавливать меня, а мне хотелось смеяться от такой будоражащей игры.

В третий раз Армин подловил меня, и я взвизгнула от неожиданности. Мое сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Не смотря на всю унизительность ситуации я чувствовала странный нервный восторг. Будто я преодолела какой-то очень серьезный страх.

— Что ж, молодец, — похвалил меня Армин. — А теперь пообещай мне больше не дерзить.

— Обещаю больше… — я так и замерла с раскрытым ртом, потому что я просто не чувствовала больше кончик языка и все слова теперь вылетали из меня совершенно непонятные.

— Дальше, — Армин явно сдерживал смех надо мной.

— …больше никогда не дерзить моему Доктору, — проговорила я, но каждое слово звучало просто как неопределенный артикль английского языка «the».

Армин не удержался и все же рассмеялся.

— Доктор Армин! — снова принялся the-кать я, но тут и сама прыснула со смеху. — Ра-the-вя-the-ите меня! — ухохатывалась я, но мой врач все не переставал смеяться надо мной.

Так, я получила свое первое наказание, но оно не отпечаталось во мне обидой.

На следующее утро Армин как обычно привез меня в палату, а сам принялся за пациентов. У него было назначено на сегодня ряд операций, а мне же предстояло пережить дико скучный день. И хоть меня все время кто-то навещал, а в моей гарнитуре был интернет и аудиобиблиотека, но мне не хотелось ничего другого, как проводить время с Армином. Только с ним.

Медсестра Юля осторожно растерла пальцем заживляющую мазь на внутреннем уголке моих глаз и оставила меня прилечь на несколько минут. В этот же момент в палату вошла мама.

— Афиночка! — бросилась ко мне мама и зажала мои руки. — Доченька! Я так переживала!

— Почему? — встревожилась я. — Что случилось?

— Где ты вчера была?! — мама чуть не плакала.

— Вчера? — я не сразу сообразила в чем дело. — Здесь, где же ещё?!

— Тебя не было в палате! — заявила она. — Этот Доктор Никель пристает к тебе, да? Ты была с ним?

— Мам… — я так испугалась, что не сразу нашлась что сказать. — Я… просто выходила вчера гулять… Погода была хорошая…

— Я прекрасно знаю, что тебя не было в палате почти весь день! — мамины руки дрожали в моих руках. — Он воспользовался тобой, да? Воспользовался твоей беспомощностью?!

— Мама, перестань, — я так разволновалась, что не знала куда себя деть. — Это не так.

— Он принудил тебя, да? — допытывались мама, прекрасно понимая, что я просто изворачиваюсь. — Какой подлец!

— Мама, перестань! — воскликнула я и попыталась встать с кровати. — Ты ошибаешься! Ничего такого не было! Доктор Армин очень хороший и добрый!

— Я заберу тебя, — решила мама. — Прямо сейчас! Ты пойдешь к своему прежнему врачу, а этот доктор Никель больше никогда не подойдёт к тебе!

— Нет, мама! — я все пыталась выкарабкаться из кровати, но мне мешало то одеяло, то прикроватная тумбочка, то сама мама. — Пожалуйста! Где Гая? Где Господин Эдер?

— Так они все знали? — опешила мама. — Они покрывали ваши нездоровые отношения? Конечно, что другого можно было ожидать?! Я так надеялась, что у Гаи это пройдет. Что Декарт перестанет к ней так относится! Но это как зараза какая-то! Секта! И тебя уже затащили!

Мама схватила меня за руку и потянула за собой.

— Нет, мамочка! — я схватилась за кровать, пытаясь найти кнопку вызова медсестры, но моя рука соскользнула, и мама лишила меня возможности позвать на помощь. — Прошу тебя! Не надо! Мама!

— За что мне все это?! — взмолилась мама. — Тебе только исполнилось восемнадцать, а ты уже прыгаешь в койку к незнакомым мужчинам! И это моя дочь?! Моя скромная тихая Афина? В кого ты превратилась? В наложницу? Любовницу? Если не сказать хуже!

— Мамочка, пожалуйста! — всхлипывала я, не понимая почему нас не останавливают. Должны же быть люди в коридоре!

— Хоть бы только не забеременела от него! — причитала мама. — Как же так?! Всю жизнь я бегала от таких мужчин, а две мои дочери влезли в эту же грязь! Ещё Юнону заберите с собой! Ей в ее шестнадцать только и нужно, что смотреть на такие отношения! Какой пример вы ей подаёте?!

— Мамочка! — уже во всю рыдала я.

Сегодня глаза щипало от слез не так нестерпимо, и я уже не могла остановиться.

— Прошу тебя! Поговори с Доктором Армином! Или с господином Эдером! — тихо умоляла я.

— Нет! — мама крепче сжала мою руку. — Никогда эти двое больше не переступят порог моего дома и никогда не заговорят с тобой! Совсем голову девчонкам задурили!

Мы спустились по ступенькам, и я поняла, что мы прошли с заднего хода, поэтому нас никто не остановил. Эти ступеньки вели в парк, где прогуливались больные. А так как парк был очень большой и весь усажен деревьями, то нас и вправду могли не заметить медсестры. А хуже всего то, что из парка можно было покинуть клинику.

— Мамочка! — хныкала я. — Отпусти меня, пожалуйста! Доктор Армин очень хороший!

— Только попробуй назвать его имя ещё раз! — злилась мама. — Я надаю тебе по губам! Какой позор, Афина! Ты как собачонка бегаешь за этим гадом, который возбуждается при виде больных пациенток! Ты думаешь это нормально?!

Я тихо хныкала, понимая, что не смогу вырваться из маминого захвата. Даже если вырвусь, то куда я побегу? Врежусь в первое же дерево! Или расшибусь, споткнувшись об бордюр.

Никогда я ещё не чувствовала себя в большем отчаянии.