Чтение онлайн

Марта уже приняла душ и сушила мокрые волосы бесшумным феном, склоняя голову то к одному плечу, то к другому. На ней была майка с ниточками тесемок и белые хлопчатобумажные трусики. Быков поспешил открыть окно, чтобы подставить лицо освежающему ветерку.

– Чем хочешь заняться? – спросила Марта самым невинным тоном, когда он разложил вещи и ополоснулся в душе.

Если ей думалось, что ее легкий наряд предполагает только один вариант ответа, то она ошиблась.

– Я бы хотел ознакомиться с биографиями наших попутчиков, – сказал Быков. – Чтобы не путать их и не совершать ошибок при общении.

– Открой мой ноутбук, – предложила Марта. – На рабочем столе папка под названием «Экспедиция». Там короткие досье на всех.

– И на меня?

– Конечно.

– Значит, ты заранее знала, что сумеешь меня уговорить? – спросил Быков.

– Конечно, – повторила Марта.

Эта женщина твердо знала, чего хотела, и умела добиваться своего любой ценой. Ее проблема заключалась в том, что она приписывала эту способность только себе.

«Я тоже знаю, чего я хочу, а чего нет, – сказал себе Быков. – И не надо думать, что я безвольное, податливое существо, не способное отстаивать собственные интересы».

Не поделившись этими мыслями с Мартой, он расположился перед компьютером и развернул его так, чтобы в экране не отражалось сияние солнечного дня за окном.

– Я под первым номером, – сказала Марта.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Быков.

Она растянулась на нижней койке с айфоном, а он погрузился в изучение файлов.

Тот, что касался Марты Келли, представлял собой стандартное резюме, какие рассылают повсеместно, чтобы заявить или напомнить о себе. На фото она была в очках, с коротко подстриженными волосами темно-каштанового цвета, и выглядела значительно моложе, чем теперь. Возраст указан не был, или же Марта его удалила. Список ее печатных работ впечатлял. Особенно поразило Быкова то, что она, оказывается, брала интервью у многих известных политиков мирового значения.

– Ты была в Москве, – констатировал Быков, пробежав взглядом список.

– Целых два раза, – подтвердила Марта.

– И как тебе?

– Церкви красивые. Верхушки яркие. И пушка большая.

– А что из интервью запомнилось?

– Ничего, – ответила Марта, немного подумав. – Я не люблю политику. И политиков тоже не люблю. Они все фальшивые.

Закончив знакомиться с ее резюме, Быков открыл файл, посвященный Джо Хиллу. Писатель оказался плодовитым. Он писал не только про Бермудский треугольник, а и про другие распространенные мифы: йети, пирамиды, календарь майя, Атлантиду, летающие тарелки. Судя по тиражам, книги пользовались успехом. Авторитетная газета «Нью-Йорк Таймс» включала их в свои списки бестселлеров. Джо Хилл был холостяком, увлекался верховой ездой и вел колонку в «Мэджикал Мистери Джорнэл». На фотографии его волосы были еще не радикально черными, а седыми, делая его похожим на состарившегося рок-музыканта, готового распевать старые хиты до самой смерти.

Бородатого блондина, снимавшего документальные фильмы для Би-Би-Си, звали Аланом Фриманом. Никакого отношения к викингам он не имел, зато был буддистом, вегетарианцем и активным пропагандистом здорового образа жизни. Внешность у него была приятная: мягкие серые глаза, ровный нос, женственные губы. Вот только представить его без бороды не удавалось, как Быков ни старался. Словно Фриман так и родился с ней в качестве компенсации за редкую растительность на голове.

Помимо них и Быкова, представителей мужского пола было еще двое: прославленный фантаст Николас Стрейнджлав и матерый газетчик Рой Макфэлл. Обоим было под семьдесят, оба понравились Быкову при недолгом личном общении, и про обоих можно было сказать, что они мастера своего дела. Николас смахивал на босса итальянской мафии и выделялся в обществе девственно-белым пиджаком с темно-бордовым – в тон рубахе – платочком, торчащим из нагрудного кармана. Рой был копией классического шерифа из американских вестернов: прищуренные стальные глаза, резкие морщины на загорелом лице, тонкие губы, вытянутые в прямую линию, решительный подбородок. Хотел бы Быков выглядеть так же в своем преклонном возрасте.

Сделав такое заключение, он перешел к знакомству с женским полом, кокетливо и безосновательно окрещенным «слабым».

Если не считать Марту Келли, то женщин на «Глории» собралось шестеро. В общей сложности получалась «Великолепная семерка».

Самой… э-э, зрелой из них была некая Дина Салливан, которой перевалило за семьдесят. Попытавшись припомнить, встречалась ли ему на судне старуха, Быков сделать этого не сумел. Все-таки косметологи и модельеры ели свой хлеб не напрасно. При наличии денег любая дама получила возможность продлевать свою молодость до самой смерти. Если, конечно, совмещала различные ухищрения со здоровым образом жизни и регулярным посещением фитнесс-центра.

Миссис Салливан специализировалась на любовных романах, действие которых происходило в экстремальных условиях. Ее история о женщине, разделившей необитаемый остров сразу с тремя мужчинами, била все рекорды продаж, приближаясь к успеху «Оттенков серого» и «Гарри Поттера».

Другая писательница, целеустремленная блондинка Морин Остин, преуспевала, благодаря своим мемуарам. Нет, она вовсе не была старой и даже не такой уж зрелой. На социальной лестнице Морин стояла невысоко, какими-либо достижениями не отличалась, умственными или другими способностями не блистала. Если ее что-то выделяло, то это оригинальный метод работы. Всеми правдами и неправдами эта женщина проникала на различные мероприятия, посещаемые знаменитостями. Это могли быть форумы, саммиты, фестивали, выставки – не важно. Очутившись среди политической или артистической элиты, Морин Остин собирала там по крупицам сплетни, редкие кадры, обрывки диалогов, домыслы, перемешивала все это и сдабривала личными впечатлениями, лепя подобные шедевры один за другим, с завидной регулярностью. Быков даже название для нового опуса придумал: «Среди смертников Бермуд». Или что-нибудь в этом роде.

Остальные представительницы прекрасно-слабого или слабо-прекрасного пола были не столь преуспевающими и оригинальными. Подобно Марте, все они писали для газет, журналов и новостных изданий. Внешне непохожие, замужние и одинокие, симпатичные и не очень, они собрались на яхте, чтобы попытаться ухватить удачу за хвост. Осуществятся ли их мечты? Или несколько недель спустя вся эта пестрая, разношерстная компания сойдет на берег не солоно хлебавши, с острым чувством сожаления за бездарно потраченное время.

«Хотя, – подумал Быков, – в таком случае можно всю жизнь назвать бессмысленной. Нужно уметь радоваться. Мы здесь не гребцы на галере, а пассажиры замечательного корабля, причем, бесплатные. Полюбуемся океаном, переживем пару приключений, обзаведемся новыми впечатлениями и знакомствами. Разве этого мало? Передо мной, на расстоянии вытянутой руки, лежит прекрасная женщина, одетая так легко, что ее и одетой-то не назовешь. Впереди множество приятных сюрпризов и любимая работа. Чего еще желать?»

Прежде чем закрыть ноутбук, Быков еще раз пробежался глазами по файлам, закрепляя имена в памяти.

Так, с Мартой не ошибешься, дальше вечно юная миссис Салливан, потом плодовитая Морин Остин и еще четверо…

Энджи Ричардс – рыженькая, миленькая, улыбчивая…

Пруденс Бойд – высокая, прямая, с длинными распущенными волосами и мощной нижней челюстью…

Астрид Фирбах, наверняка ведущая непрекращающуюся битву с лишним весом, столь же яростно, сколь и безрезультатно…

И наконец Лиззи Шеннон, молодая журналистка с внешностью…

Так и не определив, к какой категории отнести Лиз, Быков еще раз открыл ее досье. В свои тридцать семь лет она одна воспитывала двух сыновей и подрабатывала в качестве литературного агента. Выделялась она своей высокой прической с очень удачно выбившимися прядями. Стройная, загорелая, полногрудая, она была бы красавицей, если бы не большой кривой нос с горбинкой, почти наверняка образовавшейся на месте давнего перелома. Глядя на эту деталь, нетрудно было угадать причину, по которой Лиззи развелась когда-то. Неясным оставалось другое. Почему она не обратилась к пластическому хирургу и не вышла замуж снова?

Конец ознакомительного фрагмента.