Чтение онлайн

Чувство влюбленности замедляет деятельность амигдал, а потому мы чувствуем себя увереннее и в целом лучше. Воспаленный от любви мозг подавляет и деятельность префронтальной коры, нашего центра управления, отвечающего за самоконтроль и критическую оценку действительности. Коре остается лишь осторожно уточнить у нас:

– Дорогой, ты уверен, что с твоими примитивными вокальными данными, в этой розовой рубашке и с цветком за ухом ты хочешь петь под этим балконом: «Энд а-а-а-а-и-яй вил олвэйс ла-а-а-а-а-а-ав ю-ю-ю-ю-ю!» [4] ?

При нормальных обстоятельствах под влиянием разумно мыслящей префронтальной коры мы скорее подумали бы: «Ну-у-у-у, брошу-ка я это гиблое дело…» Мозг, охваченный любовной лихорадкой, подскажет нам другой ответ:

– Ну конечно! Ей это точно понра-а-а-а-а-авится!

Влюбленный мозг включает режим «Живем на полную!» и игнорирует все потенциально негативные воздействия. Потому влюбленные совершают безбашенные и в той же степени смелые поступки и возводят объекты своей влюбленности на пьедестал. Розовые очки любви делают их практически слепыми.

Всеми своими причудами влюбленные обязаны системе удовольствия и прежде всего областям tegmentalis ventralis, nucleus accumbens и nuscleus caudatus [5] и действующему в них дофамину. Они, в первую очередь прилежащее ядро, формируют в нашем мозге структуры, в которых активно взаимодействуют эйфориантные [6] лекарства (амфетамин, кокаин и кетамин). Однако система удовольствия управляет не только зависимостями от различных веществ: страсть к игре, покупкам, сексу и даже сладкому. Во всем виновата она, заставляя дофамин бить ключом и дарить нам невероятное упоение страстями (и пристрастиями). Она завораживает и возбуждает, наполняет нас уверенностью и смелостью – нет ничего удивительного в том, что нам снова и снова хочется испытывать подобные чувства.

Однако, когда дело касается неестественных привязанностей к определенным вещам, это всего лишь опасная иллюзия. Наркотики наносят вред организму, а игромания и шопоголизм – кошельку. В долгосрочной перспективе удовлетворение таких желаний принесет лишь несчастье и потенциально угрожает жизни. Влюбленность, как правило, вполне безобидна, но мозг влюбленных претерпевает те же трансформации, что и мозг тех, кто сидит на вызывающих зависимость препаратах. Влюбленность повергает нас в эйфорию, делает мир ярче и, несомненно, может вызвать привыкание. Не получив желаемого, страстное стремление к чему-либо начинает изводить нас. Мы постоянно думаем об объекте обожания, и эта зависимость причиняет невероятную боль.

Ответственность за такую реакцию тоже лежит на системе удовольствия: когда мы тоскуем о том, что никак не можем заполучить, организм вырабатывает еще больше дофамина. Мы еще сильнее зацикливаемся на человеке, кажется, что жизнь не имеет смысла, если его нет рядом, и тогда мы прилагаем все усилия, чтобы заполучить желаемое. Если старания терпят крах, нам кажется, что произошла непоправимая катастрофа. В присутствии человека, которым увлечены, мы становимся робкими и неуверенными в себе. Если не получаем желаемого, любовная лихорадка превращается в настоящую ломку, и мы начинаем испытывать физическую боль. Все-таки на кону в этой игре оказывается продолжение нашего рода!

Помимо дофамина один из важнейших нейромедиаторов в нашем мозге – серотонин. Он вырабатывается как в кишечнике, так и в мозговом стволе – в так называемых ядрах шва, – и оттуда распространяется по всему мозгу. Он известен прежде всего как гормон счастья (это определение ошибочно, но об этом расскажу позже).

Вы, должно быть, удивитесь, узнав, что в мозге влюбленного человека уровень серотонина сокращается. Причем до уровня, сравнимого с его количеством у людей, страдающих обсессивно-компульсивными расстройствами.

Такие люди могут зацикливаться на одной операции: вымыть руки, контролировать все вокруг, проверить, выключена ли плита и закрыта ли входная дверь… Результаты опросов показали, что большинство влюбленных могут думать об объекте своей страсти до 90 % времени в течение дня – возлюбленные становятся их навязчивой идеей, если хотите. На самом деле большинство обсессивно-компульсивных расстройств лечатся при помощи медикаментов, повышающих концентрацию серотонина в мозге. Взаимосвязь этих явлений на сегодняшний день не до конца ясна, однако мне кажется очевидным: мысли вертятся вокруг одного человека, потому что в организме слишком мало серотонина.

Помимо прочего, серотонин отвечает за внутреннее равновесие. Его недостаток может объяснять эмоциональные качели, которые испытывают влюбленные: достаточно обхватить мускулистую руку с кожей бронзового оттенка и вдохнуть запах теплого тела, и мир мгновенно окрашивается в розовые тона. Однако стоит обладателю столь выдающейся руки не ответить на твое сообщение в телефоне в течение нескольких секунд, внутри немедля зияет ужасающая пустота.

Процессы, заставляющие нас чувствовать легкое головокружение, происходят, несомненно, в голове. Но не только – вспомните, признаком влюбленности считается учащенное сердцебиение, потеющие ладони и бабочки в животе. Приказы, запускающие такие реакции, раздает все равно мозг – в определенный момент, пока в голове один за другим взрываются фейерверки, искра страстного желания доходит до гипоталамуса. Он расположен прямо за нашими глазами, размером примерно с двухрублевую монету и весит около 15 граммов. Гипоталамус по праву считается рулевым нашей вегетативной нервной системы. Едва его касается искра, как он хватается за свое самое эффективное оружие и жмет на курок так называемой гипоталамо-гипофизарной оси [7] (подробнее об этом в главе «Когда кровь стынет в жилах. Страх!»). Сначала из гипоталамуса в гипофиз, а затем дальше, в надпочечники, гормоны отправляют сообщение: «Внимание! Глаза цвета бирюзы – объект страсти по ку-у-урсу!!!» Надпочечники выбрасывают в кровь заряд боеприпасов: гормоны стресса адреналин, норадреналин и кортизол. И те, в свою очередь, вступают в активные боевые действия. Все это происходит потому, что эти гормоны призваны подготовить нас к встрече с врагом. Все внутри нас переходит в режим боевой готовности, чтобы в случае угрозы военных действий вступить в бой или вовремя обратиться в бегство. Примерно в таком состоянии организм находится при встрече с нашими возлюбленными, но, разумеется, на все это стоит смотреть в романтическом ключе: сердце выпрыгивает из груди, давление резко подскакивает, дыхание учащается. Иначе говоря, нас переполняет энергия, и мы становимся бодрее и импульсивнее, чем обычно, но в то же время более нервными, взбудораженными и потеющими. В сочетании с позитивными чувствами все вышеперечисленное смешивается в нашей голове и наполняет тело. Примерно то же самое происходит во время прыжка с тарзанки или на американских горках. В подобных исключительных для нас ситуациях – а влюбленность, вне всяких сомнений, относится именно к таким – организм при помощи адреналина и норадреналина мобилизует все силы. Он задействует даже те системы, которые, казалось бы, в подобных обстоятельствах не особо и пригодятся – например, желудочно-кишечный тракт: мы не чувствуем ни голода, ни жажды. Вместо этого нас порой охватывает смятение, и мы испытываем легкую дрожь – те самые знаменитые бабочки в животе. Почему? Да кто же знает?!

Наука продолжает узнавать все больше новых схем и способов действия гормонов, но бабочки в животе не поддаются научному объяснению. Наиболее очевидным предположением будет элементарная приостановка работы желудочно-кишечного тракта, которая приводит к судороге стенок желудка, и они, в свою очередь, начинают «чесаться». Это объяснение и недоказуемо, и не особо романтично. Гораздо романтичнее будет сказать, что в действительности влюбленность еще долгое время нельзя будет в полной мере объяснить с помощью науки, и легкая дрожь в животе так и останется одной из ее тайн. Само тело говорит, что подобное ощущение ему очень даже нравится: ведь все, что нам по нраву, заставляет систему удовольствия активно работать и отчаянно требовать: «Йу-ху-у-у-у! Вот это мне по душе! Хочу еще!»

Заметки на полях

ИДЕАЛЬНОЕ ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ!

Американские горки

Чувство влюбленности очень похоже на мандраж, который мы испытываем, отваживаясь совершить несвойственный нам поступок. Поэтому американский антрополог и исследовательница любви Хелен Фишер рекомендует влюбленным, решившим во что бы то ни стало завоевать объект своей страсти, совершать вместе с возлюбленными самые сумасшедшие, а может, даже опасные вещи. Хорошая нервная встряска запустит механизм выработки дофамина и, возможно, заставит бабочек в животе порхать именно в тот момент, когда за руку его держит встревоженный обладатель потеющих ладоней – может быть, так и зародится любовь. По той же причине разумно предстать перед возлюбленными в таинственном и загадочном образе. Тайны возбуждают азарт, их хочется разгадать, а достижение цели мозг обязательно вознаградит порцией дофамина.