Чтение онлайн

— Все в порядке, ваша светлость? — Он обежал взглядом изодранную в клочья одежду герцога и Аннабелл, а потом глянул на дедовские часы у стены.

— Все просто прекрасно, — весело ответил Оуэн. Ему нравилось изводить своего дворецкого. Потом повернулся к Аннабелл: — Доброй вам ночи, мисс Ханикоут. Выспитесь как следует, чтобы утром предстать перед всеми как ни в чем не бывало.

Она чуть ли не бегом помчалась к себе в комнату, словно за ней снова по пятам гнались голодные псы.

На следующее утро Аннабелл поднялась с трудом. Ноги были, как свинцовые, глаза опухли. Всю ночь ее преследовали две картины: то мамочка кашляет, и на носовом платке расплывается кровавое пятно, то свирепые собаки терзают герцога. Но больше всего ее мучило ожидание поездки к матери с сестрой.

То, что герцог будет сопровождать ее, само по себе было великодушно. Он собственными глазами увидит, как идут дела у ее матери. В то же время Аннабелл становилось дурно при мысли, что ему откроется унизительная правда об условиях, в которых они жили. И дело заключалось не в том, что она стыдилась этого. Все было намного сложнее.

Познакомить герцога со своей матерью и сестрой для нее было подобно тому, чтобы пригласить его в ее другую, в ее настоящую жизнь. Туда, куда она вернется, после того как закончит работать на него. Поэтому ей не понравилась его идея отправиться к ней домой ради удовлетворения своего любопытства. Или хуже того — чтобы обеспечить их продуктами, как будто ее семья нуждается в благотворительности.

Может, им и не хватает средств, но зато есть гордость. И главное — сердечная привязанность друг к другу.

Торопливо сполоснув лицо, Аннабелл оделась и спустилась вниз, позавтракала и вернулась к себе в мастерскую. Впереди было много работы, и пока герцог будет нежиться в постели еще несколько часов, она постарается сделать как можно больше.

Сегодня она собиралась кроить новое прогулочное платье для Оливии. Каждый законченный наряд приближал момент ее освобождения, но оставалось сшить еще восемнадцать. При этом Аннабелл не собиралась понижать заданную себе планку качества, вне зависимости от того, сколько еще времени ей придется провести в этом доме. Как ей ни хотелось поскорее вернуться домой, это не пойдет в ущерб работе. Она придумала, что сошьет новое платье из белого индийского муслина, а накидка к нему будет нежного золотистого цвета, обшитая широкой полосой кружев. Это будет отлично сочетаться с золотыми волосами Оливии. Ей не терпелось поделиться своей идеей со старшей из сестер.

Когда Аннабелл отмерила кусок янтарного шелка для накидки, в детскую вошла Оливия со своим обычным утренним визитом.

— Доброе утро, — поздоровалась она. Вид у нее был слегка озадаченным. — Я сейчас возвращалась с завтрака и встретила брата. Он попросил позвать тебя.

— Правда? — Аннабелл проглотила комок в горле.

— Судя по всему, он куда-то отправляется. Может, ты знаешь куда?

— Думаю, знаю. Извините, мне нужно идти. — Она отложила мерную ленту и ушла в спальню, чтобы взять ридикюль.

Когда Аннабелл вернулась в мастерскую, Оливия пристально посмотрела на нее.

— Какие-то вы с Оуэном сегодня оба усталые.

В ответ Аннабелл немного принужденно засмеялась.

— Я поздно легла. Но никаких задержек в работе не будет. Через несколько часов я вернусь и начну новое платье.

Оливия повеселела:

— Прекрасно. Я загляну тогда, и мы поболтаем.

— Отличная идея, — торопливо проговорила Аннабелл. Сбежав по лестнице вниз, она нашла в холле ожидавшего ее Оуэна. Рядом стоял Деннисон и держал наготове шляпу герцога.

— Так мы едем? — спросил Хантфорд.

Аннабелл потрогала свой чепец, хорошо ли он завязан.

— Едем.

Резким движением надев шляпу, он повел ее к дверям. На улице их встретило низкое серое небо. Капли холодного дождя попали на лицо Аннабелл. Она плотнее завернулась в шаль и понадеялась, что к тому моменту когда они доберутся до ее дома, вид у нее не будет, как у мокрой крысы.

Но вместо того чтобы идти вдоль по улице, герцог подвел ее к экипажу, элегантнее которого Аннабелл еще не видела. Карета ждала их всего в нескольких шагах. Кузов был отполирован так, что в него можно было смотреться. Нарисованная на дверце заглавная буква «Х» говорила, что экипаж принадлежит герцогу, как будто у кого-то могли возникнуть сомнения.

— Мы поедем на этом? — недоверчиво спросила Аннабелл.

Словно в ответ, один из лакеев выступил вперед и распахнул перед ней дверцу, демонстрируя черные плюшевые сиденья с подушками. Аннабелл не терпелось потрогать их и убедиться, что ворс ткани такой же густой и мягкий, каким был на вид.

Герцог помог ей подняться, и когда Аннабелл собралась занять место против движения, усадил ее лицом вперед и сам сел рядом. В тот момент, когда лакей захлопнул за ними дверцу, Хантфорд стукнул кулаком по крыше, и карета тронулась.

Внутри кареты оказалось весьма уютно и даже интимно, чего Аннабелл никак не ожидала. Приспущенные занавески на окнах позволяли забыть о ненастном дне снаружи. Тут было не тесно, и все равно длинные ноги его светлости занимали большую часть пространства, а сам он, сидя, чуть не упирался макушкой в потолок. До Аннабелл доносился запах мыла для бритья. Она чувствовала исходившее от Оуэна тепло. Черные волосы герцога были влажными от дождя, а цвет глаз приобрел неожиданный фиолетовый оттенок. И хотя в уголках рта залегли мрачные складки, губы у его светлости были крупными и чувственными. И снова на Аннабелл волной нахлынуло воспоминание о том, как этот теплый, влажный и настойчивый рот прижимается к ее губам.

Тут краем глаза она заметила корзину, задвинутую под сиденье напротив.

Герцог перехватил ее взгляд.

— Повар собрал здесь фрукты, хлеб, сыр и бог знает что еще, чтобы вы отвезли их матери с сестрой. Почему-то ему кажется, что все вокруг умирают с голоду.

Может, так и есть, однако повар не стал бы ничего делать по своей воле. Этот жест тронул Аннабелл даже больше, чем новые очки. Ее не обманешь. Герцог был более щедрым, чем хотел казаться.

Он в упор рассматривал ее из-под черных ресниц.

— Почему, ради всех святых, вы так цепляетесь за этот чепец?

Аннабелл захлопала глазами, удивленная бесцеремонным вопросом. Однозначно ответить было трудно. Этот чепец накладывал на нее клеймо служанки и постоянно напоминал о том, что, несмотря на все ее пустые мечты в мастерской при магазине, ей вряд ли когда-нибудь удастся стать кем-то иным. О, конечно, она несколько месяцев будет спать на шелковых простынях и есть ростбиф. Она даже может оказаться временным объектом страсти герцога. Нет ничего плохого, чтобы наслаждаться фантазиями, когда для них есть повод, но ни одна из них не растянется надолго и не станет реальностью. А реальность для Аннабелл заключалась в ежедневной борьбе за то, чтобы на столе у ее семьи была еда, и за то, чтобы поддерживать жизнь матери. Сняв с головы чепец, она никоим образом не изменила бы своего положения, пусть даже ей очень этого хотелось. И если убогий чепец помогал герцогу не забывать про то, что она служанка, — тем лучше.