Чтение онлайн

Атлас ничего не ответила и придвинулась ближе, теперь её нога обхватывала мою, а её горячая киска прижималась к моему бедру. Я прикусил нижнюю губу и не отрывал глаз от телевизора, чтобы не схватить её за задницу и не насадить на член.

Через двадцать минут фильма Атлас снова зашевелилась, и я сдержал ругательство, когда почувствовал, как её возбуждение просачивается сквозь мои трусы-боксеры. Я совершил ошибку, схватив её за бедро, чтобы она не двигалась, и посмотрел на неё сверху вниз.

— Что ты делаешь? — спросил я низким тоном.

— Ничего, — прошептала она, глядя на меня сверху. Свет от телевизора мерцал на её лице.

Я убрал руку с её бедра и обхватил её попку через футболку.

— Это не похоже на ничто.

Жар от её киски обжигал кончики моих пальцев.

— Атлас… — я покачал головой, понимая, что она пытается сделать. — Мы не можем.

— Мы уже сделали это. Что значит ещё один раз?

— На этот раз мы будем знать.

Настала её очередь качать головой.

— Мне уже все равно. Я скучаю по твоим ощущениям внутри меня.

Я шлепнул её по заднице достаточно сильно, чтобы она зашипела.

— Прекрати это дерьмо, Мечта.

— Почему? — хныкнула она. — Разве ты не хочешь?

— Конечно хочу.

— Тогда трахни меня.

— Ты пожалеешь об этом утром.

Мы оба пожалеем.

— Не пожалею, — отрицала она.

Я ничего не ответил, задрал майку, и мои пальцы оказались между её бедер. Атлас нетерпеливо перевернулась на спину и раздвинула ноги. Я выругался от того, что обнаружил, потирая её набухший клитор.

Атлас начала кровоточить.

— У тебя скоро месячные, — размышлял я вслух. Атлас всегда была максимально возбуждена прямо перед месячными. В эти несколько дней до начала менструации, а иногда и во время, Атлас позволяла себе все, что угодно. Она даже позволяла мне трахнуть её в задницу или проехать на красный свет. Воспоминания заставили меня наклониться и пару раз поцеловать губы её роковой киски. — Веди себя хорошо, — прошептал я ей так же, как и она мне.

— Пожалуйста, Оуэн. Только один раз. Никто не узнает.

Я молчал, обдумывая варианты.

Трахать её — чистый эгоизм. Это было ясно. Неважно, что она умоляла меня. Я обещал, что позабочусь о ней, и пока мы не получим результаты, это означало отказ от своих низменных желаний.

И все же я не мог игнорировать отчаяние в её глазах — не только от желания трахнуть её, но и доказать, что я все ещё люблю её настолько, чтобы сделать для неё все — даже в ущерб себе.

Я был настолько погружен в свои мысли, что не сразу заметил, когда её бедра перестали извиваться. Я поднял голову и увидел её слезы на щеках, вызванные моим невысказанным отказом. Она повернула голову, и, когда она не посмотрела на меня, я понял, что она думает о самом худшем.

Да, Атлас нуждалась в облегчении, но ещё больше нуждалась в жесте моей любви. Ей нужно было доказательство того, что я готов пройти через ад ради неё даже сейчас.

Я мог сделать это только одним способом, не разрушив все, что ещё оставалось в ней хорошего и чистого.

— Блядь.

Я убрал руку с её киски и потянулся через неё, чтобы взять с тумбочки её телефон. Я разблокировал его, так как знал код, и зашел в текстовые сообщения. Я быстро нашел нужную информацию и быстро набрал сообщение, пока не передумал.

СОС. Ты мне нужна.

Сорок два

Возможно, он больше никогда не посмотрит на меня так же. Я предложила ему свою изуродованную душу, а он отбросил её.

Я никогда не была так унижена.

Но моя киска не поняла этого. С меня все ещё капало, все ещё болело.

Звонок в дверь звонил снова и снова, как будто человек за дверью не был подготовлен к домашнему общению, и Роуди выскочил из кровати и комнаты, как будто не мог убежать от меня достаточно быстро. Стыд пробежал по моим конечностям, словно мороз, который никогда не кончится, и я, свернувшись калачиком, молилась о смерти.

Я должна пойти домой.

Я подумала о звонке маме, но знала, что она не ответит.

Она никогда не отвечала.

Но я скучала по её голосу и теплым объятиям.

Я потянулась за телефоном, когда услышала голоса внизу. Я узнала только голос Роуди.

Другой голос был мягче, ниже.

Я не расслышала слова Роуди, но через несколько мгновений услышала звук закрывающейся входной двери и неторопливые шаги по лестнице.

Я не осознавала, что затаила дыхание, пока дверь спальни не распахнулась, и я не оглянулась через плечо.

У меня перехватило дыхание, когда тени в темном коридоре расступились, и я увидела, кто вошел в тускло освещенную спальню.

— Руэн? — я медленно села, нервно переводя взгляд на пустой дверной проем позади неё. — Что ты здесь делаешь? — я сделала паузу. — Ты тайком пробралась?

— В голову пришла мысль, что ты все ещё не простила меня, — сказала Руэн, медленными шагами проходя вглубь комнаты.

Она сменила одежду с тех пор, как я видела её раньше, и теперь на ней были черные леггинсы и фиолетовая кофточка с длинными рукавами, которая облегала её большую грудь.

— Хорошо. Я прощаю тебя. А теперь уходи, пока Оуэн тебя не увидел.

Он ни за что не пустил бы её сюда добровольно. Тот, кто стоял за дверью, должно быть, отвлек его.

— Итак, Джада Дорси действительно твоя мама? — спросила Руэн, проигнорировав моё предупреждение и устроив себе экскурсию по спальне.

— Я не знаю.

Где, черт возьми, был Роуди?

Я напрягла слух, но не услышала ни звука, доносящегося снизу. Я знала, что он не мог уйти, потому что на нём были только боксеры, когда он пошел открывать дверь.

Руэн исчезла в шкафу, поэтому я достала телефон и написала Роуди сообщение.

Где ты?

Появились пузырьки, я ждала его ответа, но его так и не последовало. Я бросила телефон и встала с кровати как раз в тот момент, когда Руэн вернулась в спальню, снимая кожаную куртку и отбрасывая её в сторону.

Хм…

— Что происходит, Руэн? Почему ты здесь?

— Роуди попросил меня прийти.

— Он попросил тебя?

— Ага, — Руэн плюхнулась в изножье кровати и похлопала по месту рядом с собой. Моё сердце колотилось так сильно, что эхо отдавалось в ушах, когда я повиновалась. Она некоторое время изучала моё лицо, а потом сказала: — Ты плакала.