Во власти тумана
Шрифт:
– Это вообще-то мой рисунок, – говорю я Заку, продолжая разглядывать плавные линии.
– Нет.
Вскидываю взгляд на Зака.
– Ты изображена на рисунке, но он не твой.
Зак протягивает руку, но я прижимаю листок к себе.
– Зачем он тебе? – спрашиваю я.
Он не отвечает. Смотрим друг другу в глаза, хочу прервать эту мучительную тишину, но ни одного подходящего слова не приходит на ум. Отдаю рисунок и рассказываю, что снизу кружат люди.
– Они в любой момент могут найти нас, нужно забирать вакцину и уходить, – говорит Зак садясь.
Опускает взгляд на рану с кривыми стежками и морщится.
– Что не так? – спрашиваю я.
– Края воспалились. Скоро поднимется жар.
Не знаю, чем я думаю, но снова подхожу к кровати и сажусь рядом с Заком.
– Я сама принесу вакцину…
– Нет.
Упрямый!
– Я знаю эту местность. Прожила тут какое-то время и…
– Нет.
– Я не сбегу.
– Не будь дурой.
Вздыхаю и в бессилии прикрываю глаза.
– Я знаю, что ты мне не веришь, да я и не прошу этого. Но если ты пойдёшь…
– Алекс, замолчи.
– … То они нас точно засекут и убьют, а я знаю, где вакцина и принесу её сюда. Постараюсь найти машину и…
– Алекс…
– Да что ты за упертый ба…
Замолкаю я только из-за того, что Зак начинает улыбаться, сначала он вроде как борется с этой улыбкой, но в итоге, отрицательно качая головой, позволяет себе тихий смех.
В груди что-то сжимается. Его смех, в любом проявлении крайняя редкость, и он действует на меня пикантным образом.
– Почему ты смеёшься? – тихо спрашиваю я.
Зак прекращает улыбаться, и в следующую секунду его лицо становится максимально серьезным. Он проводит рукой мне по щеке, которая уже не кровоточит, немного чешется, но на этом дискомфорт окончен.
Зак гипнотизирует меня взглядом.
– Я должен был убить тебя в тот день.
Сглатываю ком и немного отстраняюсь.
– У тебя ещё будет такая возможность.
– Сомневаюсь.
– Что это значит?
Он не отвечает. Снова! Да будь ты трижды проклят!
– Отпусти мою сестру. Я отдам тебе вакцину даже ценой своей жизни. Но отпусти Лексу и всех, кто захочет с ней уйти.
– Почему ты решила, что Лекса захочет уйти?
Эта тема его не касается, но я знаю, что где-то там за бронёй есть человечность.
– Она думает, что Доми, её сын жив. Она пойдет его искать.
Какое-то время он молчит, и естественно, я не получаю никакой информации по-поводу его мыслей о Лексе и её освобождении.
– Достань из аптечки последнюю ампулу.
Делаю, как он говорит, и наблюдаю, как Закари в этот раз сам втыкает иглу себе в плечо. Около минуты сидит с закрытыми глазами, а потом отправляется к окну. Ищейки ушли, но они где-то рядом.
Зак одевается и, закинув сумку на плечо, выходит за дверь. Спускаемся на первый этаж и выходим в морозную свежесть. Изо рта вырываются облачка пара. Движемся вдоль здания, Зак идет первым несмотря на то, что это я тут жила и "всё" знаю. Но кто станет с ним спорить, он знает, что нужно идти в том направлении и идёт.
Проклятый снег хрустит слишком громко, кажется, что сейчас все в округе сбегутся сюда. Но он же и помогает нам. Мы движемся в противоположном направлении человеческих следов. Доходим до места в городе, где снежный покров не тронут преследователями. Зак останавливается, оборачивается и говорит:
– Если они не идиоты, то скоро найдут нас. Задача номер один – достать вакцину, это на твоих плечах. Задача номер два – найти транспорт, этим займусь я.
– Хорошо.
– Далеко до вакцины?
Смотрю в конец города, осталось идти не больше десяти минут. Можно сказать, рукой подать.
– Минут десять.
– Сейчас мы разделимся и через двадцать минут встретимся здесь. И не вздумай…
– Да не убегу я!
– И не вздумай умереть, – спокойно говорит он.
– Не умру.
Зак так пристально смотрит мне в глаза, что становится неуютно. На его щеках уже появилась щетина, рука так и тянется прикоснуться. Идиотская рука. И ещё более идиотская щетина.
В груди что-то ёкает, и я тут же отворачиваюсь. Нет! Не могу позволить ему это снова!
Расходимся в разные стороны, но я, обернувшись, окликаю Зака.
Он останавливается.
– Мне нужен нож.
Мой так и остался в плече зараженного, а мерзлую землю руками мне не раскопать. Зак даёт мне нож, забираю его и собираюсь уходить, но Закари берет меня за руку и притягивает к себе. Не настойчиво, так, словно даёт мне время освободиться от его хватки, но я этого не делаю.
Закари наклоняется и целует меня. Легко, но уверенно. Отстраняюсь и, смотря ему в глаза, спрашиваю:
– Зачем ты это делаешь? – слышу боль в своём вопросе.
– Ты сама знаешь ответ.
– Нет. Не смей! – в груди открывается эта проклятая черная дыра, она засасывает меня, и я, отрицательно качая головой, отхожу от Зака, пячусь назад. – Не смей делать это снова!
Он молчит, но его грудь поднимается и опадает быстрее.
– Ты уже однажды растоптал меня, – шепчу я сквозь появляющиеся слезы. – Ты раздавил меня. Ты! Никогда больше не приближайся ко мне в этом плане. Не касайся. Не целуй и не смотри так… как будто тебе не плевать.
Я вижу, что он хочет что-то сказать, но не даю ему этого права. Он его не имеет! Я ему не игрушка, которую можно выбросить, а потом подобрать.
Не помню, как приближаюсь к дорожному знаку. Слез больше нет. Они даже не успели скатиться по щекам.
Озираюсь по сторонам и падаю на колени, с излишней ненавистью втыкаю нож в землю. Откидываю снег, и снова вонзаю лезвие. Я бы закричала сейчас, но не делаю этого только из-за опасности. Бью и бью по замёрзшей земле.
Достаю металлическую колбу и тут слышу за спиной звук мотора. Душа уходит в пятки. Расстегиваю куртку и прячу вакцину в лифчик. Вздрагиваю от её холода. Застегиваюсь и поднимаюсь. Оборачиваюсь и вижу, что за рулем синей машины сидит Зак. Как он так быстро достал транспорт? Это неважно. За несколько секунд добегаю до автомобиля. Быстро сажусь на место пассажира, и мы страгиваемся с места.
– Вакцина у тебя? – спрашивает Зак.
– Да.
Машина набирает скорость, и я слышу какой-то подозрительный стук сзади.
– Не обращай внимания, это водитель.
Косо поглядываю на Зака, потом снова назад.
– Зачем он тебе?
– Он один из тех, кто работает на Барона, хочу позже с ним побеседовать.
Не буду спрашивать для чего ему всё это. Зак протягивает руку ладонью вверх, отворачиваюсь к окну и достаю капсулу. Быстро вкладываю её в руку Зака, и тут же следует логичный вопрос.