Чтение онлайн

– Не отпущу, – спокойно отвечает Закари, смотря мне в глаза. – Только по другой причине.

Сглатываю ком и не понимаю как, но я тянусь к нему. Сама, по доброй воле. Когда расстояние между нашими лицами становится слишком мало, я шепчу:

– Прости, что лгала тебе.

Зак убирает волосы мне за плечо и шепчет.

– Оставим это в прошлом.

– Хорошо, – шепчу я и добавляю. – Я тебя очень ненавидела.

Зак дарит мне улыбку.

– Сильное чувство.

– Очень. А ещё… там… за периметром… я постоянно думала о тебе.

Признание дается мне с трудом, словно я опять обнажаю перед ним душу. Это глупо, но мне необходимо тепло, которое может дать только он. Стоя на пороге смерти, осознаешь насколько важны светлые моменты. Ведь жизнь и должна строиться из них. Кирпичик за кирпичиком, момент за моментом.

Дверь особняка открывается, и оттуда выходит Ребекка. Я сразу же отстраняюсь от Зака и прикасаюсь рукой к горячей щеке. Почему наши разговоры постоянно что-то или кто-то прерывает? Нарушители уединения уже порядком достали меня. На лице Ребекки паника.

– Зак! Герде нехорошо!

Что, простите?!

Закари моментально встаёт и быстрым шагом направляется в дом. Я же пребываю в полнейшей растерянности. Герда живёт… с ним? Или они дружат с Ребеккой? Тогда мне понятна недружелюбность сестры Келлера. Краем глаза замечаю движение в окне. Это Герда. Я уверена. Не помня себя, встаю и прихрамывая направляюсь следом за Ребеккой и Закари, которые уже скрылись за дверью.

Внутри поднимается волнение, которое я не могу усмирить. Внутренний голос вопит: "Не ходи туда!". Поднимаюсь по ступеням и открываю массивную дубовую дверь. Передо мной холл, светлый и просторный. Ребекка расхаживает перед горящим камином, заметив меня, она закатывает глаза. Но я уже не обращаю на неё внимания. Во все глаза смотрю на спину Зака, Герду я не вижу, Закари перекрывает мне весь обзор, но она или он, в общем… они держатся за руки. В груди колет, и я сглатываю горечь, моментально появившуюся во рту. Словно я наглоталась пепла. Пепла моих наивных грез.

Зак отходит в сторону, и я… о боже… не может быть. Герда смотрит на меня с видом победительницы, но стоит Заку перевести внимание на неё, как она моментально меняется в лице, чуть не плачет и хватается рукой за живот… за огромный, твою мать, мамонтовый живот.

Это обман зрения. Закрываю глаза, чтобы снова открыть их через мгновение.

Ушат ледяной воды практически сбивает меня с ног.

Она беременна. И не нужно быть провидицей, чтобы понять, от кого именно. Зак связывается с кем-то по рации, он настолько взволнован, что мне становится тошно. Меня действительно тошнит так, как Хьюго от супа. Зак помогает Герде сесть на диван, а Ребекка бежит за стаканом воды.

А я так и продолжаю стоять и смотреть на то, как фундамент моих надежд снова рушится.

Что я тут делаю?

Это не моя история. Не моя семья, не мой дом и не мой мужчина.

Мне тут не место.

В ушах пульсирует поток крови, он оглушает меня, и я отворачиваюсь. В глазах моментально появляются слезы, но я тут же смаргиваю их и утираю щеки. Как можно тише выхожу из дома и словно в бреду направляюсь куда-то. Не помню как, но оказываюсь на скамейке, где раньше беседовала с Рэнли. Опускаюсь на неё, ставлю рядом трость и чувствую столько боли внутри, что каждый следующий вдох даётся с трудом.

Я с ностальгией вспоминаю времена, когда ничего не чувствовала.

Я снова хочу вернуться туда.

Смотрю на свои руки, они трясутся. Сжимаю их в кулаки, прикрываю глаза и глубоко дышу.

Я снова это сделала.

Сколько судьба ещё будет смеяться надо мной? Это невыносимо…

Хочу вернуться в палату, но не рискую нарваться на Герду. Возможно, её поведут к доктору.

Боже, у них ведь семья.

В голове пробегает воспоминание о словах Лексы, она сказала, что живёт рядом с Зейном. В моей старой комнате? Поднимаюсь и отправляюсь туда. Преодолеваю ступени с трудом и болью в ногах. Остановившись напротив двери, стучу и тут же слышу шарканье на той стороне. Дверь открывается, и я тут же вхожу.

– Алекс? Что случилось? Тебе больно?

Лекса закрывает дверь, и я киваю, не в силах произнести ни единого слова. А потом я начинаю рыдать. Оседаю на пол рядом с узким шкафом, закрываю ладонями лицо, и всё тело начинают сотрясать судороги. Я убиваюсь. Внутренне я словно сгораю. Чувствую, что Лекса опускается рядом, а потом обнимает меня. Она гладит мои волосы и что-то говорит, вот только никакие из её слов не смогут уменьшить моё разочарование.

Немного успокоившись, утираю лицо рукавом и глубоко вдыхаю.

– Что случилось? – спрашивает сестра.

Пожимаю плечами.

– Кажется, я сегодня потеряла розовые очки.

Лекса хмурится и спрашивает:

– Что это значит?

– Я дура. Лекса, я такая идиотка.

– Это касается его? Мистера Келлера.

Киваю и закусываю губу. Но меня словно срывает с тормоза, и я начинаю тараторить так быстро, что слова не успевают собраться в адекватные предложения.

– Когда я была здесь, то очень сблизилась с ним. Максимально сильно. Я его боялась и восхищалась им. Он… понимаешь, он жесток с другими и порой… невыносим, но со мной. Боже! Со мной он был другим. Мы разговаривали, пререкались порой, но чаще наши беседы уходили в двусмысленное заигрывание. Мы переспали. Я никогда в жизни ни с кем не была так близка. Понимаешь? Это был не просто секс, это было нечто большее. А потом я сказала ему о задании полковника, и он прогнал меня, наговорил много разных ужасных вещей. Тогда я была растоптана. Ненавидела его больше, чем всех остальных вместе взятых. Я отпустила его. Старалась сделать это мысленно, но… он стал моим призраком и приходил ко мне практически каждую ночь.

Замечаю, что больше не плачу, но всхлипывания никуда не пропали. С каждым произнесенным словом, мне становится легче. Возможно, нужно было сделать это раньше. Поговорить с кем-то.

– Когда мы пошли за вакциной, он не был жесток или ужасен. Он… словно заботился обо мне. Всё, начиная с этого проклятого пластыря на моей щеке и заканчивая поцелуем. А потом мы возвращались и попали в передрягу. Машина перевернулась, и я должна была там умереть, но он… он пожертвовал вакциной, ради которой перерыл половину штата, и вколол её мне. Словно я была важнее… власти, которую эта вакцина даровала бы ему. Но я об этом не знала. Могла бы догадаться, но розовые очки были со слишком толстым стеклом. Он приказал Лейзенбергу лечить меня, и вот я снова на ногах. Практически цела. Мы снова начали пересекаться с Заком и… стоило только мне подумать, что, возможно… возможно, все наши недосказанности и недопонимания позади, как он снова меня… убил.

– Так была ещё вакцина? – в шоке спрашивает Лекса.

Смысла лгать больше нет и я коротко рассказываю ей о судьбе второй ампулы.

– Так что он сделал?

Перевожу взгляд на Лексу, я ведь забыла, что она здесь.

– Раньше у него была девушка. И сейчас они живут вместе, и… она ждёт от него ребенка.

Нижняя челюсть Лексы падает, скорее всего я выглядела точно так же.

– Ты уверена? – спрашивает она.

– Более чем. Я сама видела. Стояла в их идеальном доме, который словно сошел со страницы журнала об интерьере для богачей, и смотрела на то, как он трясется над ней. А меня он там даже не заметил. Теперь я стала для него призраком.

– Может, ты что-то не так поняла?

– Нет. Я поняла всё более чем так.

– Ты расстроена…

– Нет, Лекс, я не просто расстроена, – смотрю сестре в глаза и понимаю, что сейчас первый разговор между нами, который "обо мне", и шепчу. – У меня такое чувство, что я была рождена, чтобы умирать ради него.

Лекса складывает руки на коленях и с идеально ровной спиной кивает мне.

– Хорошо, давай по порядку. Что ты испытала, когда узнала об этом?

На мгновение задумываюсь и перед глазами снова появляются они. Такие… бесячие.