Чтение онлайн

Мужчина ворчал, что мои книги ничему не учат и это лишь клише с порно, но я усердно убеждала его в обратном. Иногда Алессио просто слушал, как я читаю ему своих любимых авторов, лежа на траве или в нашей постели. Все это время он поглаживал и выводил замысловатые узоры на моей коже. Он прикасался ко мне всякий раз, когда была такая возможность, и я не жаловалась. Мне это нравилось. Его поцелуи, как свежий воздух, наполняли меня жизнью.

По вечерам мы смотрели фильмы, пробовали печь или готовили ужин – точнее, я крала его ингредиенты, пока он отворачивался. Порой Алессио делал это чаще чем необходимо или без какой-либо надобности – лишний раз тянулся за тарелкой или открывал холодильник просто потому, что ему нравилось наказывать меня за такие шалости шлепком по заднице. Я никогда бы не подумала, что это может вызывать приятные ощущения, но это определенно было так.

Алессио бывал милым и нежным со мной во время секса, но его дикая и животная сторона, как ни странно, будила внутри что-то потаенное, знакомя со страстной и сексуальной частью меня, и мне это нравилось. Он словно клеймил меня своими шлепками и укусами, оставляя на теле едва приметные следы, – помечая меня, делая своей.

Он стал чаще называть меня своей, особенно во время секса, когда все эмоции на грани взрыва и тебе сложнее контролировать то, что идет от сердца. Его «моя» звучало как обещание, как молитва, которая доходила до глубин моей души.

С каждым проведенным днем вместе мы превращали нашу жизнь в рутину, но теплую и приятную. Я все чаще видела Алессио настоящим: без стен и масок – и это не могло не влиять на меня. Я будто раскрывалась и менялась вместе с ним, и такую себя я полюбила: свободную и беззаботную, без идеальной укладки и модной одежды, в гармонии с собой, веселую и счастливую. Я по-настоящему была счастлива.

Именно так я ощущала себя рядом с ним, несмотря на потерю и боль в груди, которая все еще жила внутри. Но мне больше не снились кошмары, потому что крепкие объятия Алессио защищали даже во сне. Я также перестала чувствовать вину, его тихие слова утешения дарили покой и заставляли ощущать себя желанной и любимой.

Я видела это по его глазам. То, с какой теплотой Алессио смотрел на меня, как папа всегда смотрел на маму, как нежно и аккуратно прикасался ко мне и как чувственно занимался со мной любовью – все это кричало о его чувствах вместо слов, которые он еще не произнес, но все это делало меня живой и цельной, как будто я переродилась в его руках. Так не это ли является точным признаком любви? Когда человек помогает тебе стать лучше, но при этом сохранить себя? Он не пытается что-то изменить или перенастроить, он принимает тебя со всеми твоими изъянами, превращая их в любимые украшения на твоем теле, в твоей душе и твоем сердце.

Моя грудь медленно, но усердно наполнялась чем-то сильным и мощным, что я не могла описать, но принимала это и не боялась, даже если однажды оно разорвет мне сердце. Это чувство не похоже ни на что другое, и причиной этому, я уверена, являлся Алессио.

– Ты не перелистываешь страницу уже десять минут, принцесса, – низкий тембр голоса у моего уха отвлек меня от мыслей.

Этот чудесный мужчина решил устроить нам небольшой пикник, приготовив сэндвичи и различные закуски, и вот мы сидели на пледе у озера под высокой сосной и наслаждались звуками плещущейся воды и щебетаньем птиц, греясь в лучах солнца.

Я лежала, положив голову рядом с его ногами, и читала новую книгу, которую он привез из города вчера утром, пока я спала. Сам Алессио сидел, прислонившись к стволу дерева, и рисовал в своей тетрадке.

Я закрыла книгу и повернула голову к нему.

– Ты хочешь детей? – Не знаю, откуда взялся этот вопрос, но уже поздно было забирать слова обратно.

Алессио отодвинул тетрадь и карандаш в сторону и, согнув ногу в колене, положил на нее руку. Он смотрел на меня сквозь сощуренные глаза, как будто размышляя над ответом.

– Никогда не задумывался над этим, но с тобой – да, я бы хотел иметь семью и детей.

Я была приятно удивлена таким признанием, мне пришлось глубоко вздохнуть от нахлынувших эмоций, чтобы не заплакать. Мы оба понимали большую вероятность того, что, как только мы вернемся в прежнюю жизнь, все может кардинально для нас измениться. Он солдат моего отца, и, по мнению общества, между нами не может быть ничего, кроме рабочих и профессиональных отношений, но так было несколько недель назад, а сейчас – все изменилось.

Мы стали чем-то большим, нежели просто знакомыми. Та связь, которая образовалась у нас за этот короткий, но особенный период, была важнее всех статусов и мнений. Единственное, что имело значение, – это наши чувства друг к другу и его отношение ко мне.

– А ты хочешь? – спросил Алессио, разглядывая меня.

– Думаю, да, – ответила я. – В детстве я как-то попросила папу купить кукольный домик, в котором могла бы поселить своих кукол и устраивать для них чаепития. – Улыбка расплылась на лице от теплых воспоминаний из детства, нахлынувших яркими картинками, словно все это случилось только вчера. – На следующий день в саду я увидела настоящий – деревянный домик с белой крышей и светло-голубыми стенами. У него были даже стеклянные окна, ставни и коврик под дверью. Внутри обустроили небольшую кухню, поставили стол и стульчики, где я могла собираться с подружками, которые тогда еще были в моей жизни, и пить чай. Это был мой маленький мир, который отец смог мне подарить. Иногда они с мамой присоединялись к нам с Люцио, когда тот немного подрос, потому что мы проводили там слишком много времени. Они приходили в гости, стучали в дверь и ждали, пока я открою, как истинная хозяйка, – от картинки из прошлого я засмеялась. – Папа был настолько большой для него, что ему приходилось нагибаться и садиться на корточки в своем костюме-тройке, представляешь? Сам Капо Каморры опускался на колени, и все это ради своей дочери.

Я так увлеклась воспоминаниями, закрыв глаза, что не заметила, как Алессио приблизился и навис надо мной, пока не поцеловал кончик носа.

– Любой любящий родитель сделает все возможное, чтобы его дети росли в безопасности и были счастливы, даже если это уничтожит его самого. Для него ребенок будет стоять выше своих ценностей и приоритетов, потому что он всегда на первом месте. Маттео хоть и выглядит чертовски устрашающим и холодным айсбергом, – мы оба улыбнулись от его определения, – но, судя по твоим рассказам, он хороший родитель и любит тебя, как и твоя мама любила.

– Спасибо, – прошептала я, положив руку на щетинистую щеку Алессио, пока он навис надо мной.

Мы лежали не в очень удобной позе, тем не менее Алессио наклонился к моим губам и прижался к ним, целуя сначала верхнюю, потом нижнюю губу и слегка покусывая мягкую плоть. Его щетина под моими руками ощущалась грубой и жесткой, но губы были мягкие и теплые.

Он отстранился от меня, но не поменял позу, когда сказал:

– Ты будешь прекрасной матерью, Адриана, как и твоя мама.

– И твоя. – Я увидела боль в его небесных глазах, когда упомянула ее, но также видела, как он скучает по ней. Сев, я потянулась к мужчине и добавила: – Мне жаль, но я верю, что, несмотря ни на что, она любила тебя, Алессио, просто ей не удалось полюбить себя настолько, чтобы найти силы двигаться дальше без твоего отца ради вас обоих.

Он закрыл глаза и прильнул щекой к моей ладони. Невзирая на мужественность и попытки казаться безэмоциональным, душа Алессио была ранима. В нем все еще жил тот самый брошенный, обиженный и разочарованный в своих родителях ребенок. Я не представляла, как тяжело ему было расти сначала без отца, а потом и без матери, которая покончила с собой практически на его глазах.

Я пересела к нему на колени и нежно прижалась к губам, оставив на них легкий поцелуй. Алессио открыл глаза и обнял меня за талию, сильнее прижимая к себе, чтобы углубить поцелуй, пока наши тела не оставили между нами расстояния, но я слегка отодвинулась, чтобы снять футболку, под которой не было белья. Я сидела лишь в джинсовых шортах, моя грудь обнажена, от прохладного ветерка и под взглядом Алессио соски затвердели. Его серовато-синие глаза пожирали меня, будто видели впервые.