Чтение онлайн

– Злая? Ты просто сладкая кошечка, bonita.

– Если будешь приставать ко мне, ты почувствуешь мои когти, – процедила она сквозь зубы.

Ник усмехнулся:

– Обещания, обещания…

Двери особняка открылись перед ними, и Пия мгновенно преобразилась. На лице ее засияла улыбка, как у маленькой девочки, проснувшейся в рождественское утро. При виде этой улыбки ему показалось, что за спиной у него выросли крылья.

Ник увидел ледяные своды, поддерживаемые колоннами, высеченными изо льда. В прозрачном холле стояли кресла и диваны, и это были настоящие произведения искусства. Должно быть, на их изготовление было потрачено немало времени и сил.

Глаза Пии засияли так, что у Ника перехватило дыхание.

– Стены, мебель, даже стаканы сделаны только изо льда или прессованного снега. Еще используется особый скрепляющий раствор, наподобие жидкого цемента.

– Ты любишь это место, да? – спросил он.

Кончиками пальцев Пия погладила гладкую поверхность ледяного стола.

– Я люблю искусство, а это место – круглогодично действующий арт-проект. Мне нравилось смотреть, как здание планировалось и строилось, как вырезалось изо льда, приобретало форму. Здесь дышится легко, в отличие от загазованного города. Это место для меня волшебное. Когда оно тает весной, я всегда ощущаю печаль, но, когда оно восстанавливается, вновь возвращаясь к жизни, для меня это словно… – Она сглотнула комок в горле. – Возрождение.

Заметив, что он внимательно смотрит на нее, Пия нахмурилась:

– У меня сосулька висит на носу?

Ник не понял, что случилось с ним, но, обхватив ее за талию, он прижал ее к себе и поцеловал в маленький холодный нос. Как и прежде, Пия осталась недвижимой. Она почти не сопротивлялась, но казалось, что внутри у нее была сосредоточена такая энергия, которая могла выплеснуться при малейшем толчке.

Через некоторое время его охватило беспокойство, что ей станет плохо от недостатка кислорода, поэтому он отпустил ее.

– Тебе лучше?

Нежный румянец окрасил ее щеки, но нахмуренные брови говорили о том, что она не доверяет ему.

– Да, спасибо тебе.

– Пожалуйста, – сказал Ник охрипшим голосом, желая снова ощутить ее в своих объятиях, прижать крепче к себе. – Так, значит, мы здесь – единственные гости?

– Боюсь, что да. Другие посетители приедут через неделю или две.

Она еще дальше отступила от него.

– Полагаю, что нам надо идти спать?

– Пока нет. Ночь еще только началась. Поставим свои сумки и пойдем в бар. Согласен? – Когда она кивнула, он улыбнулся ей в ответ своей самой обворожительной улыбкой:

– Конечно!

Горячий ежевичный сок согрел руки, и Пия, откинув голову назад, стала смотреть на ночное небо и считать звезды. Она сбилась и начала снова считать. Ей надо было сделать что-то, чтобы отвлечься от мужчины, сидевшего очень близко от нее и источавшего мощные волны феромонов.

Но разве мог быть сексуальным мужчина, который пил водку так, словно это была минеральная вода?

Ей надо было вывести его за дверь, пока он не сведет ее с ума и не разрушит бар. Внезапно она почувствовала, что что-то дрогнуло в воздухе.

– Подожди… смотри.

– Я смотрю.

– Нет, ты смотришь на меня. – Это начинало ее раздражать. Зачем ему нужна холодная и несговорчивая неврастеничка, как она? Неужели он действительно ею интересуется?

Над ними засияли бледно-зеленые отблески, а затем волнами стали расходиться темно-красные пылающие облака. Сердце Пии радостно забилось, и она почувствовала, что все еще жива.

– Dios, беру свои слова обратно. Это потрясающе, Пия. Я слышал о северном сиянии, но это…

– Аврора – богиня утренней зари, а Борей – бог северного ветра.

Ник кивнул в ответ:

– Греки знали в этом толк.

Пия едва сдержала улыбку. Взглянув на него краем глаза, она молча выругала себя.

Ник сидел, развалившись рядом с ней, откинув голову назад, и волнистые черные волосы спадали ему на шею. Он был несказанно красив. В его глазах, устремленных на небо, светился восторг, и Пия содрогнулась от желания прикоснуться к его полным губам. Почему лишь от одного взгляда на него у нее возникало такое непреодолимое желание? Она так хотела, чтобы он снова обнял ее!

Ощутив, что он поймал ее взгляд, она мгновенно возненавидела себя, а он в ответ улыбнулся ей одной из тех своих улыбок, которые оказывали такое непостижимое воздействие на ее внутренние органы.

– Какие планы на завтра? – спросил Ник.

– Я собираюсь поехать в те места, где будут построены теплые домики. Это займет целое утро.

– У нас это займет целое утро. – Его тон был властным, не терпящим возражений.

Но она проигнорировала его.

– Боюсь, что хаски не очень дружелюбно воспримут тебя. Они почуют угрозу, человек-волк. Это очень проницательные существа.

– Никогда не понимал, почему меня так называют, – сказал он.

От нее не скрылось то, что он перевел разговор на Зевса. Ее поражала его проницательность и способность мгновенно реагировать.

– Может быть, Зевс видел в тебе хищника.

– Это имеет отношение к греческой мифологии?

– Клуб основал мой прадед, а он был очарован мифами и легендами, что не мешало ему быть успешным бизнесменом.

– А твой отец считает себя богом, Пия?

Голос его был таким жестким, что скамья, на которой они сидели, казалось, пошатнулась под ними.

Считал ли отец себя богом?

– Понятия не имею. – Иногда Пия даже представить себе не могла, что творится у него в голове.

– Ты хочешь сказать, что вы не были близки?

Пия заерзала на сиденье.

– Скорее, я отвечу «нет». – Ей так не хотелось обсуждать эту тему, что она стала молиться о том, чтобы Ник прекратил расспросы.

– Я говорю об эмоциональной близости, querida, и ты прекрасно понимаешь это. Поход в зоопарк, когда ты была еще девочкой с косичками. Праздничный ужин в честь успешной сдачи экзаменов. А теперь – совместные посиделки за бутылочкой вина, когда вы смеетесь, вспоминая те прекрасные дни. Я говорю о близости, которая возникает между дочерью и отцом.

Пия почувствовала резкую боль – будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение. Она согнулась пополам, притворившись, что поправляет застежку на сапоге. Она не могла понять, почему ей вдруг стало так больно, ведь отец дал ей то, что необходимо для жизни.

Выпрямившись, она допила остатки ежевичного сока.

– У нас ничего этого не было, – сказала она. И сразу же пожалела о своих словах. Они прозвучали так жалко. И ей не стало легче оттого, что в глазах Ника вспыхнуло сочувствие. Эти карие глаза могли растопить ее сердце.