Чтение онлайн

Царь порезал меня еще на четыре части и все их с наслаждением схавал. А потом я вдруг понял, что меня больше нет — ни в желудке Царя, ни вообще нигде. Мы с ним стали одной сущностью,

Я смотрел его глазами, слышал его ушами, и его кровь текла по моим венам.

И в уме Царя я обнаружил лишь волю к власти. Мощную и всепоглощаюшую, ту самую, которая и позволила Царю ждать меня здесь целую вечность, не теряя надежды.

Я расхохотался и выбежал из палат на залитый кровью двор. Потом взмахнул руками, глубоко вздохнул и взлетел.

Я летел к самым серым небесам, по которым стремительно неслись плотные огромные облака. Я купался в потоках ветра, а моё иллюзорное тело на глазах гибло и распадалось на куски. Сначала у меня отвалились руки, потом голова, потом с меня сошла кожа. Но боли не было, лишь чувство освобождения от иллюзий.

Внизу подо мной раскинулся огромный мертвый город.

Москва, только очень старая, средневековая. Её можно было узнать лишь по Кремлю и куполам Василия Блаженного. Весь остальной город казался отсюда мешаниной деревянных хибар, местами пересыпанной рыночными площадями, крестами церквей и каменными палатами.

Но Москва уже осталась далеко внизу, а потом и вся земля скрылась из виду, когда я влетел прямо в серые облака. В этот момент мои кости рассыпались в прах, теперь я был полностью свободен от иллюзий тела.

Выше, выше, еще выше!

Я ощущал себя Гагариным, только тот был в скафандре и космолёте, а я же не был ограничен ничем. Полная свобода…

И тогда я услышал Зов.

Некая сила звала меня воплотиться. Не злая сила, а скорее печальная. И я отдал этой силе свою свободу, дал ей связать меня.

Зов схватил меня и швырнул в новую тюрьму материального воплощения. Добро пожаловать. Снова.

Всё произошло стремительно, самого воплощения я даже не ощутил.

Просто я вдруг почувствовал запах сена, смешанный с ароматом женского пота. И не то, чтобы эти запахи мне не понравились.

Присутствия Царя я не ощущал, он будто куда — то провалился. Или просто стал частью меня?

В любом случае, сейчас мне было не до Царя.

Совсем юная крестьяночка дергалась подо мной. Мои штаны были спущены, а у крестьяночки моими же руками был задран подол.

Лежали мы с девушкой на мягком сеновале, утонув в нём, как тонет голова в пуховой подушке.

Крестьяночка была вполне себе ничего. Никакой косметики, никакого парфюма, но в её возрасте девушки еще не нуждаются в баффах, чтобы быть прелестными. В волосы девушки набилось сено, она то ли скулила, то ли тихонько визжала.

Мне же всё происходящее сразу пришлось весьма по нраву. Я пытался нашарить под подолом платья девушки трусики, но трусиков там не оказалось, вместо этого моя рука наткнулась на нечто иное. И это иное мне тоже понравилось, я даже решил не убирать с него руку.

Девушка застонала:

— Ох, барин. Ааа… Как же…

Девственница.

Шаря рукой под подолом это определить сложно, так что я скорее догадался об этом по поведению девушки. Это открытие еще больше разгорячило меня.

— Бааааарин. А как же… Кто ж меня замуж возьмёт… Если вы… Грешно…

Так.

Стоп.

Это любовь по обоюдному согласию или изнасилование?

Впрочем, в моём положении в любом случае уже трудно было остановиться.

Я поцеловал крестьяночку в алые губы без следа помады, надеясь, что это меня успокоит. Но это, разумеется, было всего лишь самообманом. Моя кровь только закипела еще пуще прежнего.

Вот уж попал, так попал.

Однако в страстную сцену вдруг вмешался грубый мужской оклик:

— Слышь, барин! Давай вынимай и вылезай из стога. Кончилась твоя власть! У, насильник поганый. Право первой ночи уже сто лет как не пользуют. Нам поп в церкви говорил. Вылезай из стога, говорю! И невесту мою сюда давай.

Что? Значит, я сейчас реализую свое право первой ночи?

Вот это поворот.

Я кое — как отлип от крестьяночки, перекатился в мягком сене, а потом спрыгнул со стога на землю и встал на ноги, одновременно натягивая штаны. Перед тем, как натянуть их окончательно, я успел убедиться, что размер у меня вполне себе.

И я не про размер штанов.

А тело еще лучше. Я определенно был молод. Моложе раза в полтора, чем в прошлой жизни. Даже дышалось по — другому, да и двигался я гораздо легче.

Роста я был, как и в прошлой жизни, высокого. Руки, ноги и всё остальное на месте. Что еще надо мужику для счастья?

Из одежды на мне были ботинки, брюки и мундир с золочеными пуговицами, надетый прямо на голое тело.

Я осмотрелся и увидел, что уже вечер.

На горизонте садилось Солнце, а в небесах уже висела Луна, почему — то фиолетовая.

Я стоял посреди полей, усеянных стогами сена. Рядом с тем стогом, где я развлекался с крестьяночкой, росла чахлая рябинка. А больше вокруг не было ни хрена. Разве что толпа мужиков с вилами.

Причём буквально с вилами.

Мужики выглядели как персонажи картин Репина, в домотканых рубахах и с бородами. Всего я насчитал шестерых. Впрочем, с вилами были не все, один держал топор, а другой косу.

Единственный безбородый мужик имел странную форму головы, как будто ему её расплющили, а одна рука у него была толще другой раз в десять, и венчал эту руку кулак размером с гуся.

Очередной Некс Наковальня? Вот уж попал, так попал. Из огня, да в полымя.

Крестьяне тупо смотрели на меня и явно не знали, что делать дальше.

Это было мне только на руку. Тем более, что я вспомнил, что воплотился не абы в кого, а в лицо царской крови. По крайней мере, по словам Царя. Кстати, где он? Его присутствия я все еще совсем не ощущал.

Крестьяночка тем временем выбралась из стога, разрыдалась и бросилась в объятия к самому старому крестьянину с седой бородой.

Бородатый не слишком уверенно заговорил:

— Нехорошо, барин. Ох, нехорошо… Дочка моя завтра замуж выходит, а вы… Грех на вас, барин.

Барин? Значит я просто барин, а не царь? Мда, косяк вышел.