Чтение онлайн

— Да, Борис Абрамович. — кивнул я. — Мы с Матанцевым и Егоровым считаем точно так же.

— Отлично. Я бы, конечно, этим вариантом мог и козырнуть на переговорах… — продолжил Березовский. — Но, боюсь, Гусинский со Смоленским меня бы совсем не поняли… И стали бы решать возникшую проблему радикальными способами. А возможности у них для этого есть. Так что про этот вариант молчим. Договорились?

— Договорились. — я был полностью согласен с олигархом.

И опять «Метелица», и опять отдельный кабинет. После того, как мы поручкались с Гусинским, Березовский представил меня Смоленскому, разглядывавшему меня, по ощущениям, как неведомую зверушку. Рассевшись по диванам, олигархи неспешно начали разговор. Смоленский первое время нет-нет, да и поглядывал на меня с интересом, хотя я старался молчать, доверив представлять наши общие интересы Березовскому. Господин Смоленский, как оказалось, тоже владел той полнотой информации, которую в прошлый раз демонстрировал Гусинский, и прекрасно представлял себе все нюансы нашего с Березовским совместного бизнеса. Кроме того, банкир дал понять и о своей информированности в отношении планов владельца «Моста», и, к тому же, горячо их поддержал. В конце концов, высокие договаривающиеся стороны принялись активно распределять доли в будущей группе компаний. Березовский бился как лев, защищая свои и мои интересы, упирая на то, что именно он был первым, открыл «самородка» и успел ввалить в дело туеву кучу бабла, тогда как остальные двое заявились на всё готовенькое. Что касается Гусинского, то тому было очень обидно за фактическую потерю контроля над нашим бизнесом, который уже, фактически, был у него в руках. Владимир Александрович, совершенно не стесняясь, упирал на своё потраченное время и задействованные ресурсы в деле принуждения меня и Березовского к сотрудничеству, и обвинял Бориса Абрамовича в жадности и крысятничестве, а Смоленского в любви к халяве. Смоленский же только похохатывал, слушая всё это, и настаивал на своих сорока процентах.

Самое же обидное было то, что Гусинский со Смоленским не обращали на меня никакого внимания и вообще не рассматривали в качестве партнёра! Это было очень заметно. Для них я был просто ещё одним источником власти и бабла, ценным, но ресурсом, мальчишкой на побегушках, одним из армии себе подобных, предназначенных, по их мнению, прислуживать им великим… Как же мне хотелось сделать с ними что-нибудь страшное! Издеваться над ними медленно и печально… И только мысль о том, что сейчас не место и не время, заставляла сдерживаться из последних сил, а возможный профит от их империй в будущем позволял даже улыбаться.

В конце концов, после долгих споров и взаимных уговоров, остановились на «устроившем» всех варианте — Гусинский со Смоленским получали по 27,5 %, у меня 25 %, а у Березовского, с формулировкой «за крысятничество», с которой полностью согласился Смоленский, его 20 %, как и было до этого. Одно было хорошо для Бориса Абрамовича — он сумел добиться от остальных двоих олигархов обещания поучаствовать в развитии нашего совместного бизнеса ещё и деньгами, особенно это касалось банка, куда наш медиамагнат до этого не собирался вкладывать ни копейки.

Дальше Гусинский запел старую песню о главном — замечательные перспективы, элитное лечение только для избранных и огромные деньги с огромным же влиянием в итоге для нас. Владимир Александрович так разошёлся, что в запале даже позволил себе прозрачно намекнуть на возможность начать двигаться в этом направлении уже прямо сейчас, так как здоровье одного из участников президентской гонки вызывало серьёзные опасения, а значит и попросить у него можно было много чего… Все присутствующие прекрасно поняли, кого имеет ввиду Гусинский, но никак на намёк не прореагировали — к такому размаху следовало привыкать постепенно, да и страшно им было, по моим ощущениям.

Мой прямой вопрос к Гусинскому по поводу уголовного дела моих родителей остался без вразумительного ответа, и я лишний раз уверился, что медиамагнат решил этот свой козырь точно приберечь для сохранения моей лояльности и в будущем.

Дальше, как всегда и бывает после решения принципиальных вопросов, пошло обсуждение мелочей. Тут уж я стал настаивать на своём участии в принятии решений:

— У меня этой практики накопилось вагон и маленькая тележка! — ответил я на предложение Смоленского создать некий специализированный медицинский центр в Москве, руководителем которого, естественно, он планировал назначить какого-то своего хорошего знакомого академика. — И подобный центр уже нами создан на Урале и прекрасно функционирует, Александр Павлович. Можете убедиться сами, милости просим! И вас, Владимир Александрович, тоже. — заулыбался я. — Посмотрите на Бориса Абрамовича. Помолодел, посвежел, и прекрасно себя чувствует! — Березовский активно закивал. — А вопрос размещения центра в Москве мы с Борисом Абрамовичем и Владимиром Александровичем уже обсуждали в прошлый раз, и пришли к общему мнению, что будет целесообразнее его оставить на прежнем месте.

— Да? — несколько удивился Смоленский. — И почему же, позвольте поинтересоваться?

За меня ответили Березовский и Гусинский, через какое-то время убедившие оставить пока профилакторий действующим, а там можно будет и переиграть в зависимости от складывающейся конъюнктуры рынка.

Как оказалось, мои слова о прохождении «лечения» в профилактории Гусинский со Смоленским мимо ушей не пропустили, тем более помолодевший и весьма бодрый Березовский сидел прямо напротив них, и изъявили желание посетить «Урал», тем более им, как они выразились, надо было найти время в своём плотном рабочем графике, глянуть на свой новый актив собственными глазами и оценить перспективы его использования. А я, на радостях, еле сдержал себя от вопроса по поводу точных сроков посещения олигархами нашего скромного пансионата, так мне их сразу полечить захотелось, аж ладошки вспотели! Не обошли мы стороной и производство аккумуляторов и кремов, но олигархи отложили этот вопрос на потом, решив более предметно поговорить на эту тему после оформления всех документов. Расходились довольные друг другом, по крайней мере, все изображали именно это, договорившись в скором времени встретится вновь.

— Пока всё прошло более или менее гладко. — поделился со мной своими впечатлениями от встречи Березовский, когда мы сели к нему в машину. — Уверен, что Гусинский со Смоленским через некоторое время начнут новую игру. На их месте я поступил бы именно так. Так что не расслабляемся, Алексей.

— Я понимаю, Борис Абрамович. Егорова и Матанцева предупрежу.

Своё обещание начал выполнять этой же ночью — через некоторое время олигарх передал меня Егорову, который повёз нас с Валерой в ту гостиницу, в которой мы ночевали перед вылетом в Анапу. Именно там я генералу с Валерой и отчитался за «переговоры», если их можно было назвать таковыми.

— Это ты с профилакторием хорошо придумал. — похвалил меня Егоров. — Там шансов гораздо больше, да и с охраной можно будет что-нибудь решить. Главное, чтоб эти двое туда приехали, а не шестёрок своих отправили…

Глава 15

Прилетев в «Кольцово», сразу же поехали на встречу с Матанцевым и Казанцевым, которые ждали нас в уже знакомой явочной квартире в «хрущевке». После взаимных приветствий сразу подробно отчитался об очередной встрече с олигархами, добавив свои комментарии и выводы.

— Значит, говоришь, клюнули на приглашение в профилакторий? — задумчиво протянул генерал. — Это хорошо… Самый для нас лучший вариант. Дергаться пока не будем, вообще не факт, что они приедут, а если и приедут, то заранее предупредят. Вот когда предупредят, и начнём подготовку по тому варианту, по которому действовали с Березовским. Я имею ввиду Зою Ивановну и наших девочек-массажистов. — Матанцев оглядел нас, и, не встретив возражений, продолжил. — Алексей, ты с Олежей поговорил насчёт паспортов?

— Да, Виктор Петрович. — несколько напрягся я. — Он обещал сделать, сказал, что фотографии через вас надо будет передать.

— Это-то понятно… — хмыкнул он. — Я тут на досуге подумал, прикинул так и эдак, и пришёл к выводу, что и нам с вами, господа офицеры, пора иностранными ксивами обзаводиться… — генерал смотрел на Останина и Казанцева.

Те даже выражения лица не изменили, сохраняя внешнее спокойствие.

— Вижу понимание в ваших глазах. — опять хмыкнул Матанцев. — И не надо мне врать, что не думали об этом варианте после того разговора, когда Алексей про паспорта у меня спросил. Так? — Останин с Казанцевым кивнули. — Что думаете по этому поводу?

Они переглянулись, и Валера начал:

— Меня тоже перспектива работать с Гусинским и Смоленским не возбуждает в том случае, если Алексей с ними не сумеет «договориться» быстро. А такой вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов. Даже если через какое-то время ему это удастся, с нами, как с ненужными свидетелями, может произойти всё что угодно. Мы просто напросто этим большим дядям без надобности, да ещё и Алексею можем чем-то помочь в случае давления, что тоже Гусинскому со Смоленским не выгодно. На Березовского надежды никакой, он сам в сторону Семьи уже смотрит. — Валера оглядел нас. — Что касается Семьи. Расклад такой же, если не хуже. Там своих прихлебателей хватает, нашей судьбой, даже если Алексей будет настаивать, в чём я нисколько не сомневаюсь, кстати, никто не озаботится… — закончил он.