Чтение онлайн

Что еще скрывал Рик Бургес? В Элвуд-Хаус он выступил в роли торгового агента. В шато Морель стал совершенно другим человеком и теперь у себя дома, в Альпах, открылся как друг и парапланерист. Она еще никогда не встречала людей, которые умели каждый день преподносить сюрпризы.

Казалось, что вся жизнь Рика – это вызов и энергия. Рик умел добиваться намеченных целей и не боялся тяжелой работы. Саския ошиблась в нем. Рик вовсе не безрассудный. Он принимает решения не под влиянием завышенной самооценки, нет. Всегда грамотно оценивает риски и учитывает талант и опыт того, с кем работает.

Видимо, и насчет магазина Саския тоже ошиблась. На этот шаг Рика толкнуло не тщеславие.

Проект был отличной бизнес-инициативой, выдвинутой энергичными людьми, которые любят свое дело.

Поднявшись на ноги и стряхнув грязь с брюк, Саския взглянула с обрыва. Далеко внизу на посадочной площадке рядом с оранжевым парашютом теперь лежал голубой. Саскии тут же стало дурно.

Возможно, она ошиблась насчет Рика. Но кое в чем сомнений быть не могло: она бы никогда и ни за что, даже вместе с Риком, не спрыгнула с обрыва, надеясь, что кусок ткани затормозит падение. Лучше, когда под ногами твердая почва. Спокойнее.

Саския отошла от края обрыва и отправилась к лыжной станции, чтобы спуститься в гондоле подъемника в долину.

В груди царила холодная пустота, только ледяной ветер, дувший с заснеженных вершин, не имел к этому никакого отношения. Саския сразу узнала терзавшее ее чувство. Привет от старых друзей, страха и тревоги.

Зачем она поехала в это путешествие?

Для него возможен лишь один финал, ее и Рика ждут разочарование и сожаления. Она слишком боялась прыгнуть и с обрыва вместе с ним, и с насиженного места. Ей не хотелось рисковать ради Рика Бургеса и его проекта драгоценным спокойствием, которое далось так тяжело, а он требовал времени и сил, это ясно уже сейчас.

Значит, сейчас нужно придумать, как сказать Рику, что она не может принять его предложение и что это ее окончательный ответ.

– Чудесное платье! Этот цвет тебе очень идет.

– Благодарю вас, милостивый государь! – ответила Саския и повернулась к нему лицом. – Друзья говорят, коралловый в этом сезоне в моде, и… – Слова застряли у нее в горле.

На Рике Бургесе был костюм. И не какой-то там обычный костюм, а из смеси шелка и кашемира. Кейт захлебнулась бы слюной при одном виде такой ткани, темно-синей с тончайшими бледно-голубыми полосками. Пиджак идеально сидел в плечах и в талии. К нему Рик подобрал бледно-голубую рубашку, которая подчеркивала его загар, и галстук в голубую и розовую полоску.

Высокий, чисто выбритый, с зачесанными назад волосами, он был похож на модель с обложки модного журнала. Не все киноактеры так хорошо выглядят!

– Ничего себе! Вот это преображение, мистер Бургес!

Рик оглядел костюм и улыбнулся:

– Ты про это старье? Да надеваю его от случая к случаю, чтобы моль не завелась.

– Чтобы моль не завелась? Ну-ну. Значит, на сельскую свадьбу во французской провинции ты надел сшитый на заказ костюм (я точно знаю, что он сшит на заказ – Кейт, моя лучшая подруга, модный дизайнер), а для деловой встречи в Лондоне выбрал кожаную куртку? Очень любопытно. Любишь заигрывать с ожиданиями других людей, да?

– Заигрывать? Вы правда считаете, что это игра, мисс Элвуд?

Саския подошла к Рику, поправила бутон желтой розы, который был прикреплен к лацкану, отошла на шаг назад, смахнула с пиджака невидимую пылинку и удовлетворенно кивнула:

– Пожалуй. И ты очень опытный игрок. В последние несколько дней я не раз пыталась завести разговор о делах, но ты каждый раз отвлекал меня. Сначала восхитительное шампанское в шато Морель, потом полет на параплане, теперь свадьба. Мне кажется, к работе мы сможем приступить только после фейерверка.

Рик фыркнул, подошел к камину, где потрескивали смолистые сосновые дрова, и взял с полки пару запонок.

– Я все делаю по-своему, и ты начинаешь это понимать. Работа будет, вот увидишь. Только подожди немного.

Вздохнув, Саския взяла с книжной полки, висевшей рядом с камином, фотографию в серебряной рамке. На снимке Рик в черном лыжном костюме и в очках с зеркальными линзами стоял на чем-то напоминающем подиум и обнимал какого-то высокого мужчину. Отражавшееся от снега солнце слепило мужчине глаза, и он щурился в камеру. На нем были строгие бежевые брюки с идеально заглаженными стрелками, рубашка в клетку и галстук. В отличие от Рика мужчина держался очень натянуто, казалось, ему некомфортно стоять на снегу.

Рик подошел к Саскии сзади и заглянул через ее плечо.

– Это твой брат, да? Том, так ведь его зовут?

Взглянув на фотографию, Рик закашлялся.

– Да, это Том. Он по природе своей не спортсмен. В тот день появился буквально ниоткуда в самый подходящий момент для того, чтобы увидеть, как я выиграл чемпионат по прыжкам с вершины Монблана. В нужном месте в нужное время. Как это для него типично. Мне кажется, он тогда впервые очутился в заснеженных горах. Помню, у него тоже были проблемы с подъемником. – Рик с улыбкой посмотрел на Саскию. – В те дни там стояли просто деревянные скамейки с цепочкой вместо ремня безопасности. Ноги болтались прямо над пропастью. – Он покачал головой. – С горы мы спускались на снегоуборщике, можешь в это поверить?

– Конечно! Я прекрасно понимаю Тома! – Саския рассмеялась и поставила фотографию обратно на полку. – Я бы поступила точно так же на его месте. А чем он сейчас занимается? По-прежнему в винном бизнесе?

Нахмурившись, Рик отвернулся от Саскии, подошел к камину, уперся одной рукой в каминную полку и тяжелой металлической кочергой поворошил горевшие поленья.

Рик?

Его взгляд был прикован к красным уголькам.

– Я думал, ты уже знаешь. – Рик говорил холодным как лед голосом. – Том умер, Саския. Умер два года назад.

Саския вздохнула, подошла к Рику и положила руку ему на плечо. Рик оглянулся, их взгляды встретились, и слабая улыбка снова появилась на его губах. В то же мгновение сердце Саскии растаяло. Сомнений быть не могло: в первый раз с момента знакомства с Риком она увидела его настоящего, без жесткой защитной оболочки.

Он потерял любимого брата и до сих пор не смирился с утратой. Ему настолько больно, что он не мог описать это словами. Двух лет слишком мало для того, чтобы оправиться после такой потери.