Чтение онлайн

Вода уже накрыла машину целиком и все продолжала прибывать. Пенящаяся голова потока давно минула их, и рев стал тише. Теперь вода поднималась спокойно - но поднималась.

– Нам нельзя оставаться здесь, - настаивал водитель.

– Придется, - ответил бродяга.

Их жизненное пространство сузилось до площадки тридцать на пятьдесят футов. Они уже были здесь не одни. Койот, кролики, ящерицы, змеи, мыши - все эти бедные родственники пустыни пытались спрятаться от наводнения на маленьком пятачке суши. Койот не обращал никакого внимания на кроликов, а кролики на койота. Самая высокая точка островка была увенчана бетонным столбом с латунной табличкой на боку. Водителю пришлось прочитать ее дважды, прежде чем до него дошел смысл.

Это был знак, указывающий широту и высоту, а ниже шла выгравированная строчка, что данное место "располагается на уровне моря. Когда до него дошло, он показал табличку своему сотоварищу.

– Эй, посмотри! Вода не поднимется выше!

Бродяга ответил:

– Знаю. Я уже его видел. Это ничего не значит. Уровень моря тут был до землетрясения.

– Но...

– Теперь он может быть выше... или ниже. Скоро увидим.

Вода все прибывала. Когда солнце садилось, она доходила им почти до щиколоток. Вокруг простиралась гладкая водная пустыня - от Шоколадных гор до горной гряды на западе. Кроликов и прочих мелких животных унесло потоком. Койот сначала жался около их ног, как это делают собаки, потом, очевидно, передумал, соскользнул в воду и поплыл к горам. Они долго еще видели его торчащую из воды голову, пока она не пропала во тьме.

Когда вода дошла им до колен, каждый взял на руки по ребенку. Они стояли, опершись о столб, и ждали, слишком усталые, чтобы паниковать. И совсем не разговаривали.

Быстро темнело. Неожиданно бродяга спросил:

– Вы знаете молитвы?

– Не очень хорошо.

– О'кей. Тогда я попробую.
– Бродяга глубоко вздохнул и начал: Милосердный Боже, чей взор замечает даже ласточку на лету, смилостивись над Твоими недостойными рабами и избавь их от опасности, если будет на то воля Твоя.
– Он сделал паузу и добавил: - Пожалуйста, поспеши. Аминь.

Спустилась ночь, непроглядная и беззвездная. Воды не было видно, но они ее слышали и ощущали. Она была теплой, поэтому, даже когда она дошла им до подмышек, они не замерзли. Дети теперь сидели у них на плечах, прижавшись спиной к столбу. Течение было слабым.

В какой-то момент в них что-то уткнулось: весло, бревно или труп определить было невозможно. Один раз ему показалось, что он видит свет, и он спросил у бродяги:

– Тот фонарик, что вы украли у меня, все еще с вами?

Наступило долгое молчание, потом приглушенный голос ответил:

– Так вы узнали меня?

– Конечно. Где фонарик?

– Я отдал его за выпивку в Сентро. Если бы я не позаимствовал его тогда у вас, он бы все равно остался в машине. А если бы даже он и остался у меня в кармане, он бы промок и не смог работать.

– Забудьте о нем.

– Ладно.
– Бродяга помолчал, затем продолжил: - Приятель, вы сможете некоторое время подержать обоих детей?

– Думаю, да. А зачем?

– Вода все еще прибывает. Скоро она будет выше головы. Вы подержите детей, а я залезу на столб, сяду сверху, и вы передадите их мне. Так мы выиграем дюймов восемнадцать или даже два фута.

– А что будет со мной?

– Вы будете плавать, держась за меня, а голова у вас будет над водой.

– Хорошо, давайте попробуем.

Они так и сделали. Дети ухватились за бродягу и висели на нем, а хозяин машины держался сначала за его пояс, потом, когда вода поднялась еще выше, за ворот. Пока все они были живы.

– Уж лучше бы было светло. В темноте хуже.

– Да, - ответил бродяга.
– Если бы было светло, может быть, кто-нибудь нас бы заметил.

– Каким образом?

– С самолета. Когда наводнение, всегда высылают самолеты.

Водителя вдруг затрясло: он вспомнил об ужасе того наводнения, когда не было спасательных самолетов. Бродяга резко спросил:

– Приятель, что с вами? Вам плохо?

– Нет, все в порядке, просто я ненавижу воду.

– Может, поменяемся? Вы подержите детей, а я буду держаться за вас.

– Мы можем их уронить.

– Не уроним. Давайте меняться.
– Бродяга потряс детей.
– Эй, малыши, проснитесь! Держитесь покрепче.

Водитель обхватил столб коленями, а дети перебрались к нему на плечи. Бродяга поддерживал его рукой. Затем бродяга слез со столба, а он взгромоздился на столб сверху. Бродяга держался за него одной рукой.

– Вы в порядке?
– спросил он бродягу.

– Да. Пришлось глотнуть воды.

– Держитесь.

– Обо мне не беспокойтесь.

Водитель был ниже ростом, чем бродяга: чтобы держать голову над водой, ему приходилось сидеть прямо. Дети крепко вцепились в него, а он старался приподнять их над водой.

Спустя некоторое время бродяга спросил:

– У вас есть ремень?

– Есть. А зачем?

– Сидите тихо.
– Он почувствовал, как бродяга шарит рукой у него по поясу, потом вытягивает ремень ив брюк.
– Я привяжу вас к столбу, и вам не придется напрягать ноги. Держитесь крепче, я ныряю.

Он почувствовал, как бродяга ощупывает под водой его ноги. Потом ремень сдавил ноги под коленями и сидеть стало легче: больше не нужно было напрягать мускулы,

Неожиданно бродяга ударил рукой по воде где-то рядом.

– Вы где?
– в его голосе слышалась паника.

– Здесь! Я здесь!
– закричал он, тщетно вглядываясь в чернильную тьму. Сюда!

Всплески, казалось, стали ближе. Он снова закричал, но бродяга не отозвался. Он кричал опять и опять, кричал и напряженно слушал. Долго после того, как всплески прекратились, ему казалось, что кто-то бьет по воде руками вдали.

Кричать он перестал только тогда, когда окончательно охрип. Маленькая Лаура рыдала ему в плечо, Томми пытался ее успокоить. Из их разговора он выяснил, что они не понимают, что произошло, и не стал объяснять.

Когда вода опустилась до пояса, он пересадил детей на колени. Руки его устали почти непереносимо, так как спадающая вода больше не помогала ему держать детей. Она продолжала спадать, и к рассвету оказалось, что земля под ними если и не сухая, то, во всяком случае, без воды.

Тогда он разбудил Томми.

– Малыш, я не могу слезть. Развяжи меня. Мальчик моргнул и протер глаза. Огляделся вокруг, вспомнил все, что случилось, но, похоже, не испугался.

– Хорошо, отпускайте меня.