Чтение онлайн

Ничего подобного от Бастрыкина увидеть нельзя было. Всё — таки он был не в сравнение порядочней. И дабы окончательно не настроить против себя руководство заявлял, будто трамвай водить ему нравится. У большинства водителей надо сказать весьма скептическое отношение к таким людям. Я помню, появился у нас в депо некий водитель. Толстоватый, румяный, болтливый. Молодой! Пришёл, кажется из другого депо. Вот он очень любил трамваи и всё с ними связанное. На полном серьёзе. Даже после отработанной смены (смены!!!) шёл в депо смотреть новые вагоны. Когда они поступали. Притом, когда другие водители говорили ему мол, ты что дурак? — пойдём лучше пивка попьём, он резонно возражал:

— Не — е — е — т! Я должен новый вагон осмотреть. Это так интересно!

Наверно вы не будете удивлены, узнав, какое прозвище получил сразу данный персонаж? Догадались? Правильно — Покимон. По-другому за глаза его никто и не называл. И все знали о ком речь. Да и как могло быть по-другому? Неужели он думал, что новый вагон от него куда-нибудь уедет? Да если его загнали в депо, то все на нём накатаются ещё до тошноты. Или он чем-то уж так отличается от других трамваев? Что в него турбо — двигатель поставили? Пантограф позолотили? В кабине репродукции Шишкина развесили? Или кресло — массажёр установили? Идиотизм говоря проще.

Но вернёмся пока к Бастрыкину.

— Лыжню! — орал он в три часа пятьдесят минут утра глядя на очередь, скопившуюся в депо у окошка диспетчера.

Вы не забыли, что к этому времени съезжаются все первые «маршруты» привозя табун полусонных водителей? Время у всех разное — у кого в четыре ноль семь, у кого в четыре пятьдесят две, но приезжать приходится один хрен к трём пятидесяти. Второй маршрут приезжал в пять двадцать. И большей части водителей приходилось куковать в депо ещё час, дожидаясь времени своего «выхода». Все они старались сразу же взять «путёвку» с сумками и либо разойтись по вагонам, либо сидеть в курилке с другими водителями, обсуждая несправедливость докладных и ужасы проживания на одну зарплату. Тем же водителям, чья явка значилась в «три пятьдесят» приходилось нелегко. Ведь они должны уже в четыре ноль пять выпорхнуть из депо. А тут очередь — и не маленькая подчас — в каждое окошко!

— Лыжню! — орал уже изо всех сил Бастрыкин пытаясь пробиться к заветному окошку.

— Сейчас я тебе дам лыжню! — отзывалась уныло очередь из качающихся и клацающих зубами зомби. Причём в ответах превалировали женские голоса.

Пробиться было невозможно.

Наконец очередь редела, и выполнивший весь утренний ритуал уже опаздывающий водитель нёсся как ненормальный на «ходынку» и бегло осмотрев вагон, поднимал пантограф и уносился прочь. Без сожалений.

Я частенько беседовал с Бастрыкиным о наших трамвайных нравах. И не скрывал своего негативного отношения к делу. На что он неизменно отвечал:

— Да а чего? Нормально вроде…

Ещё я помню примечательную историю, приключившуюся с ним. Я работал на тридцатом маршруте. Было лето. В году примерно две тысячи первом, если мне не изменяет память. Сашку в тот день бросили к нам — на Таллинскую. Он был дежурным, и его отправили на десятый маршрут. Скукотища я вам скажу этот маршрут. Крутишься между Щукинской и конечной станцией Таллинская и всё. Кругов пятнадцать. Потом едешь в депо. «Детская железная дорога» — так я помню, дразнили нас водители с других маршрутов. Дескать, что тут ездить? Отдыхай всю смену и порядок. Мол, не то, что у нас на двадцать третьем или шестом! Сравнения тут конечно нет. Безусловно. Трассы других маршрутов сложней. И светофоров побольше, и путь длиннее, и с машинами надо управляться. Но и на десятке зевать было некогда. Чему лучший пример происшествие с Бастрыкиным.

Он подошёл к моей кабине, когда я отъехал от Щукинской. Видимо Сашка ехал на работу через метро. И решил подойти поздороваться. Хотя это и было запрещено. Если бы начальство увидело, докладные написали бы и на него и на меня. Его неунывающая физиономия появилась из-за двери, и мы разговорились. Я поинтересовался насчёт его долга в сорок тысяч.

— Выплачиваю, — безучастно произнёс он.

— Вот видишь, — ехидно продолжал я, — ты теперь даже уволиться отсюда не сможешь, пока не выплатишь долг.

— Почему же? Смогу. Просто за мной полетит долг на другую работу. Вот и всё. Только я сам этого делать не буду.

— Не будешь?

— Нет. Мне это не надо. На этой работе меня устраивает всё. Я на этой работе душой отдыхаю.

Я на мгновение отвлёкся от дороги и с усмешкой посмотрел на собеседника.

— Чего ты? — отозвался Сашка на мой взгляд.

— Так… ничего. А как ты воспринимаешь вот эту езду по рельсам? Разве это — не тупость?

— Нет. Это езда по минному полю. Когда я прихожу на работу, я никогда не знаю, чем она для меня сегодня закончится. Но оттого и здорово.

— Потому ты и душой здесь отдыхаешь?

— Ага! — кивнул Бастрыкин, разражаясь своим прерывистым лающим смехом.

Мы ещё поговорили о чём-то и расстались. Он побежал принимать смену. Я отметил путёвку у диспетчера и умчался на Войковскую. И только возвращаясь назад, неподалёку от остановки «Таллинская улица дом тридцать два», прямо на перекрёстке увидел вагон с сидящим в кабине Бастрыкиным. Тот уныло что-то записывал в свой блокнот. А его вагон стоял впечатанный в автомобиль Волга. Волга поворачивала на перекрёстке направо, и тут её подловил ехавший сверху трамвай Сашки. Он опять угодил в аварию. Второй раз за год. Тот год видимо вообще был не его. При этом весь бок Волги аккуратно настолько изогнулся, словно его подгоняли нарочно под переднюю часть вагона. Получилось очень красиво! Честное слово. Как будто они созданы друг для друга. Трамвай и Волга. Больше я таких шедевров при столкновениях не видел. Нет, всё-таки что ни говори, а Сашка Бастрыкин был мастером своего дела! Сейчас, поди, таких кадров действительно в московских депо уже нет. А тогда были! Впрочем, будем надеяться, что ещё есть. Иначе как-то слишком скучно жить получается.

Проезжая мимо Сашкиного вагона я притормозил. Наши кабины поравнялись.

— Ты чего, — прокричал я Бастрыкину дабы привлечь его внимание, — опять в аварию попал?

— Да — а — а, — как-то слишком протяжно и уныло признался он.

— Ну что, отдохнул душой? — поддел я его беззлобно.

— Ага! — он развёл руками.

— А ещё искать себе нормальную работу не хочешь! О чём ты только думаешь?

— Сейчас о рыбалке, — сконфуженно улыбнулся Бастрыкин, — с приятелем созвонился. Гаишников жду — скучно ведь. Собираюсь ехать в Тверскую губернию. Приятель приглашает. Поеду, если денег хватит!

Он снова залился своим привычным собачьим смехом, а я поехал дальше. Расписание как-никак.

Спустя какое-то время я узнал что Бастрыкин в конце концов остепенился. Нашёл себе женщину — правда приезжую — и женился на ней. Кто она я не знаю. Говорили, вроде как работала в депо кондуктором. Так они и познакомились. И как уверяли меня другие водители женщина эта просто золото. Тем паче для такого перца. Но это лишь с чужих слов. Как там у него вышло на самом деле, сказать не берусь, но надеюсь всё в порядке. Сашка Бастрыкин при всех его клоунадах человек далеко не самый плохой. А лично мне так и глубоко симпатичный. Но пока достаточно о нём. Есть и иные персонажи.

Ещё один водитель о ком я бы хотел вам рассказать это Мишка Наумин. С Мишкой я познакомился, когда начал работать самостоятельно. Вот он как раз ездил по десятому маршруту. Был за ним закреплён. Ещё нас с Мишкой объединяло то, что оба мы были прикреплены не только к маршруту но и к конкретному вагону. Ну, со мной всё понятно. Я являлся молодым водителем. Наумин же к тому времени отработал уже шесть лет! Зачем ему понадобилось закрепляться за вагоном, ума не приложу. Единственное логичное объяснение заключалось, наверное, в его характере. Мишка был спокойным, улыбчивым, не склонным к авантюрам и конфликтам человеком. Лысоватый, небольшого роста, щуплый. Он жил с женой и двумя детьми где-то в Строгино, и видимо вождение трамвая по «пенсионерскому» маршруту ему вполне подходило. Спешить никуда не надо, езди себе потихоньку, пыли…