Чтение онлайн

Я поговорила с семьей из пяти человек, которая больше не живет в Тиликуме, но каждый год привозит своих детей на фестиваль. Это было одно из самых ярких событий их лета. Я пообщалась с пожилым джентльменом, который прожил в Тиликуме всю свою жизнь и рассказал мне о вражде, которая когда-то существовала между семьями Хейвен и Бейли. Я поговорила с группой пожарных, с пожилой женщиной по имени Мэвис, которой явно нравилось смотреть на пожарных, и с недавним выпускником школы, который решил остаться в городе и осенью поступить в Тиликумский колледж.

После небольшой остановки, чтобы сделать кучу заметок в телефоне, — у меня было столько идей, — я пошла на другую сторону парка, к тому месту, где оставила свою машину. У меня было много материала для статьи о фестивале, а также несколько идей, как сделать «Трибьюн» в целом более интересным для местных жителей.

Меня снова охватило странное чувство покалывания, как будто только что кто-то коснулся моей спины. Сердцебиение участилось, и я бросила настороженный взгляд через плечо.

Это был Колин?

Как только я посмотрела, между нами прошла группа людей, закрывая его от моих глаз. Неужели это был он? Я видела его всего секунду, поэтому не могла быть уверена. Но мужчина был очень похож на него, и кто бы это ни был, он стоял лицом в мою сторону.

Колин был здесь и следил за мной?

Люди прошли мимо, а мужчина исчез.

Дрожь пробежала у меня по позвоночнику. Я продолжала оглядываться по сторонам, но не увидела Колина среди толпы. Парк кишел людьми, но никто, казалось, не обращал на меня внимания.

Возможно, мне показалось. Колин выглядел как заурядный бизнесмен. Это мог быть кто-то другой, а я поторопилась с выводами.

Я решила, что во всем виновато мое детство. Мои родители так заботились о нашем имидже, что вбили в меня определенную настороженность, когда я оказывалась на людях. Возможно, именно это заставляло меня сейчас нервничать.

Призрак отца все еще незримо присутствовал в моей жизни.

Я пошла дальше. Это было напоминанием о том, почему я покинула свой родной город. Почему я была так решительно настроена никогда не возвращаться.

Но это был не Пайнкрест. Люди здесь не знали Одри Янг, дочь Дэррила и Патрис, и не беспокоились о ней. Я была просто Одри, новенькая, работающая в газете.

К тому же сегодня у меня было назначено свидание с Джосайей Хейвеном. Этого было достаточно, чтобы прогнать тревожное чувство, пытавшееся поселиться во мне.

5 июля

Ненавижу видеть ее счастливой.

Ненавижу.

Когда я вижу ее, у меня все внутри переворачивается от злости, но, когда она счастлива, мне становится еще хуже. Она всегда счастлива. Всегда с этой гребаной улыбкой. Потому что, несмотря ни на что, ее жизнь прекрасна. Идеальна.

Всегда лучше, чем моя.

Может, мне не стоило делать эти фотографии. Но теперь, когда они у меня есть, я не могу перестать смотреть на них. Она стоит на цыпочках, тянется вверх, чтобы поцеловать этого волосатого горца-неандертальца. Я не знаю, что она в нем нашла, да мне и не важно.

Я просто ненавижу видеть ее такой чертовски счастливой.

Я должен что-то с этим сделать. Она приехала сюда. Это она вернулась. До этого все было хорошо. Я не хочу, чтобы она осталась здесь. Не могу ее выносить.

Я должен заставить ее уехать. Она должна уехать.

ГЛАВА 21

Джосайя

Я не нервничал.

Такой парень, как я, не нервничает перед свиданием. У меня их было множество. Может быть, прошло какое-то время, но это было по собственному желанию, а не из-за отсутствия возможности. Черт, тетя Луиза постоянно пыталась устроить мне свидания.

Но когда я подъехал к дому Одри, я почувствовал какое-то волнение внутри. Кайф, как от рюмки хорошей текилы. Мне это даже понравилось.

Я вышел из машины и подошел к ее входной двери. Макс стоял, положив передние лапы на подоконник, и вилял лохматым хвостом, как сумасшедший.

— Скажи маме, что я здесь, хорошо?

Я не знал, почему разговариваю с ее собакой через окно. Может быть, она передавала мне свой опыт; она все время с ним разговаривала. Я постучал, и Макс на несколько секунд исчез, а затем снова появился в окне, еще быстрее виляя хвостом.

Дверь открылась, и в ней появилась Одри, одетая в зеленую футболку, черные велосипедные шорты и туристические ботинки. Ее волосы были собраны в хвост, а через руку была перекинута куртка.

— Это подойдет? — Она жестом указала на свою одежду.

Мне было совершенно неинтересно устраивать обычное свидание за ужином. Поэтому я сказал ей, чтобы она оделась для прогулки на природе, и, если она не возражает, мы отправимся в поход.

— Идеально. — Я оглядел ее с ног до головы, оценивая, как велосипедные шорты подчеркивают ее изгибы и сексуальные ноги. — Это не сложный поход, но, надеюсь, эти ботинки не новые?

— О, нет, они у меня уже давно.

— Хорошо. Я бы не хотел, чтобы у тебя появились мозоли и мне пришлось тащить тебя на спине.

Она улыбнулась, и мой кайф усилился. — Да ладно, прокатить меня на спине по крутому склону было так весело.

— Особенно рядом с вонючей собакой.

— Это был не лучший наш вечер. Но не волнуйся, мои ботинки уже разношены. Носить меня на спине не придется.

— Хорошо. — Я взглянул на собаку. — Готов, Макс?

— Макс тоже пойдет?

— Он любит ходить в походы?

— Да, он любит.

— Ты хочешь взять его с собой?

— Ну, да.

— Тогда он идет.

Я не понимал, почему она смотрит на меня с восторгом в глазах, как будто я только что сделал что-то удивительное. Мы собирались на пешую прогулку. Конечно, ее собака может пойти с нами.

Кроме того, он мне даже нравился.

Мы уселись в мой грузовик. На заднем сидении было достаточно места для Макса, но он умудрился просунуть между нами половину своего тела, встав передними лапами на центральную консоль. Должен признать, что его счастье было заразительным. Он просто излучал радость, будто не мог представить себе ничего лучшего в жизни, чем прокатиться на грузовике с мамой. И со мной, конечно, но я решил, что его собачье счастье в основном связано с поездкой.

Мы выехали на проселочную дорогу, которая вела к дальнему концу озера Тиликум. Одри наблюдала за проплывающими мимо пейзажами с неосознанной улыбкой на лице. А виды были красивыми. Сосны перемежались с полевыми цветами, цветущими там, где на землю попадало достаточно солнца, а высокие травы были еще зелеными после весеннего таяния снега и дождей.