Воды Рубикона
Шрифт:
Откуда-то со стороны дальней стены ангара раздалась беспорядочная стрельба. Затем послышалось несколько глухих вскриков, и все стихло.
– Дерьмо, – выругался сержант и, подхватив с пола автомат, побежал в ту сторону, где, предположительно, находились его бойцы. – Группа «Альфа»! Группа «Браво»! Меня кто-нибудь слышит?
В ответ сквозь шум статических помех и непонятно откуда взявшиеся звуки музыки пробилось сразу несколько голосов.
– Откуда ведут огонь?
– Кто-нибудь его видит?
– Отрицательно!
– Кто стрелял?!
– Где сержант?
– Надо отходить…
– Я здесь! – крикнул Брукс. – Всем занять оборону и перегруппироваться! Я повторяю…
Треск статики сменился коротким щелчком, и рация выключилась. Брукс защелкал переключателями, пытаясь подстроить частоту, и лишь затем осознал, что в приборе иссякло питание.
– Да что за день-то сегодня такой! – выдохнул сержант и, ускорившись, понесся сквозь лабиринт.
Один раз отсветы на потолке и последовавший за ними грохот сообщили ему, что где-то рядом взорвалась свето-шумовая граната. Следом за ней послышалась череда коротких ударов и вскриков. Затем откуда-то слева раздалась стрельба. Теперь уже Брукс явственно услышал вопли своих людей и звуки падающих на бетон гильз. Затем последовала серия коротких одиночных выстрелов (на слух сержант определил, что это был автомат Калашникова), и снова наступила тишина.
– А хрен с вами! – сплюнул он и, подскочив, уцепился за край контейнера. – Подыхать, так с музыкой!
Брукс подтянулся на руках и собрался было закинуть ноги на ящик, когда его накрыла чья-то тень. Подняв взгляд, сержант побледнел и испуганно вскрикнул.
Нет, ему, конечно, приходилось видеть мутантов. Самых разных, начиная от ослепших от радиации собак и волков и заканчивая громадными тушами колоссов, способных опрокинуть танк. Все они были по-своему омерзительны и все, особенно кукловоды или кровопийцы, пугали. Но то, что Брукс увидел сейчас, было в десятки раз страшнее. Просто потому, что чрезмерно походило на человека.
Прямо перед ним, целясь из автомата, стояло оно. Порождение Зоны было одето в относительно чистый зимний камуфляж и разгрузочный жилет. За его спиной висел армейский рюкзак, судя по виду, чем-то наполненный. На поясе покачивался детектор артефактов, а из подсумка выпирал противогаз. В целом существо можно было бы принять за сталкера, если бы не голова. Морда твари, потому что назвать это лицом у Брукса не поворачивался язык, была искажена гримасой боли и одновременно жестокой ухмылкой существа, упивающегося убийством. Глаза мутанта были скрыты странным устройством, похожим на прибор ночного видения, с горящей алым огнем линзой. В какой-то момент сержанту показалось, что устройство срослось с лицом мутанта, как противогазы у перемещавшихся на четвереньках обезумевших военных из Припяти. В воздухе вокруг головы твари, словно тонкие волосы, покачивались извивающиеся красноватые нити. Слабое свечение такого же цвета распространялось вокруг мутанта и оставалось позади него, напоминая размытый след на фотопленке.
Брукс, покрывшись холодным потом, смотрел в темноту ствола автомата, понимая что впервые в жизни встретил мутанта, знающего, как пользоваться оружием. Тварь подняла ногу в тяжелом ботинке и со всего размаха ударила сержанта подошвой в лицо. Раздался омерзительный хруст, из сломанного носа брызнула кровь, во рту захрустели обломки зубов, а из глаз полетели искры. От неожиданности и боли сержант расцепил пальцы и повалился с края контейнера на бетонный пол, приложившись об него спиной и затылком.
Мутант, ухмыльнувшись, спрыгнул следом. Мягко приземлившись на обе ноги, он подошел к Бруксу и вытащил нож…
Роман смотрел на распластанное перед ним тело. Боец в темно-синем комбинезоне лежал на полу, раскинув руки, не в силах пошевелиться. От удара о бетон он получил серьезное сотрясение мозга, перелом нескольких ребер и деформацию двух позвонков. Если он и останется в живых, то воевать уж точно никогда больше не сможет. Сталкер перевел взгляд на лезвие ножа в своей руке. Сейчас в нем боролись два чувства. Первое – которое было Романом Нестеровым – орало, чтобы он немедленно прекратил эту бойню. Второе же, проснувшееся, когда он надел на голову устройство, требовало вогнать нож в горло бойца «Феникса» и почувствовать горячую кровь, которая станет толчками выходить из раны. Это было дикое, первобытное стремление убивать, чудовищный инстинкт, запрятанный веками цивилизованности в глубины подсознания и вернувшийся от осознания того, насколько легко ему теперь удавалось обрывать чужие жизни. Благодаря «Звену» и встроенному в него артефакту Нестеров играючи расправился с десятью вооруженными людьми, убив или искалечив их и не получив при этом ни одной царапины.
Сквозь распахнутые ворота ангара внутрь залетал ветер, приносящий с собой крупные хлопья снега. Роман сжал нож, чувствуя кожей ладони холодный металл и грубую ткань, обматывающую рукоять. Перед его мысленным взором по лезвию уже бежала кровь. Сталкер стиснул зубы, а затем, издав глухой хрип, перешедший в нечленораздельный вопль, сорвал с головы устройство и отшвырнул в сторону. Выронив нож, Нестеров повалился на колени, сотрясаясь от болезненного спазма, прошедшего по нервной системе. Его вырвало. Затем еще раз.
Откуда-то издалека раздались голоса и топот ног. Чья-то ладонь легла на плечо. Резко вскинув голову и приготовившись к нападению, сталкер оглянулся. За его спиной стоял человек в точно таком же, как на нем, зимнем камуфляже. Шею мужчины обматывал клетчатый шемаг, а из-за правого плеча торчала рукоять мачете. Чуть поодаль еще один человек, на этот раз в снежно-белом маскировочном комбинезоне, наклонился вперед и подобрал отброшенное «Звено». Роман моргнул, пытаясь вспомнить, кто эти люди и где он находится.
– Гольф… – прошептал Нестеров.
– Да? – Мужчина в шемаге помог ему подняться на ноги и принялся охлопывать себя по карманам, словно ища что-то. – Эхо, ты как? Погоди секунду, сейчас таблетки от радиации достану…
– Володя… – Роман, тяжело дыша, привалился спиной к железному борту грузового контейнера.
– Да? – повторил Свистунов, протягивая другу несколько красно-синих желатиновых капсул и флягу с отвернутой крышкой.
– Спасибо… – пробормотал сталкер, жадно глотая холодную воду.
Закашлявшись и замотав головой, Роман вытер рот тыльной стороной ладони.
– Володя, – снова произнес он и указал на «Звено» в руках Азимута. – Пиши отчет: прибор – дрянь!
Пронзительный писк и звон в ушах – верные признаки приближающегося ментального шторма – нарастали с каждой секундой. Хирам поморщился и поднял глаза от прицела снайперской винтовки. Небо затянули низкие чернильные тучи, которые клубились и заворачивались, как громадный водоворот. Подсвечивая их изнутри, между темных облаков плясали молнии, а от глухого рокота, напоминающего громовые раскаты, сводило зубы.
Бывший сталкер-фанатик выругался и посмотрел на часы. Секундная стрелка остановилась между двумя делениями, лихорадочно дергаясь вперед-назад, словно метроном.
– Да чтоб вас всех, – процедил Хирам и, поднявшись на одно колено, прижал двумя пальцами наушник к уху. – Штаб? Это «Охотник-4». Прием?
Лишь через несколько мгновений сквозь треск помех и вой ветра пробился голос офицера, координирующего операцию:
– Слышу вас, «Охотник-4»! Докладывайте!
– Штаб! Приоритетная цель ушла из зоны прямой видимости! Продолжать атаку невозможно! Запрашиваю переброску на точку…