Чтение онлайн

Попробуем разобраться, что представляет собой в общих чертах механизм военной хитрости, создающей внезапность, что берется за его основу? Прежде всего — это совокупность знаний общего и специального характера. К примеру, знание противника: способов и приемов военной хитрости; приемов и способов подготовки и ведения им боевых действий; его боевой техники и вооружения; морально-боевых качеств; форм, методов, направленности воспитания и обучения войск и личного состава в мирное время; национальных особенностей. Не менее важно знать и учитывать морально-боевые качества своего личного состава, особенно командиров, их умение скрывать от противника свои замыслы, силы и средства, а также способность вводить противника в заблуждение; максимально использовать боевые возможности своего вооружения и военной техники; учитывать условия местности, временные и погодные факторы. Особо следует выделить способность командиров и штабов прогнозировать вероятную перспективу развития обстановки как у противника, так и у себя. Всю совокупность этих знаний, умений и навыков можно свести, на наш взгляд, к такому понятию, как субъективная ориентация. Чем выше уровень субъективной ориентации, как нам представляется, тем изощреннее военная хитрость и выше вероятность достижения внезапности.

Однако только субъективной ориентации недостаточно. Военная хитрость, кроме ее замысла, требует, чтобы, опираясь на субъективную ориентацию, уметь действовать, т.е. организовывать ее и претворять в жизнь.

Военная хитрость проявляется и дает свои результаты лишь тогда, когда одна из сторон, опираясь на субъективную ориентацию, способна творить и вносить новизну как в отдельные слагаемые устоявшейся схемы противоборства, так и во всю схему в целом. Исходя из этого, предложим в самых общих чертах определение внезапности в военном деле как событие, возникновение и ход которого подготовлены человеком на основе его специфической формы творчества (субъективной ориентации) и военной хитрости.

Предложенное определение внезапности отражает важную особенность этого явления, а именно — значительную зависимость внезапности от субъективных факторов. Внезапность создается военной хитростью и проявляется в применении человеком материальных средств и определенных действий (в определенное время и в определенном месте). Это приводит к тому, что зачастую военную внезапность отождествляют с действиями того или иного вида вооружения или боевой техники (или временем и местом их применения). В последние годы особенно распространено мнение, связывающее внезапность с наличием ядерного, космического и высокоточного оружия.

Верна ли такая точка зрения? Мы уже говорили, что сам факт создания или существования того или иного вида оружия, того или иного вида действий к внезапности не приводит, внезапным может быть только его применение в определенных условиях, созданных человеком. Само оружие и техника содержат лишь возможность их внезапного, в большей или в меньшей степени, применения. Однако эти возможности могут быть, а могут и не быть реализованы: все зависит не только от того, насколько умело и творчески это оружие применяется. История содержит сколько угодно примеров, когда самые современные средства вооруженной борьбы в неумелых руках не гарантировали успеха, и наоборот, когда победа достигалась за счет творческого использования менее совершенного в техническом отношении оружия или меньшего его количества. Все, в конечном счете, зависело от того, насколько они были скрыты от неприятеля, насколько тот был введен в заблуждение и насколько через эту военную хитрость достигалась внезапность их применения, ошеломляющая и деморализующая противника.

Было бы неверно утверждать, что военная хитрость и ее результат — внезапность — это «чистый продукт» умственной деятельности, что в ней содержатся только субъективные моменты. Это далеко не так. Они лишь планируются, конструируются в мозгу (что, на наш взгляд, является весьма существенным), но затем они по этому плану воссоздаются в объективном мире с помощью материальных средств, в том числе и оружия. Отметим, что средства вооруженной борьбы — это материальная основа, общий, единый потенциал практически всех явлений, возникающих в ходе противоборства в военной сфере. Военная хитрость и ее результат — внезапность в этом смысле исключением не являются. Однако, в силу своей специфики, и та и другая имеют свои особые средства для реализации и, как следствие, — свой собственный потенциал, который как составная часть входит в военный потенциал.

Потенциалом военной хитрости, а значит, и ее результата — внезапности, на наш взгляд, является совокупность экономических, политических, моральных, собственно военных и других возможностей государства и его вооруженных сил по достижению победы с наименьшей затратой сил, средств и времени. Но самой главной составляющей этого потенциала является интеллект. Возрастание роли военной хитрости и внезапности, превращение их в решающий фактор современного военного искусства непосредственным образом связано с совершенствованием ее потенциала, и в первую очередь интеллектуального. Его развитию должно уделяться самое пристальное внимание при обучении и воспитании как командных кадров, так и всего состава Вооруженных Сил.

Военная хитрость и внезапность являются факторами временными. Период их действия на противника ограничен лишь тем временем, в течение которого одна из противоборствующих сторон осуществляет подготовленные внезапные действия на него, а также временем, когда противоположная сторона (противник) применяет свою хитрость и находит эффективные меры для ослабления последствий неожиданных для себя действий. Длительность действия военной хитрости и внезапности может быть увеличена посредством подготовки и применения целой цепи военных хитростей, связанных единым планом и затрудняющих реакцию противника.

Подытоживая теоретические рассуждения на тему военной хитрости и ее результатов, в частности, такого явления, как внезапность, отметим, что вооруженная борьба является лишь одной из областей их применения. Хитрость может применяться и для достижения внезапности в противоборстве, протекающем в других сферах: экономической, политической, технологической и т.д.

Рассмотрим теперь проблему неожиданности, тесно связанную с внезапностью. Созданная одной из противоборствующих сторон внезапность отражается в сознании другой стороны и воспринимается ею как неожиданность. Степень неожиданности показывает, насколько правильным было предвидение одной стороны и насколько прогноз развития боевой обстановки другой стороны разошелся с реальностью. Чем больше это расхождение, тем сильнее неожиданность, тем эффективнее внезапность.

Управлять — это значит предвидеть. Заложенная в неожиданности информация в «сыром виде» для целей управления непригодна. Она требует дополнительной оценки времени и действий, которыми и будет определяться период действия созданной противником внезапности. Острый дефицит времени, необходимость в кратчайшие сроки выработать решение, довести его до войск повышают возможность всякого рода ошибок. Очевидно, это имел в виду Л. Рендулич, который считал, что «действия, предпринимаемые противником внезапно, могут... помешать спокойно оценить обстановку и, наконец, ослабить силу решения».

Неверный прогноз, недостаточный учет имеющихся данных, а может быть, и их отсутствие, неготовность, незнание, неумение, беспечность — все то, что можно, на наш взгляд, назвать субъективной дезориентацией, лежит в основе рождения неожиданности из внезапности. От противника каких-то действий не ожидали, а вот он их-то и совершил. Почему-то он сумел их совершить, и почему-то кто-то их не ожидал.

Особенно отчетливо роль субъективной дезориентации как условия возникновения неожиданности прослеживается на примерах, связанных с начальным периодом войны. Приведем оценку действий французского генерального штаба в начале Первой мировой войны, данную маршалом Б. М. Шапошниковым: «Как известно, план Шлиффена был отчасти построен на... внезапности и в действительности смешал карты Жоффра в пограничном сражении. Мы бы не стали против этого возражать, если бы не мираж, не предвзятость были заложены в мозг французского генерального штаба. История действительно подтверждает, что план наступления немцев через Бельгию был давно известен и даже учитывался в плане Мишеля. Если французскому генеральному штабу времен 1914 года угодно было заранее засорить себе мозги доктриной наступления и ложными представлениями о плане развертывания германских армий, то в этом мы меньше всего видим выгоды внезапности». Как видим, неожиданность может возникнуть не только как результат военной хитрости противника, примененной им с целью достижения внезапности, но и из-за своей собственной беспечности и различного рода собственных оплошностей. Неожиданность и ее причины гораздо шире, чем влияние внезапности противника.

Необходимо рассмотреть также такой аспект, как связь неожиданности с психическими явлениями.

Наш соотечественник П. Симанский, исследовавший панику в войсках, писал: «...Люди всегда теряют голову, когда случится что-то, чего они совершенно не ожидали...; на войне это правило, решающее все битвы и все дела».

Интересное высказывание советского военачальника Н. Н. Петина приводится в книге М. Н. Тухачевского: «Задача войны — разгром противника, но каким путем? Не путем поголовной резни, бойни, а путем психологического воздействия на массу, внушения ей мысли о бесплодности и бесцельности дальнейшего сопротивления и необходимости покориться воле противника. Достигнуть этого в рамках стратегии и тактики скорее всего можно маневром (от франц. — уловка, ловкий прием), который производит ошеломляющее, всесокрушающее впечатление своими молниеносными ударами, если последние наносятся неожиданно в наиболее уязвимые пункты неприятельского расположения».