Чтение онлайн

– Дай-ка взаймы, Кондратий Иванович, вот этот орденок, – он указал на орден «Отечественная война», – да запиши, чтобы Слюсаренко немедленно оформил соответствующие бумаги. Ведь за пролитую кровь ему положено минимум три ордена.

Взяв орден, он приколол его к пропотевшей солдатской гимнастерке, только с правой стороны.

Рассказывали солдаты и о строгости командарма к офицерам, одобряя за это генерала.

Так что видеть Рыбалко до сих пор мне не приходилось. И все-таки я ответил:

– Знаю. А что?

– Так. Проверяли переправу, а вот теперь к вам решили завернуть на чаек, – он заглянул в котелок и добавил:

– А у бедных танкистов Слюсаренко у самих засуха.

– Да иди ты знаешь куда… – парировал Женька.

– Так и быть, солдаты, скажу. Только вы того… понимаете.

Мы дружно киваем головами.

– Дело в том, что маршрут наш меняется. – Он на минутку замолчал, ожидая, когда наступит самое полное внимание. А так как мы с Женькой и так не спускали с него внимательных глаз, продолжил:

– Наша армия будет учувствовать во взятии Берлина.

– Даешь Берлин, – шепотом закричал Женька.

– Постой, еще не все. Говорят, после взятия столицы рейха мы там останемся для несения гарнизонной службы. Вот теперь ори… про себя.

В книгах, анекдотах о войне часто, как очень смешное, рассказывают, что солдат, мол, раньше командира узнает, когда поедут с формировки, когда начнется наступление и т.д. Я, конечно, тоже смеялся. А это был тот случай, когда подтвердилась правдивость анекдота: вряд ли командующий успел уже сообщить новость полковнику.

Шпрее позади. Задача, что стояла перед бригадой по обеспечению переправы, выполнена. Немало помех устраивали мы и отходящим за Шпрее войскам противника. Впереди столица рейха. Движемся на предельных скоростях. Так в калейдоскопе мелькают «дорфы» и «штадты». Движемся и ночью, и днем по дорогам. На авиацию немцев никто не обращает внимания: она не та, что на Курской дуге, когда самолет мог преследовать отдельно идущего солдата. И мы сейчас находимся под надежной охраной. Начиная с Сандомирского плацдарма над нашими колоннами постоянно барражируют ястребки. А из одного из танков часто можно услышать: «Капельки, капельки, уходить до прихода смены не разрешаю». Два закрепленных от авиации офицера, оба заслуженные и пользующиеся уважением и властью, корректируют деятельность истребителей и штурмовиков.

Даже разговоры о каких-то новых самолетах, появившихся у немцев, никого испугать не могли. Тем более что скоро стало известно, что летчик-истребитель Кожедуб сбил немецкий реактивный самолет, тот самый, о котором были распущены легенды. Вскоре нам самим удалось посмотреть такой самолет в действии.

Солнце уже давненько опустилось за горизонт. Сумерки постепенно окутывают готовящуюся ко сну землю. А движение войск продолжается. Поток тянется в несколько рядов – ширина автострады позволяет.

Легкий газовый дымок голубеет над дорогой. Стоит шум, характерный для движущейся техники и скопления большого количества людей. Изредка вырываются урчащие звуки делающего поворот танка, крик солдата на замедлившую движение конягу – и снова равномерное гудение, которого не замечает привыкшее к нему ухо. Все заняты своими собственными заботами: нужно раньше прорваться к переезду через параллельно текущую массу машин, но уже в обратном направлении; провести танк среди впритирку движущихся машин. Да мало ли какие заботы у шофера, водителя и других могут быть во время движения по переполненному шоссе, тем более ночью.

Никто не обратил внимание на беззвучно приближающийся освещенный самолет. И только когда с давящим на барабанные перепонки грохотом из-за деревьев, которыми обсажена дорога, над колонной появилась сияющая красными и зелеными бортовыми огнями машина, на мгновение ужас сковал людей: никто не сделал ни одного движения.

Самое неприятное в страхе то, что он лишает человека способности двигаться. Сознание подсказывает, что лучший выход в движении, а мускулы отказываются выполнять распоряжение мозга. Такое состояние каждый из нас, даже самый смелый человек, испытал во время сна. Подобное состояние охватило находящихся в тот момент на дороге.

В следующее мгновение все готовы были что-то предпринимать, но было поздно: в этот короткий миг, безнаказанно сбросив бомбы, самолет скрылся, оставив после себя рокочущий звук и пульсирующие огоньки, затем исчезнувшие в ночи.

Бомбы, упав далеко на обочине, не причинили вреда, но долго еще продолжались разговоры об этом налете. Вывод же был один: никакими сверхсекретными подпорками не поддержать рушащееся здание фашистской империи.

Сменяются дороги. Вот летим по широчайшей автостраде, где встречные машины никогда не пересекают друг другу пути. Построена она специально для войны, для увеличения маневренности войск. Автострада сменяется узким с крутыми поворотами шоссе, соединяющим селения. А то просто пробираемся по лесным просекам, внезапно появляясь перед укрепленными пунктами, сходу сминая растерявшуюся орудийную прислугу, взрывая затем орудия, чтобы они навсегда замолчали.

Идем вперед мимо скорбно свисающих из окон белых простыней. Обгоняем плетущихся на запад с перегруженными чемоданами детскими колясками стариков и женщин (кто имел машины, уехал раньше). С ужасом смотрят они на проносящиеся с грохотом и лязгом тридцатьчетверки, не зная, чего ожидать от запыленных и непонятных русских солдат. Они дрожат, потому что знают вину своих сыновей, а зачастую и свою. Но их никто не трогает, и это еще больше запутывает их разделенную на параграфы психику. И спешат они уйти от ответственности, уйти от самих себя.

Движение бригады было настолько быстрым, неожиданным, что оставленные на узлах сопротивления солдаты редко оказывались готовыми к встрече.

Батальон, идущий головным, доложил по рации, что им захвачены танки. Управление бригады направляется в указанный квадрат. Впереди на «Виллисе» едет полковник. Маленькая и юркая машина ведет за собою огромные и неуклюжие по сравнению с нею танки: они послушно повторяют повороты, которые она им предлагает. Оставляем один лесной массив и, на большой скорости миновав открытую солнечную поляну, пересекаем опушку не менее внушительного размера. Но что же это? С обеих сторон пронзают взгляды жерла орудий. Танки? Целые с подновленной пестрой камуфляжной окраской немецкие танки. Невольно мысль представила, что было бы, если бы у их прицелов находились враги.

Но нас встречали свои. Захваченные врасплох вне танков, немцы разбежались по лесу, спасая жизни: дорога к машинам была отрезана.

Но вот сейчас здесь, на разрытой танками песчаной дороге, оказались мы среди фонтанов взрывов. Белыми султанами поднимался вверх песок, со стоном нехотя валились вековые деревья, столбом поднимался ввысь дым от загоревшегося танка, показывая, что солнечный день был безветренным.

Колонна замерла. Десантники, скатившись с брони танков, устремились к щелям. Гражданские, бросив коляски со скарбом, кинулись вглубь леса. Даже при опасности они старались не приближаться к русским солдатам.