Военная книга
Шрифт:
Так оно и вышло: пуля кувыркалась в воздухе и от этого летела плохо и падала недалеко.
Во что бы то ни стало надо было отучить пулю ст таких акробатических фокусов. И этого в конце концов добились.
В стволе ружья стали делать внутри бороздки, которые идут по винтовой линии наподобие винтовой лестницы. Проходя по этим бороздкам, пуля поневоле начинает быстро вращаться. И она продолжает вращаться все время, пока летит.
Нарезки в стволе винтовки.
Она вращается на лету со страшной, не сравнимой ни с чем скоростью: четыре с половиной тысячи оборотов в секунду! Это значит: в двести раз быстрее, чем винт самолета, в триста раз быстрее, чем колесо автомобиля на полном ходу!
Такая вращающаяся подобно волчку пуля уже не кувыркается. Она словно ввинчивается в воздух. Она летит очень далеко.
Новые ружья назвали «нарезными» или «винтовыми». Отсюда происходит и название «винтовка»: в ее стволе есть винтовая нарезка.
ПРЕДКИ ВИНТОВКИ
Шестьсот лет назад арабы изобрели железную трубку — самопал. Его можно назвать прапрадедушкой нашей винтовки. Стрелял: этот самопал шариками величиной с грецкий орех — на пятьдесят метров.
Прадедушкой винтовки был аркебуз. Он был такой тяжелый, что одному человеку с ним никак нельзя было управиться. Его обслуживали два человека. Это было как бы ружье на двоих. Для того чтобы из него выстрелить, приходилось опирать его на подставку.
Дедушкой винтовки был мушкет. В мушкетеры брали только очень крепких людей, потому что мушкет при выстреле так сильно ударял в плечо, что мог вывихнуть руку. Мушкетер всегда носил на правом далеко: на два-три километра.
Мушкетер.
И плече небольшую кожаную подушку, по этому отличию его можно было узнать с первого взгляда.
Отцом винтовки был карабин. Он был легче мушкета, имел уже винтовую нарезку и стрелял дальше мушкета. Заряжали его с дула, и это было очень сложно и' долго. Карабинер успевал за минуту сделать всего-навсего один выстрел.
Наша теперешняя автоматическая винтовка заряжается не с дула, а сзади, как принято говорить — «с казны». Пули ее летят 1 минуту из нее можно сделать не сколько десятков выстрелов.
/ПУЛЕМЕТ
Обыкновенным фотоаппаратом не сделаешь нескольких снимков подряд. То есть, конечно, сделать их можно, но потребуется для этого много времени: после каждого снимка надо аппарат перезаряжать, вставлять в него новую пластинку. Так что «подряд» фотографировать все же не удастся, будут непременно перерывы.
А вот есть такой фотоаппарат — «лейка». В него вставляют не пластинку, а ленту. И снимают подряд, без перерывов, много раз: лента чуть передвинулась — можно снимать снова.
Винтовку можно сравнить с обыкновенным фотоаппаратом, а пулемет — с «лейкой». В пулемет вставляют ленту с патронами, и эту ленту не надо передвигать, она сама движется с такой быстротой, что пулемет выпускает в секунду десять пуль.
Ручной пулемет.
Стрелять так быстро из винтовки не сумеет никакой стрелок.
Поэтому и говорят: один пулемет заменяет собою почти сорок стрелкою!
Станковый пулемет.
Почему же лента с — патронами передвигается сама собой, как это устроено?
Если вы когда-нибудь стреляли из ружья, вы, верно, заметили, что оно при выстреле вздрагивает, толкает в плечо. Вот такие же толчки — сила отдачи — и двигают ленту в пулемете. Выстрелит пулемет, лента передвинется и подставит новый патрон, пулемет снова выстрелит, и снова лента передвинется. И так — двести пятьдесят раз, пока не вый дут все патроны в ленте.
Тогда в пулемет вставляют новую ленту. И опять можно стрелять.
ПУЛЕМЕТЧИК ГОЛЬЯНОВ
Это было в дни боев у озера X. Пулеметчик Гольянов устроился в высокой траве, на самом берегу озера. Шел бой, дорога была каждая секунда. Гольянов стрелял без передышки. Вдруг он заметил, что ствол его ручного пулемета начал розоветь, потом стал багрово-красным: пулемет раскалился от частой стрельбы, надо было непременно дать ему отдых. Но разве можно прерывать стрельбу, когда из-за горки наступает неприятель.
Гольянов нашелся. Он окунул пулемет стволом в воду, подержал его так несколько секунд и вынул. Пулемет остыл, и теперь можно было из него снова стрелять.
— Гольянов! — крикнул командир взвода и указал рукой вдаль. — Отделение противника!
— Вижу! — коротко ответил Гольянов и повернул свой пулемет.
Всего лишь одна минута стрельбы — и из двенадцати неприятельских солдат одиннадцать полегло, а тот единственный, что остался в живых, бросился бежать.
Но отдохнуть Гольянову не пришлось: в это время в воздухе загремело и загудело, — начала стрелять вражеская пушка. Гольянов взял бинокль. Ага, пушка совсем недалеко, всего в шестистах метрах. Вон она спряталась за кустом!
Пулемет вступил в поединок с пушкой. Пушка, конечно, сильнее' но зато ручной пулемет быстрее. Сейчас станет ясно, кто стреляет более метко, кто победит.
Пулеметчик победил. Неприятельская пушка замолчала: все солдаты, обслуживавшие пушку, были ранены или убиты.
— Подымай снова каску!
Теперь надо было прикончить вражеских снайперов, прятавшихся в траве за камнями. Этих снайперов никак не заметишь. Они затаились в траве и лежат там без движения, точно их и нет. А чуть наша пехота двинется вперед, — на нее вдруг посыплются пули.
Гольянов пошел на хитрость.
— А ну-ка, Титов, — сказал он своему помощнику, — надень каску на штык да подыми ее повыше!
Не успела каска подняться, как в нее с лязгом ударила пуля. Гольянов заметил, откуда она прилетела. Мигом повернул он пулемет и выпустил десяток пуль по невидимому неприятельскому снайперу. И снайпера не стало.
— Подымай снова!
Второй неприятельский снайпер найден таким же способом и уничтожен.
Когда каску подняли в третий раз, в нее уже никто не стрелял...