Чтение онлайн

Подобные разведывательные операции часто проводились во взаимодействии с советскими подводными лодками. В том же году самолет британских королевских ВМС засек советскую подводную лодку «Проект 633» (по классификации НАТО — класс «Ромео»), которая вела разведку в британских территориальных водах возле Холи-Лох. Советская лодка обнаружила корабль ВМС США «Этан Аллен» и две подводные лодки, английскую и американскую, которые переговаривались между собой с помощью новой подводной системы связи. После этого радиоразведчики на советской лодке перехватили сообщение о том, что два военных корабля готовятся преследовать их, и советская лодка попробовала скрыться, но безуспешно, потому что разряженные батареи заставили ее всплыть. До самой базы на Кольском полуострове лодку сопровождали английские, американские и норвежские самолеты морской патрульной авиации.

В марте 1968 г. «Вертикаль» принимала участие в необычной операции — она проверяла устойчивость радио- и радиотехнических систем Северного флота к радиоперехвату и сбору разведданных о них. Как вспоминал Берков, «Вертикаль» играла роль иностранного разведывательного корабля-нарушителя. «Мы пробыли в Горячем Ключе около месяца, а затем командование направило нас в Белое море проверять степень защищенности наших береговых сооружений и баз от перехвата радио- и радиотехнической разведки. Мы вышли в море в марте и прошли вдоль Кольского полуострова. Мы спустили свой флаг и закрыли надпись «Вертикаль» и не отвечали на запросы береговых постов. Мы подходили близко к берегу и записывали все излучения и переговоры в диапазоне УКВ. В результате мы смогли определить всю инфраструктуру Севера, местоположение частей ПВО, береговой артиллерии и баз подводных лодок».

Позже Берков стал командиром «Вертикали», а затем был переведен в Ленинград, «Вертикаль» же была передана Черноморскому флоту. Дивизион разведывательных кораблей в Горячем Ключе получил новый корабль «Харитон Лаптев», водоизмещение которого составляло 3000 тонн и который «был нашпигован разведывательной аппаратурой».

В 1970 г. «Харитон Лаптев» отслеживал испытательные пуски новой баллистической ракеты «Посейдон», которые проводились со стратегической ПЛ с ЯЭУ ВМС США «Джеймс Мэдисон» вблизи Чарльстона. 3 августа «Джеймс Мэдисон» вышла из базы для проведения очередного пуска новой ракеты, который был 21-м пуском начиная с 1968 г.; лодку сопровождали эскортный эсминец «Калькатерра» и инструментальное судно «Обзервейшн айленд». «Харитон Лаптев» выбрал такую позицию в море, которая дала ему возможность выслать его катера для подъема из воды фрагментов мембраны ракетной шахты на подводной лодке и американских телеметрических буев. Американские самолеты пробовали напугать нарушителей полетами на предельно малых высотах, но их отогнали выстрелами сигнальных ракет, и «Харитон Лаптев» ушел домой с дорогим подарком. Такие инциденты происходили из года в год. В отдельных случаях советские разведывательные корабли пробовали перерезать кабели системы СОСУС, которые еще были только опущены в воду американскими судами-кабелеукладчиками и находились близ поверхности. Советские ветераны морской службы отказываются вспоминать подробности таких дел, опасаясь возможного судебного преследования со стороны правительства США при их поездках в какую-нибудь западную страну.

Советы не были одиноки в использовании плавающих собирателей разведывательной информации. ВМС США и флоты их западных союзников использовали свои собственные корабли прослушивания, которые перекрывали гораздо меньшую площадь Мирового океана по сравнению с большущим флотом советских траулеров-разведчиков.

 Американские специальные разведывательные корабли комплектовались экипажами, которые предоставлялись ВМС США, боевые задачи этим кораблям ставило Агентство национальной безопасности (АНБ), и действовали эти корабли, ведшие преимущественно радиоразведку, больше в интересах государства, чем в тактических интересах ВМС США. Разведка в интересах ВМС обычно являлась вторичной задачей для этих кораблей. Для прослушивания линий связи у границ Советского Союза и других государств, представляющих интерес, в начале 1960-х годов были построены семь кораблей. Это были корабли технических исследований «Оксфорд» (AGTR-1), «Джорджтаун» (AGTR-2), «Джеймстаун» (AGTR-3), «Бельмонт» (AGTR-4) и «Либерти» (AGTR-5), и вспомогательные суда «Рядовой Хосе Вальдес» (T-AG169) и «Сержант Джозеф Мюллер» (T-AG 171). Эти корабли активно использовались с 1964 г. по 1966 г. в Карибском море, в южной Атлантике, и в Южно-Китайском море.

Агентство национальной безопасности (АНБ) практиковало создание объединенных разведывательных групп, в которые входили представители АНБ и ВМС. Эти группы дислоцировались на эсминцах, спасателях подводных лодок («ASR») и других вспомогательных судах и участвовали в операциях типа патрули ДЕСОТО. В 1963 г. ценная информация была получена от американского ледокола, который сообщил количество кораблей, их класс и другие характеристики советского военно-морского конвоя, прошедшего из Мурманска Северным морским путем в Тихий океан. С ноября 1963 г. по апрель 1964 г. эскортный эсминец радиолокационного дозора («DER»), находившийся на позиции в центральной части Тихого океана, вел плотное наблюдение за советскими кораблями инструментально-измерительного комплекса, которые контролировали падение головных частей МБР в этом районе и регистрировали баллистическую и радиометрическую информацию при испытательных пусках ракет и запусках космических аппаратов. Наблюдение за деятельностью кораблей советского измерительного комплекса со стороны американских кораблей продолжалось вплоть до окончания «холодной войны». С конца 1940-х годов, когда коммунистический Китай впервые пригрозил вторгнуться на Тайвань, американские ВМС — обычно эсминцы — находятся в мелководном и неспокойном Тайваньском проливе. В последующие годы эти эсминцы часто приближались к побережью КНР или КНДР, провоцируя китайцев или северных корейцев на включение их РЛС или систем управления огнем береговой артиллерии. ВМС США после этого производили регистрацию и анализ полученной электронной информации.

 Находившийся на переходе из Южно-Китайского моря на базу в Йокосука (Япония) эсминец ВМС США «Орлек» (DD-886) был перенацелен на выполнение разведывательной задачи. В 1966 г. такая задача была лакомым куском для эсминца, оснащенного и вооруженного преимущественно для ведения противолодочной борьбы и проведшего несколько длинных месяцев в нудном патрулировании Тайваньского пролива и Тонкинского залива. Новое задание заключалось в наблюдении за группой из восьми советских дизельных подводных лодок, находившихся на поверхности и сопровождаемых тендером подводных лодок класса «Дон».

Эта группа подводных лодок советского Тихоокеанского флота, в составе которой были и лодки большого радиуса действия «Проект 611» (по классификации НАТО — класса «Зулу»), находилась на переходе во Владивосток из Филиппинского моря, в теплых весенних водах которого они отрабатывали учебные задачи. Экипаж «Орлека» с энтузиазмом встретил новое задание. На своем корабле противолодочной борьбы им редко удавалось померяться мастерством с реальными подводными лодками.

Американская Третья эскадра эсминцев в составе восьми кораблей базировалась на Йокосука (Япония) вместе с флагманом Седьмого флота ВМС США «Оклахома сити» (CLG-5). В составе экипажей эсминцев имелись «матросы западной части Тихого океана», наследники старого Азиатского флота. Это были старшины и главстаршины, которые постоянно находились в Японии и переходили с одного корабля на другой, по мере того, как каждые три года состав кораблей их эскадры менялся на новый по ротации. Как результат, некоторые из старшин первого класса и главстаршин были опытными морским волками, живущими в Японии со времен окончания войны в Корее, а некоторые даже дольше, с окончания Второй мировой войны. Многие из этих моряков поселились в домах либо в самой Йокосуке, либо рядом с ней, в живописной префектуре Канагава.

В 1960-х годах Япония была недорогой страной, предоставлявшая морякам приятную передышку между походами и лишь некоторой сдержанностью отличавшаяся от жизни в портах Западного побережья США.

Офицерский состав «Орлека» был представлен преимущественно молодыми и легко относящимися к жизни офицерами. Они были сильны своим характером, боевым духом и гордились своими действиями в Южно-Китайском море у побережья Северного Вьетнама. Они на полном ходу неслись в заданный район действий и, наверное, представляли собой забавное зрелище, потому что на топе мачты и на реях развевались три боевых вымпела неправдоподобно больших размеров, а на крохотной вертолетной площадке на корме стоял загадочный фургон цвета хаки. Три дня тому назад фургон поспешно, менее чем за два часа, погрузили на корабль на базе в Субик-Бей. Вместе с фургоном появилась горстка техников-связистов и имевший ученый вид взъерошенный лейтенант, неизвестно почему бегло говоривший по-русски. Присутствие фургона, с крыши которого торчали странные антенны, и внезапное появление техников-связистов, само существование которых представляло секрет, делало предстоящую работу «Орлека» еще более захватывающим делом.

Для одиночного эсминца, имевшего на вооружении только слегка обновленное оборудование времен Второй мировой войны для обнаружения подводных лодок, непрерывное наблюдение за восемью лодками представляло непростую задачу, особенно тогда, когда некоторые из лодок выполняли погружение. Предполагалось, что «Орлек» будет удерживать контакт с любой из лодок, находящейся под водой, передавая его, при возможности, самолету патрульной авиации, не теряя одновременно контакта с основной группой, состоявшей из тендера и остальных лодок. Поначалу это было необычно и интересно, потом наступила вторая неделя слежения, а советские моряки не выказывали признаков усталости или стремления вернуться в Японское море и свою родную базу.

Один молодой лейтенант был старшим вахтенным офицером, отвечавшим за подготовку и несение службы по офицерскому вахтенному расписанию. Он регулярно стоял вахты на мостике. Наблюдение за Советами было хорошим способом скоротать четыре часа вахты, а если повезет, то и узнать что-нибудь интересное. Глядишь, вылезет из своего фургона взъерошенный лейтенант, шмыгнет на мостик и сказанет что-то мудреное о том, что у Советов на уме. Ни у кого не заняло много времени узнать, что этот лейтенант, которого прозвали «шпиончиком», командовал группой радиоперехвата.

Офицеры, стоявшие длинные вахты, одобрительно относились к появлению «шпиончика» на мостике. Он обычно выходил наружу во время ночных вахт, когда капитана не было на мостике и он не мог лицезреть его ужасающий внешний вид — «шпиончик» обычно выглядел так, словно он только что вылез из мешка с грязным бельем. И хотя офицерский состав корабля знал, что только трем корабельным офицерам разрешено быть в курсе того, в чем состоит работа «шпиончика», взъерошенный лейтенант частенько давал подсказки, обычно почти явные, относительно того, чем Советы собираются заниматься. Лейтенант называл такие подсказки «прямой тактической поддержкой», и офицеры «Орлека» поняли, что они идут из фургончика радиоразведки лейтенанта. С самого начала наблюдения за советскими лодками офицеры «Орлека» пришли в изумление от возможностей группы «шпиончика», которая называлась подразделением группы военно-морской безопасности; однажды «пшиончик» продемонстрировал эти возможности, материализовавшись теплой тропической ночью на мостике во время полночной вахты. «Через несколько минут у вас будет пара надводных целей, идущих с севера. К нам присоединятся советский заправщик и эсминец класса «Котлин», — сказал он и исчез.