Чтение онлайн

Кожаный ламинарный доспех на согдийском всаднике.

Фрагмент кожаной обкладки деревянного щита с горы Муг (перв. четв. VIII в.). Государственный Эрмитаж. Воспроизведено по: Robinson 1967: 26, fig. 13

Ф. Ратцель связывал происхождение чукотских ламеллярных доспехов со шнурованными японскими латами (Ratzel 1887: 213-214; pro: Palsi 1983: 106; Thornton 1931: PI. between p. 24 and 25; Malaurie 1974: 144; Панченко 1997: 243). Действительно, связь данного региона с Японией проходила через Курильские острова и Камчатку (Шренк 1899. Т. 2: 257; ср.: Чулков 1785. Кн. 2: 579; Тан-Богораз 1979: 27; Диков 1979: 266). Купцы Страны восходящего солнца, видимо, еще в XVI в. прибывали на Камчатку и выменивали у ительменов меха за железные и медные изделия (Миллер 1728: 6; Стеллер 1927: 22; 35-36; Крашенинников 1949: 514, примеч.; ср.: Георги 1777: 66). У ительменов использовались наконечники стрел японской работы (Стеллер 1929: 22). С другой стороны, японские власти, придерживаясь политики самоизоляции, явно не благоприятствовали развитию торговых связей. Впрочем, японские судна могли забрасываться в эти области бурями и, соответственно, доспехи могли попасть этим путем к туземцам (Крашенинников 1949: 491-492). Так, от чукчей в тундре Окмылина получен японский доспех со шлемом (Богораз 1991: Рис. 85; Иохельсон 1997: 132, примеч. 8; Антропова 1957: 214) [24] . Хотя в целом японцы весьма смутно представляли себе даже Камчатку (Иванов 1989: 24; ср.: Laufer 1914: 271). Впрочем, судя по всему, самурайский доспех не был непосредственным предком пластинчатых лат народов северо-востока Сибири. Б. Лауфер предполагал, что сушени (древние обитатели Маньчжурии) были первыми, кто использовал костяной лямеллярный доспех, и следовательно, на северо-восток Сибири пластинчатый доспех пришел не из Японии, а из Китая (Laufer 1914: 260-273). Б. Тордеман и, вслед за ним, Р. Робинсон более абстрактно считают, что из Центральной Азии через Монголию ламеллярный доспех распространился среди коряков и чукчей, у которых конструкция железных лат напоминала тибетские (Thordeman 1939: 259-260, 270; Robinson 1967: 10). П. Паульзен также считает, что ламеллярный неметаллический доспех возник в Центральной Азии, откуда он через Тибет, Китай и Японию достиг арктических народов (Paulsen 1967: 132, 138). Действительно, связи с южными регионами прослеживаются на северо-востоке Сибири достаточно отчетливо. Как отмечается в акте о служилых в Якутске (1676), коряки и тунгусы торгуют с даурами и гиляками (ДАЙ. 1857. Т. VI, № 136: 404; ср.: Линденау 1983: 86), позднее же эвенки разделили территории коряков и нивхов (Вдовин 1973: 236). Согласно Л. Шренку (1899. Т. 2: 257, 259), сами гиляки (нивхи) узнали железо из Японии, а доспехи из того же металла — из Маньчжурии, однако уже в первой четверти XVIII в. они превосходно обрабатывали железо (Strahlemberg 1730: 386). Ламеллярный, видимо, кожаный доспех айнов хотя и был таким же длинным, как сибирский, до щиколоток, но, видимо, не имел крыльев и надежно защищал оба бока воина (Васильевский 1981: 155. Рис. 45; ср.: Laufer 1914: 260, п. 2). Следовательно, в целом он был типологически ближе к японскому, отличаясь от него деталями, нежели к корякскому. Кроме того, сами айны использовали трофейные японские доспехи, мечи и копья (Laufer 1914: 260, п. 2). Таким образом, влияние японских доспехов налицо.

Западносибирский воин (I в.).

Реконструкция А. Зыкова по археологическим материалам городища Усть-Полуй (устье реки Обь). Воспроизведено по: Зыков, Кокшаров 2000: 42

Костяные доспехи имеют очень древнюю археологическую историю. Так, в могильнике у села Ростовка близ Омска (сейминско-турбинская культура (первая четверть II тыс. до н. э.)), в могилах 3, 6 и 33 найдены многочисленные обломки доспеха из длинных костяных пластин (Матющенко, Синицына 1988: 8-9, 88-89). Подобные же панцирные пластины найдены в Каменном амбаре-5 у села Варшавка (Челябинская область; см.: Костюков, Епимахов, Нелин 1995: 158, 199. Рис. 23, 11-12). Костяные же панцири из длинных узких пластин найдены в Усть-Илге на Лене, рубеж III-I тыс. до н. э. (Горелик 1993. Табл. XLVIII, 17). Доспехи из прямоугольных костяных пластин были и в неолитическом Китае (провинции Ганьсу, Шаньдун, Хунань, III — первая половина II тыс. до н. э. Горелик 1993. Табл. XLVIII, 18; LVI, 13-14). В середине I тыс. до н. э. вытянутые прямоугольные пластины существовали в Корее и в Приамурье и в Китае (Горелик 1993: 128. Табл. LVI, 24; 25). На самой Чукотке длинные пластины от ламеллярного доспеха из оленьего рога с 2-3 парами отверстий для крепления, найденные в Пегтымельской пещере, датируются периодом древнеберингоморской культуры, V-VI вв. (Диков 1971: 43). Более сложную систему отверстий для крепления мы находим на прямоугольных пластинах из моржового клыка времени пунукской культуры, IX-XV вв. (Руденко 1947: 96. Табл. 6. Рис. 17; табл. 15. Рис. 19; табл. 18. Рис. 22; Диков 1979: 187, 222. Рис. 90). Таким образом, уже предки эскимосов, которые жили на этой территории, использовали данный вид панциря (Антропова 1957: 218). Да и позднее, в XVIII-XIX вв., костяной панцирь был характерен именно для эскимосов (Этнографические материалы. 1978: 53; Ratzel 1887: 199; Taf. II. Fig. 5-7).

Итак, мы видим, что в течение XVIII в., в период наиболее интенсивных военных столкновений, железные латы лишь потеснили, но отнюдь не вытеснили кожаные и костяные доспехи — сказывались сила традиции и нехватка железа. Очевидно, железные и костяные доспехи ценились дороже и были более редкими, чем кожаные. Так, С. П. Крашенинников (1949: 729), говоря о коряках, отмечает: «Лучшие мужики имеют у себя костяные куяки и железные, а скудные из нерпичьих кож шитые». У нивхов Сахалина латы из железа имели начальники (Шренк 1899. Т. 2: 258). Следовательно, наиболее обычным был именно кожаный доспех. И в чукотских сказаниях герой в лахтачьем доспехе противопоставляется русскому в железе (Богораз 1900. № 127: 331; Антропова 1957: 220). Подобный доспех был именно боевым, на охоте он не использовался, хотя позднее его могли применять в религиозных церемониях, как это делали коряки (Иохельсон 1997: 102). Основным назначением доспеха была защита воина от стрел и вражеских снарядов. Крыло же прикрывало лицо во время стрельбы из лука. Как отмечал в середине XVIII в. капрал Г. Г. Шейкин, «а на голову от куяку открылок, доска деревянная, побита кожей морской, лаптаком называется, из-за которой доски, выглядывая, стреляет из деревянного лука стрелою» (АИИ, ф. 36, оп. 1, № 643, л. 585; ср.: Вдовин 1965: 37; Сарычев 1952: 267).

Вероятно, железные доспехи появились или, по крайней мере, распространились у чукчей в середине XVII-XVIII в., когда в регионе появились русские, которые ввели железо в обиход, хотя само железо известно в Берингоморье уже в начале I тыс. н. э. (Арутюнов, Глинский, Сергеев 1977: 101-102). Вспомним, что во второй половине XVII в. пластины от куяков дарили или выплачивали ими ясак (Белов 1952. № 12: 60; 19: 77; № 58: 172; № 66: 194). Вместе с тем защитное вооружение из железа у соседних народов было известно и ранее. В начале новой эры у дуньху (предков эвенков) существовали железные пластинчатые доспехи (Thordeman 1939: 256-257). В. И. Иохельсон (1997: 102) даже полагает, что железные латы коряки заимствовали от эвенков.

Появился ли (или распространился) металлический доспех у чукчей как ответ на использование их противниками огнестрельного оружия? Ведь сами чукчи считали, что их панцири (очевидно железные) защищают от пуль (Аргентов 1857: 93; Народы России. 1874. № 3: 42), коряки же полагали, что доспех из толстых моржовых кож защищал лишь от стрел (Стебницкий 1938. № 4: 142). Мнение же их противников о защитных свойствах традиционных чукотских доспехов из китового уса или моржового клыка было невысоким: «Русская галанка или солдатская фузея преимущественно пробивает все их куяки и панцири усовы; и рыбьи кости не помогают» (АИИ, ф. 36, оп. 1, № 643, л. 585). Естественно, в разных случаях бывало по-разному: все зависело от мощности ружья, угла выстрела и траектории полета пули. Так, в 1763 г. пули россиян, пущенные из «мелкого ружья», не пробивали щитов эскимосов о. Кадьяк, сделанных из дерева и китового уса (Паллас 1781: 84). Впрочем, нельзя забывать и психологический фактор: одетый в доспех воин был преисполнен уверенности в своей неуязвимости и поэтому, не боясь опасности, храбро шел на врага (ср.: Нолан 1871: 59, примеч. 1). По-видимому, распространение железных доспехов у чукчей обусловлено рядом причин: 1) распространение железа в регионе; 2) возможность приобретения этого материала у соседних этносов; 3) возможно, большая простота железных доспехов в изготовлении и ремонте; 4) возможно, более высокие защитные свойства доспеха из железа.

В целом костяной панцирь лучше защищает от стрел, нежели кожаный, но последний из-за своей вязкости более пригоден для отражения рубящих ударов (ср.: Панченко 1997: 242-243). Впрочем, стрела — основное наступательное оружие региона даже в XVIII в., — вся сила которой сходится в маленьком острие, будучи выпущена из сильного лука, не должна была увязнуть в коже. Ламеллярный же панцирь при попадании в него стрелы распределяет силу удара наконечника по всей пластине, поэтому его пробить намного сложней. Это подтверждают чукотские сказания, где стрелы действительно отскакивают от корякских костяных панцирей (Лебедев, Симченко 1983: 129-130). Тем более что толщина пластин была значительной: 0,6-1,0 см (Норденшельд 1936: 321; Ratzel 1887: 196, 198). И. И. Биллингс также отмечает, что у эскимосов о. Кадьяк панцирь из пластин, изготовленных из оленьих рогов, «довольно крепости имеет, чтобы не пропустить в него [в тело] стрелу» (Этнографические материалы. 1978: 53). Если же человек не был защищен панцирем, то стрела могла пробить его насквозь (Лебедев, Симченко 1983: 130).

Для действий в бою доспехи, по словам самих чукчей, были неудобны (Сарычев 1952: 267; Hooper 1853: 162) [25] , хотя, естественно, сама конструкция панциря подгонялась под владельца (ср.: Иохильсон 1997: 102). Очевидно, если позволяло время, можно было специальными шнурками стянуть подол вверх, чтобы он не мешал бегать. Для того же, чтобы сражаться в панцире, как мы видели, чукчи проходили специальный тренинг. Вместе с тем, самонадеянная молодежь предпочитала идти в бой без доспеха, полагаясь на свою боевую сноровку: в перестрелке от стрел можно увернуться, а в бою, в котором воин полагался уже на свое мастерство, он просто не давал врагу поразить себя. О распространении доспеха в регионе свидетельствует тот факт, что в 1755 г. стойбище оленного коряка Яллаха состояло всего из 88 человек и тут же находилось 5 железных доспехов, 4 костяных и 1 лахтачий (Вдовин 1973: 228), то есть латы были примерно у половины воинов. Другую статистическую информацию мы можем почерпнуть из росписи трофеев, взятых казаками у сотни эвенков, разбитых у зимовья на р. Мотыхлее (1649): «40 луков, 4 рогатины, 24 откаса [ножа], 10 куяков костяных, 17 шишаков костяных» (ДАЙ. 1848. Т. III, № 87: 324). Следовательно, доспехи были более чем у 10 % воинов, а шлемы — более чем у 17 % бойцов. Поскольку луков было захвачено 40, а ими должна была быть вооружена вся масса воинов и именно их должны были бросить в первую очередь, то и процентное соотношение воинов в доспехах нужно удвоить.

В XIX в. мы наблюдаем употребление своеобразного вида облегченного доспеха, который, по-видимому, стал альтернативой тяжелым латам. По информации Ж. Малори, эскимосы островов Диомида, не желая носить тяжелые доспехи и чтобы быть подвижными в сражении, носили кухлянку из моржовой кожи, на которую клеем из тюленьего жира прикрепляли песок и мелкие камешки (Malaurie 1974: 144). Чукчи для защиты от копий и стрел также носили широкую одежду из оленьей кожи, усиленную песком (Bush 1872: 428).

Следует указать, что чукчам, очевидно, не был известен доспех из растительных материалов. Доспехи из циновок в первой трети XVIII в. встречались у ительменов (Крашенинников 1949: 404; ср.: Антропова 1957: 210). Оседлые коряки также были мастерами по плетению циновок (Григорьев 1876: 563; Иохельсон 1997: 140-144; Антропова 1971: 45), вероятно, и они применяли подобный панцирь. Во всяком случае, В. Г. Богораз в своем романе «Восемь племен» упоминает панцирь из прочных травяных циновок у паланцев (Тан-Богораз 1979: 32, 43). Нивхи также использовали панцирь в виде распашной безрукавки из веревок, сделанных из крапивной пряжи, с опушкой из собачьего меха, застегивающийся на пуговицу. Последний носили поверх «шубы» (Шренк 1899. Т. 2: 260. Табл. XLIV, фиг. 1). Тут мы видим явное китайское влияние, однако исполнен панцирь из подручных материалов. Доспех из растительных волокон, имеющий южное происхождение (Ratzel 1887: 202), употреблялся на Камчатке. У чукчей подобного панциря не было, поскольку не было подручного материала и навыков плетения.

Кольчуги.В качестве трофеев, взятых от русских или союзных им народностей, чукчи могли носить кольчуги. В 1754 г. чукчи захватили кольчуги у юкагиров (Гурвич 1966: 71). Записка А. Бриля (1792: 372) от 1770 г. упоминает у чукчей и коряков «куяки железные, костяные, також и панцыри» (ср.: Окладников 1948: 36). Вместе с тем доспех, напоминавший о славном подвиге, мог служить своеобразным памятником обладающему им. Кольчуга, снятая с Д. И. Павлуцкого, по-видимому, не использовалась для военных целей, а служила в качестве почетного трофея (Майдель 1894: 264). Подобные трофеи хранились вместе со священными предметами семьи внутри яранги, и чукчи особо гордились ими (Гурвич 1979: 99).

Шлемы.Видимо, чукчи носили шлемы не особенно часто. Обычно защита головы сочеталась с доспехом (см.: Богораз 1991: 84а; Антропова 1957: Рис. 27; ср.: Иохельсон 1997: Рис. 53-54). Однако иногда и воины в латах не имели шлема, обходясь защитным крылом (см.: Антропова 1957: 22; Богораз 1991: Табл. IX, 2). Чукотские шлемы были предназначены, в первую очередь, не для противодействия рубящему или дробящему удару, но для защиты головы от стрел и копий.