Чтение онлайн

Еще один аналогичный пример из истории той же войны. Зимой 1560 г. в Ливонию вторгается очередное русское войско под началом воеводы князя И. Ф. Мстиславского – 5 полков, наряд, 11 воевод и 54 сотенных головы, не считая татарских мурз [185] . Общую численность воинства Мстиславского, по опыту аналогичных походов того времени, можно определить примерно в 15 тыс. или несколько более «сабель» и «пищалей», не считая кошевых-обозных посохи, обслуживавшей артиллерию.

Итак, мы видим, что пятиполковая рать, действовавшая на отдельном направлении, насчитывала в среднем 10–15 тыс., редко больше бойцов (молодинский пример не в счет – князь Воротынский ожидал на «берегу» самого крымского «царя», и «царю» надо было оказать достойный прием и «честь»). Такое войско («большой» разряд) было, если так можно сказать, «стандартной» московской ратью – большая часть выставляемых Иваном Грозным полевых армий имела такую структуру. Но она была довольно громоздка и неповоротлива, будучи обремененной большим обозом и значительным числом «полукомбатантов» и некомбатантов. Поэтому в тех случаях, когда не было необходимости выставлять столь значительное (по тем временам) и дорогостоящее войско, когда нужно было действовать быстро и стремительно, в Разрядном приказе (или сами полевые воеводы) составляли роспись «лехкой» трехполковой рати («малый» разряд).

Естественно, что такое войско имело существенно меньшие размеры, чем рать, отправлявшаяся в поход под предводительством самого государя, или же «стандартная» пятиполковая рать. Расчеты показывают, что, к примеру, отправившаяся в глубокий рейд в Поле летом 1555 г. «лехкая» рать воеводы И. В. Шереметева Большого насчитывала около 1,5 тыс. детей боярских – но отборных, в том числе «кутазников и аргумачников» государева двора, к тому же усиленных казаками и стрельцами. Как следствие, есть все основания предположить, что под началом Шереметева и его товарищей было около 3,5–4 тыс. детей боярских с послужильцами и примерно 1–1,5 тыс. стрельцов и казаков [186] , посаженных на конь, – в сумме 4–5 тыс. «сабель» и «пищалей», а с обозниками-кошевыми – до 7–8 тыс. «едоков».

В другом похожем случае зимой 1553 г. усмирять непокорных черемисов и мордву ходила трехполковая рать под началом князя С. И. Микулинского. Исходя из сохранившегося в разрядных книгах «наградного» списка («и за ту службу посылан от государя с речью и з золотыми к боя-ром и воеводам ко князю Семену Ивановичю Микулинскому с товарыщи и к головам Иван Олександровичь Упин. А в росписи у него написано: подать от царя и великого князя золотые бояром и воеводам, и головам, и дворяном…» [187] ), можно попытаться восстановить примерную численность этого войска. И эти расчеты показывают, что под началом князя С. И. Микулинского со товарищи было порядка 1,5 тыс. детей боярских (и примерно 1–1,5 тыс. их послужильцев), до 1 тыс. татар и примерно с тысячу стрельцов – всего до 4,5–5 тыс. «сабель» и «пищалей».

Спустя пять лет, зимой 1558 г., Иван Грозный и его бояре, вынашивая план посадить на крымском столе «своего» «царя», направили в низовья Днепра судовую рать во главе с перешедшим на службу московского государя князем Д. Вишневецким. Ядро этого войска составили рязанские дети боярские, казаки и стрельцы. И когда князь Андрей Курбский позднее писал, что под началом князя Вишневецкого было 5 тыс. ратных людей (до 1 тыс. детей боярских с послужильцами и 3–4 тыс. стрельцов и казаков) [188] , он вряд ли сильно преувеличил их численность. Список голов рати князя [189] , явно скопированный книжником-летописцем из воеводской «отписки», подтверждает его сведения.

Годом позже трехполковая судовая рать из детей боярских, стрельцов и казаков под началом окольничего Д. Ф. Адашева снова двинулась на Крым по маршруту, проложенному прежде Д. Вишневецким и М. Ржевским, «промышляти на крымскыя улусы». Исходя из списка голов и воевод этого войска [190] , выходит, что под началом Данилы Адашева было около 500–700 детей боярских (и примерно столько же их послужильцев), до 1 тыс. стрельцов и примерно столько же казаков – в сумме 3–4 тыс. «сабель» и «пищалей».

И еще один пример, астраханский. Весной 1556 г. Иван Грозный и бояре, узнав об измене астраханского «царя» Дервиш-Али, решили его примерно наказать – чтобы другим было неповадно, а заодно продемонстрировать потенциальным изменникам, что у Москвы длинные руки. С этой целью государь «отпустил» Волгою «в Асторохань голову стрелецкого Ивана Черемисинова с его стрелцы да Михаила Колупаева с казаки, да с вятчаны велел идти Федору Писемскому; да послал государь в прибавку голову ж стрелецкого Тимофея Пухова сына Тетерина с его стрелцы, да с вятчаны Федора Писемьского, да с ними атаманы многие с казаки» [191] . И хотя относительно размеров подчиненного Черемисинову войска в летописях и разрядных записях ничего не сообщается, но можно попытаться представить, сколько примерно было ратных в «судовой» рати, отправившихся вниз по Волге принуждать Дервиш-Али к повиновению. Из приведенной выше цитаты следует, что под началом Ивана Черемисинова оказались по меньшей мере два стрелецких прибора и один казачий, то есть до 1,5 тыс. ратников. К ним стоит добавить вятчан Федора Черемисинова, а их могло быть около 1 тыс. (во всяком случае, для Полоцкого похода шестью годами позже с Вятки должно было выступить против государевых недругов 500 бойцов и еще 25 пищальников, и это было «вполы прежнего наряду» [192] , да и в летописи говорится, что вятчан возглавляли по меньшей мере два атамана). Одним словом, можно полагать, что под началом нашего героя было порядка 2,5 тыс. ратных людей – сила по тем временам немалая, хорошо оснащенная и вооруженная преимущественно огнестрельным оружием.

Конец ознакомительного фрагмента.