Чтение онлайн

Можно было надеяться, что американцы без возражений санкционируют эту незначительную операцию, проведенную столь удачно. Недовольство в канцеляриях государственного департамента — более жесткой реакции, по нашим предположениям, не могло быть. Однако инцидент вызвал в Соединенных Штатах настоящую бурю негодования. Ее поднял сам Корделл Хэлл, сообщив в коммюнике, что он прерывает свой рождественский отпуск и срочно возвращается в Вашингтон. «Операция, осуществленная на островах Сен-Пьер и Микелон кораблями так называемых свободных французов, — заявил государственный секретарь, — была проведена без ведома Соединенных Штатов и без их согласия». Он заканчивал коммюнике заявлением, что американское правительство «запросило канадское правительство, какие меры оно намерено принять для восстановления на островах статус-кво антэ».

В течение целых трех недель в Соединенных Штатах продолжалась невообразимая шумиха в газетах. Возбуждение общественного мнения перешло всякие границы. Инцидент внезапно представил для американского общественного мнения случай сделать выбор между официальной политикой, которая еще ориентировалась на Петена, и чувствами многих, которые склонялись к де Голлю. Что касается нас самих, то, достигнув своей цели, мы теперь ожидали, что Вашингтон придет к более разумному пониманию вещей…

Так как Черчилль в это время совещался в Квебеке с Рузвельтом, я телеграфировал английскому премьер-министру, чтобы уведомить его о неблагоприятном впечатлении, которое произвела на французское общественное мнение позиция, занятая в этом деле государственным департаментом. Черчилль ответил мне, что он сделает все от него зависящее, чтобы инцидент был улажен. Но при этом он намекал, что в связи с инцидентом ухудшились некоторые благоприятные возможности. Одновременно Тиксье передал от моего имени Корделлу Хэллу успокаивающие разъяснения, в то время как Русси де Саль использовал в этом же направлении весь свой авторитет у американской прессы. Мы постарались также заручиться поддержкой Буллита, последнего американского посла во Франции, который находился тогда в Каире.

Вашингтонское правительство, подвергшееся острой критике в своей собственной стране и вызвавшее молчаливое осуждение Англии и Канады, в конечном счете было вынуждено примириться с совершившимся фактом. Однако прежде чем согласиться на это, Вашингтон попытался прибегнуть к запугиванию, использовав посредничество английского правительства. Но сам посредник не очень-то был убежден в правоте своей миссии. 14 января Иден дважды встретился со мной и только делал вид, что настаивает на том, чтобы мы согласились на нейтрализацию островов, на независимость их администрации по отношению к Национальному комитету и на контроль на месте со стороны союзников. Так как я отказался принять эти предложения, Иден сообщил мне, что Соединенные Штаты намерены послать на остров Сен-Пьер крейсер и два эскадренных миноносца. «Как вы поступите в подобном случае?» — спросил он меня. «Союзные корабли остановятся на границе французских территориальных вод, и американский адмирал отправится завтракать к Мюзелье, который, конечно, будет в восторге». — «А если крейсер войдет в территориальные воды?» — «Наши корабли сделают положенное предупреждение». — «А если он не остановится?» — «Это было бы большим несчастьем, потому что в таком случае наши будут стрелять». Иден всплеснул руками. «Я понимаю вашу тревогу, сказал я ему в заключение с улыбкой, — но я верю в демократические державы».

Ничего не оставалось, как поставить на этом точку. 19 января Корделл Хэлл принял Тиксье и без всякого видимого неудовольствия стал развивать перед ним основы своей политики, которой он следовал до настоящего времени. Немного спустя он принял к сведению и ответ, который я ему направил. 22 января Черчилль, возвратившись в Англию, просил меня посетить его. Я был у него с Плевеном. Премьер-министр, с которым находился Иден, предложил нам от имени Вашингтона, Лондона и Оттавы соглашение, по которому все оставалось на островах Сен-Пьер и Микелон в том положении, какое там создалось после их присоединения. Но в обмен на это мы должны были согласиться, чтобы три правительства опубликовали коммюнике, которое в какой-то степени спасет престиж государственного департамента. «После чего, — заявил нам английский министр, — никто уже не будет вмешиваться в это дело». Мы согласились. Однако никакого коммюнике опубликовано не было. Мы сохранили за собой острова Сен-Пьер и Микелон, и все разговоры со стороны союзников по этому поводу прекратились.

Впрочем, какова бы ни была юридическая позиция Вашингтона, какие бы чувства они к нам ни питали, вступление Соединенных Штатов в войну вынуждало их сотрудничать со «Свободной Францией». Прежде всего это пришлось сделать на Тихом океане, где в связи с молниеносным продвижением японцев наши владения в Новой Каледонии, а также Маркизские острова, острова Туамоту, острова Общества и даже Таити со дня на день могли сыграть существенную роль в стратегических замыслах союзников. Некоторые из этих островов уже были использованы в качестве авиационных и военно-морских баз. Кроме того, союзников очень интересовал каледонский никель, имеющий огромное значение для производства вооружения. Вскоре американцы поняли выгоды, которые давало соглашение с нами. Выгоды эти были взаимными, ибо в случае опасности мы одни не смогли бы оборонять свои острова. Поэтому Национальный комитет по собственной инициативе и заблаговременно решил удовлетворить все просьбы американцев в отношении наших владений в Тихом океане, но при единственном условии, что они будут уважать суверенитет Франции и нашу власть.

Однако прежде всего необходимо было, чтобы эта власть должным образом осуществлялась на местах. Это было не легко, принимая во внимание крайнюю отдаленность и разбросанность наших островных владений, а также недостаток средств, характер населения, хотя и весьма привязанного к Франции, что оно и доказало своим присоединением к нам, но, с другой стороны, неспокойного и легко поддающегося интригам, вызываемым местными и иностранными интересами. Кроме того, из мобилизованных элементов населения большая часть лучших солдат покинула по моему распоряжению Океанию, чтобы сражаться в Африке, в рядах вооруженных сил «Свободной Франции». Так, например, на Восток был послан под командой подполковника Броша прекрасный и доблестный Тихоокеанский батальон и другие подразделения. Конечно, это участие наших владений в Океании в битвах за освобождение Франции приобретало особое значение. Но непосредственная оборона наших островов в Тихом океане от этого пострадала. Наконец, события военного времени совершенно дезорганизовали экономическую жизнь этих далеких владений. В общем было необходимо создать в Океании как можно более централизованную и сильную власть.

Весной 1941, когда Леклерк присоединил к нам Камерун, я решил послать в Океанию в инспекционную поездку генерал-губернатора Брюно, который оказался без должности. Но у Брюно происходили столкновения, и иногда очень резкие, с нашими чиновниками, которые обвиняли его, и, возможно, не без оснований, в стремлении вместе со своими друзьями вытеснить их. Папеэте превратился в арену трагикомических инцидентов. Там можно было, например, наблюдать, как губернатор, генеральный секретарь и английский консул были арестованы по распоряжению Брюно. В то же время в Нумеа губернатор Сото относился к Брюно с открытым недоверием.

Необходимо было принять экстренные меры. В июле 1941 я назначил капитана 1-го ранга (впоследствии адмирала) Тьерри д’Аржанлье Верховным комиссаром наших владений в Тихом океане со всеми гражданскими и военными полномочиями. Ему вменялось в обязанность «в полной мере и решительно восстановить власть „Свободной Франции“, использовать в целях войны все ресурсы, которые там имеются, и, действуя совместно с союзниками, обеспечить оборону французских территорий в связи с возможным возникновением непосредственной угрозы».

Я питал к д’Аржанлье полное доверие. Его благородство и твердость характера делали этого человека способным преодолеть все интриги. Его способности командира были лучшей гарантией, что все наши средства будут применяться с должной энергией и с большим знанием дела. Теперь ему было где применить и свои недюжинные дипломатические способности. По своему характеру и, если можно так выразиться, по своему призванию он понимал борьбу «Свободной Франции» как своего рода крестовый поход и совершенно правильно считал, что этот крестовый поход должен осуществляться умело.

В распоряжение Верховного комиссара тихоокеанских владений были предоставлены легкий крейсер «Триомфан» и посыльное судно «Шеврей». Д’Аржанлье принялся приводить дела в порядок, начиная с острова Таити. Губернатором был назначен Орселли, в то время как Брюно и его «жертвы» были посланы объясняться в Лондон. А так как положение дел на всем Дальнем Востоке продолжало ухудшаться, д’Аржанлье понял, что к его первоначальному заданию нужно было присоединить и обязанность координировать деятельность наших представителей как в Австралии, Новой Зеландии и Китае, так и в Гонконге, Сингапуре, Маниле и Батавии. В то же самое время Эскарра, уже получивший среди китайцев известность как юрист и специалист по международному праву, отправился в Чунцин, чтобы вновь установить связь с маршалом Чан Кайши [154] и подготовить восстановление официальных отношений.

И вдруг в начале декабря пожар войны охватил Тихий океан. После неожиданного нападения на Пёрл-Харбор, имевшего ужасные последствия, японцы высадились в Британской Малайе, в Голландской Индии, на Филиппинах и овладели Гуамом, Уэйком и Гонконгом. В начале января они окружили в Сингапуре английскую армию, которая вскоре вынуждена была капитулировать. Одновременно была занята Манила. Макартур [155] был осажден на Батаане. То, что мне было известно об этом генерале, вызывало большое уважение к нему. Однажды я направился к Джону Уайнанту, послу Соединенных Штатов в Лондоне, умному и благородному дипломату, и заявил ему следующее: «Как солдат и союзник я обязан вам сказать, что потеря Макартура была бы большим несчастьем. В нашем лагере не так уж много первоклассных военачальников. Он принадлежит к их числу. Нам нельзя терять его. Однако мы неминуемо его потеряем, если правительство не прикажет ему лично покинуть Батаан на моторной лодке и пересесть затем на гидросамолет. Я считаю, что такой приказ необходимо дать, и прошу вас сообщить мое мнение по этому вопросу президенту Рузвельту!» Мне не известно, оказало ли мое вмешательство влияние на принятое в отношении Макартура решение, но некоторое время спустя я был рад узнать, что Макартуру удалось достигнуть Мельбурна. В конце декабря угроза нависла над Новой Каледонией. Положение еще больше усугублялось тем, что Новая Каледония прикрывала собой Австралию, главный объект наступления врага. Между тем 22 декабря, предвидя оккупацию японцами наших островов в Океании, Виши назначило адмирала Деку [156] Верховным комиссаром французских владений в Тихом океане, желая, несомненно, при поддержке агрессора вернуть под свою власть наши владения. Адмирал не переставал призывать по сайгонскому радио население Новой Каледонии к бунту против «Свободной Франции». В то же время д’Аржанлье, которому приходилось преодолевать всевозможные трудности и выносить неприятности, направлял мне донесения, полные энергии, но не слишком обнадеживающие. Что касается лично меня, то, не переставая выражать ему свою уверенность, что ему удастся по крайней мере спасти честь Франции, я отдал приказ направить в Нумеа кое-какие резервы, которыми мы располагали: командный состав, морские орудия, вспомогательный крейсер «Кап де Пальм» и, наконец, «Сюркуф», от которого можно было ожидать эффективных действий в Тихом океане ввиду его качеств подводной лодки большого радиуса действия. Но, увы, в ночь на 20 февраля у входа в Панамский канал эта самая большая в мире подводная лодка столкнулась с торговым пароходом и пошла ко дну со своим командиром, капитаном 2-го ранга Блезоном, и командой, насчитывавшей 130 человек.