Чтение онлайн

— Например, дом-работа, работа-дом. Старайтесь избегать людных мест, — вставляет Насонов.

— Сумеете? — спрашивает полковник.

— Нет вопроса, — отвечаю я, чувствуя, как учащенно бьется мое сердце.

— Значит, так, — продолжает полковник, — если верить ходу противника, то он должен взять у вас материалы из рук в руки, а наша цель — поймать его с поличным, то есть в момент их передачи. Не исключено, что противником может быть применен и другой способ. Игра продолжается. В любом случае мы не должны упустить шанс… не должны. — Полковник при этих словах сделал паузу, а затем сказал: — Запомните, мы будем рядом. О деталях операции вам подробно несколько позже расскажет капитан Насонов. — И, обращаясь к нему, закончил: — Я жду вас в управлении.

После тщательного инструктажа, который провел со мной капитан Насонов, прошла неделя. Всего неделя, а мне она показалась вечностью. Я тщательно следовал тому распорядку, который был мне рекомендован.

Мои волнения не прекращались даже дома, не говоря уже, когда я оказывался на улице. Ответственность за столь важную операцию, которой придавали чекисты такое большое значение, тяжким грузом ложилась на мои плечи. Я в ней был главной пружиной. Расчет во многом строился на мою смекалку, находчивость и, если хотите, смелость. Справлюсь ли? Оправдаю ли надежды чекистов, то доверие, которое мне они оказывали и оказывают сейчас? Должен, обязан, внушаю себе каждую минуту, а волнение все больше и больше овладевает мною. Нет, так нельзя. Принимаю тазепам. Чувствую, помогает. Становлюсь спокойнее. Проходит напряженность. Нет, я не боюсь опасности, наоборот, жду ее, хочу ее, чтобы доказать, на что способен…

Началась вторая неделя. Выхожу из дому. Внимательно всматриваюсь в идущих навстречу мне людей, краем глаза охватываю пространство по сторонам. Все буднично, привычно и знакомо, как всегда. Вот метро. Вот место, где встретила меня Фани. Напружинившись, прохожу мимо него. А вдруг сейчас здесь повторится встреча?

«Запомните, мы будем рядом», — успокоительно мелькнули слова полковника Подзорова. «Мы будем рядом…» А где же они?

Идя с работы мимо книжного киоска, увидел очередь за «Вечеркой». Не знаю, почему, решил и я купить газету. Подошла моя очередь.

— Гражданин, вы обронили конверт, — вдруг слышу я голос стоявшей сзади меня женщины. И ее рука слегка коснулась моего плеча. Я поднимаю конверт, хотя знаю, что никакого конверта со мной не было, и вижу, как от меня удаляется женщина. Тут же даю условный знак чекистам. Отхожу от киоска. Заглядываю в конверт. Там пусто. Что за черт! Осматриваю конверт. На лицевой стороне в разделе «Куда» читаю: «Улица… дом…», а в разделе «Кому»: «Автомашина «такси» №…» Несколько секунд соображаю, что бы это значило. «Конечно, это мне», — решаю я, оглядываясь по сторонам. А если это случайное совпадение? Где же капитан? Где же полковник? Как их не хватает мне сейчас. Но делать нечего, надо рисковать. И я направляюсь по адресу, указанному на конверте. «Неужели начинается»? — думаю я и чувствую, как мне не хватает воздуха. И тут я вспомнил об аутогенной тренировке. Мысленно повторяю: «Все будет хорошо. Я спокоен. Меня ничто не волнует. Я спокоен». Повторил несколько раз. Кажется, полегчало.

В троллейбусе я увидел капитана Насонова. Наши взгляды встретились. Я ему моргнул, давая понять, что имею важное сообщение. Он понял меня, и мы двинулись друг другу навстречу. Когда поравнялись, я сунул ему в руку конверт и тут же вышел на очередной остановке. Начал осматриваться, не следят ли за мной. Вроде бы ничего не заметил подозрительного, и я направился по адресу.

Вот и названная улица. Малоосвещенная, тихая, пустынная. На середине ее стоит автомашина «такси». Все ближе и ближе подхожу к автомашине, а сердце бьется все громче и громче. Вот и «такси». С трудом различаю номер. Все, как указано на конверте. В машине рядом с таксистом сидит мужчина, его рука высунулась из бокового ветрового стекла. Когда я поравнялся с ним, он протянул руку ко мне. Я сую ему в руку пакет. И в это самое время откуда-то появляются чекисты. Я, как и было условлено, бросаюсь бежать. Бегу и вижу, как поперек улицы разворачивается автомашина, преграждая путь «такси». Все. Дело сделано.

Никогда в своей жизни я не бежал так радостно, быстро и со слезами на глазах от охватившего меня счастья исполненного долга.

Через три дня мне на работу позвонил Насонов, и вечером мы встретились с ним на старом месте. В квартире был и полковник Подзоров. Меня чекисты встретили почти торжественно. Я мельком бросил взгляд в комнату и увидел празднично убранный стол.

— Уважаемый Алексей Иванович, наступила очередь и нам наконец-то «подбить бабки», или, как говорили римляне, «Финис — коронат опус» — «Конец — делу венец». Читайте результаты нашей с вами работы. — И полковник протянул мне газету «Известия», где сообщалось о выдворении из пределов Советского Союза одного из сотрудников иностранного посольства, который «за деятельность, несовместимую со статусом дипломатического работника, объявляется персона нон грата».

— Это и есть Крот, — добавляет, улыбаясь, Насонов.

Я смущенно перевожу взгляд то на Подзорова, то на Насонова.

— Наше руководство, отмечая большую помощь, оказанную вами органам госбезопасности в разоблачении враждебной деятельности иностранной разведки, и добросовестное исполнение гражданского долга, объявило вам благодарность. Позвольте поздравить вас.

— Служу Советскому Союзу! — отвечаю я по-солдатски и чувствую, как у меня невольно подкашиваются ноги от охватившего меня волнения.

— Сердечно поздравляю! — говорит Насонов, обнимая меня за плечи.

— А теперь прошу к столу, — говорит Подзоров.

Из разговора за столом я узнал, почему Крот не рискнул взять материалы на вокзале. Оказывается, его спугнул милиционер, случайно задержавшийся в это время около камер хранения. Все последующие дни, вплоть до встречи в «такси», я подвергался тщательной проверке со стороны Крота.

В моей жизни это был самый радостный, самый счастливый и памятный день. И очень дорогими для меня были последние слова, сказанные капитаном Насоновым:

— Помните, Алексей Иванович, вы по-прежнему находитесь в строю.

Как хорошо быть в строю!

Город спит. Уже недалеко до рассвета. В бойкой и шумной жизни его магистралей это, пожалуй, самый безмятежный час.

Алексею Петровичу Павленко кажется, что он проснулся от тишины. Он выходит на балкон покурить и долго стоит у перил, глядя на знакомые кварталы, теряющиеся в смутно мерцающей мгле.

Он хорошо знает этот город еще с предвоенной поры, любит мозаику его кварталов, простор новых улиц и площадей, стройные силуэты тополей вдоль проспекта, бессонные огни вокзала, дальнюю колоннаду заводских труб.

Завод... Когда-то Павленко сам привычно входил в механический цех, к своему продольно-строгальному станку, рассматривал чертежи заданных деталей и, включив станок, следил, как, подобно маленькому плугу, резец весело и быстро ведет по металлу сверкающую борозду.

В те годы завод был совсем маленький, такой, каким его построил заезжий бельгийский купчина. Позже, в тридцатых годах, рядом с приземистыми зданиями старых цехов торжественно встали железобетонные громадины, стеклянные вершины которых были видны издалека.