Чтение онлайн

Груздев, мне показалось, слушал меня с интересом. И кивнул. А я дальше свою мысль развиваю:

– Тут ведь какая штука? У Жеглова, может, и действительно глаз на что-то замылился. Да и характером вы не сходитесь, ну прямо как кошка с собакой, черт побери! Вы мне-то хоть поверьте: не собираюсь я вас делать козлом отпущения. Виноваты – ответите. Невиновны – идите, как говорится, с миром. Но я хочу разобраться. Понимаете – ~разобраться~.

– Но вы же не верите ни одному моему слову, – нерешительно сказал Груздев.

– И не надо! – горячо сказал я, – На что нам верить, не верить – нам надо ~знать~. Вы мне тоже можете не верить, будем только на факты ориентироваться. Ну, еще… на здравый смысл.

– Хорошо. Если на здравый смысл, давайте попробуем, – согласился Груздев. – У меня тогда сразу вопрос, как раз на здравый смысл. Я, собственно, по этому поводу вас и вызывал.

– Слушаю, – сказал я;

– Мне предъявили заключение экспертизы, из которого следует, что из моего пистолета выстрелили нестандартной пулей, так, нет?

Я подтвердил, не подозревая еще, куда он клонит. А он продолжал:

– При вас во время осмотра в шкафу нашли пачку фирменных патронов "байярд", если вы помните, я сам указал, где они лежат. Теперь скажите на милость вы, человек военный, зачем же мне, имея фирменные патроны, заряжать пистолет нестандартным, рискуя, что его в самый ответственный момент перекосит, заест и тому подобное. А? Не знаете? Так я вам отвечу: настоящий убийца не знал, где патроны, и зарядил пистолет первым попавшимся, более или менее подходящим по размеру! Ясно?

– Допустим. Но вот как вы объясните, что пистолет обнаружен в вашей новой квартире?

– Вот! Вот это вопрос вопросов, – задумчиво сказал Груздев. – Им вы меня наповал бьете. Но при желании можно ответить и на него. Я уже ответил – не знаю. А вам – вам надо искать как следует…

Хитер он, конечно, бесовски хитер – я это давно заметил!

– Мы и ищем. И кое-что уже нашли. Поэтому товарищ Жеглов и спрашивал вас про Фокса, – сказал я.

– Я не знаю никакого Фокса! – горячо воскликнул Груздев. – Поверьте, я бы сразу сказал… Я только догадываюсь, что это у него нашли браслет Ларисы – в виде ящерицы. Так или нет?

Все-таки Груздев не тот человек, с которым можно на откровенность идти. И я сказал:

– Это вы не совсем в точку попали, но, как у нас на фронте говорили, действия ведете в правильном направлении.

– Хорошо, – кивнул Груздев, – не хотите говорить, не надо. Но вы же сами предложили разбираться с точки зрения здравого смысла…

– И, главное, фактов, – вставил я.

– И фактов. Но начнем со здравого смысла. Вы во всяком случае исходите из того, что убийца – я. И уже все факты рассматриваете под этим углом зрения. Вы, может быть, этого не знаете, но в науке существует способ доказательства от противного. Допустите на десять минут, что я к этому делу не причастен…

– Да как же это я могу допустить!.. – взвился я.

– Подождите, подождите. Я же говорю, на десять минут. Ну что вам стоит?

– Хорошо, допустим.

– Если это допустить, вся ваша система доказательств начнет рушиться, как карточный дом, – сказал Груздев.

Я вспомнил, как уже пытался сегодня связать все наши факты, чтобы подпереть обвинение Груздева, и как эти подпорки все время ускользали из рук, шатались, не хотели стоять на месте. Ну пусть теперь он их попробует на прочность. Но сказал бодро:

– Интересно поглядеть, как это у вас получится?

– Сейчас увидите, – пообещал он и начал: – Уже на первом допросе вы исходили из того, что, ненавидя Ларису, я решил избавиться от нее. Я действительно любил ее когда-то, но… Долго рассказывать, что там и как у нас происходило, но любовь выгорела – вся, дотла. Вы считаете, что антипод любви – ненависть. Но, поверьте, это вовсе не так! Настоящий антипод любви – равнодушие… И ничего, кроме равнодушия, Лариса у меня в последнее время не вызывала. Квартира… Квартира, как вам известно, моя, и вопрос ее обмена был лишь вопросом времени. Кстати, известно ли вам, что Лара хотела вернуться к матери, но именно я решил оставить ей часть своей площади? Если нет, спросите у Наденьки, у их матери – они подтвердят. Неужели я произвожу впечатление человека столь нетерпеливого и к тому же столь жестокого, что мне легче убить, чем подождать месяц-два? – Груздев внимательно смотрел на меня, рассчитывая увидеть, какое впечатление производят его слова, но я хоть и думал, что наши мнения здорово совпадают, просто он до конца эти вещи закругляет и додумывает, но виду не подавал, сидел и слушал – давай, мол, излагай, раз условились…

Я протянул Груздеву папиросу, он поблагодарил кивком, заломил мундштук по-своему – стабилизатором, прикурил и продолжал:

– Важной уликой против меня вы считаете заявление этого алкоголика Липатникова о том, что он меня видел на лестнице. Но я вам еще раз говорю: я был там не в семь часов, а в четыре! И Ларису дома не застал, поэтому и написал записку… Я не знаю, как мне это доказать, но помогите мне! В конце концов, почему слова Липатникова ценнее, чем мои? Но ему вы верите безоговорочно, мне же вовсе не верите…

– Ваш сосед – человек незаинтересованный, – подал я голос.

– Ну, допустим. Но он ведь только человек, эраре гуманум эст – человеку свойственно ошибаться… Тем более, как это положено, всех соседей расспросите, осмотрите его часы, – может быть, они врут, – еще что-нибудь сделайте! Только делайте, не сидите сиднем, успокоившись на одной версии. Еще раз мою жену допросите, квартирохозяйку, сопоставьте их рассказы – тут миллиграммы информации могут сыграть счастливую или роковую роль…

– Хорошо, – перебил я его. – Я обещаю вам еще раз все это проверить досконально. Но вы отвлеклись…

– Да. Действительно… – Груздев тряхнул головой, словно освобождаясь от порыва чувств, который он себе только что позволил. – Главная улика против меня, просто-таки убийственная, – этот злосчастный "байярд"…

– Еще и страховой полис… – напомнил я.

– И этот дурацкий полис, о существовании которого я даже не подозревал! Если предположить, что я не имею отношения к убийству…

– То выходит, вы прямо так и сказали Жеглову, что мы их вам подбросили, – встрял я. – А зачем – вы об этом подумали? Наши ребята каждый день жизнью рискуют…

– Подумал, – сказал Груздев твердо. – Вероятно, я был не прав. Не вдаваясь в обсуждение ваших моральных качеств, я подумал, что для того, чтобы эти вещи мне подбросить, вы должны были иметь их сами… А это уже маловероятно. Значит, их подбросил мне убийца, и отсюда следует, что он меня знал. Вот в этом направлении вам и надо искать…

Я невольно усмехнулся: войдя в роль, Груздев начал давать мне указания, будто он сам был моим начальником, а не Глеб Георгиевич Жеглов. Наверное, что-то такое есть в моем характере, если все вокруг меня, только познакомившись, уже пробуют мною командовать. Но я, честно говоря, командиров таких самозванных недолюбливаю, с меня тех хватает, которые по уставу положены. Потому я и сказал Груздеву: