Чтение онлайн

8 мая Геринг выехал навстречу наступавшим американским войскам, надеясь встретиться с верховным главнокомандующим союзными войсками американским генералом Д. Эйзенхауэром, чтобы договориться с ним об условиях капитуляции Германии, хотя не имел на то никаких полномочий и никого, кроме себя, не представлял. Не зная реально сложившейся обстановки, Геринг решил действовать в своей обычной манере — наглый волюнтаризм, густо замешанный на авантюризме. А обстановка к этому времени сложилась следующая. Немецко-фашистские войска на Западном фронте уже несколько дней назад полностью прекратили сопротивление и в массовом порядке сдавались в плен. Еще 5 мая капитулировала действовавшая в Баварии группа армий «Г» (генерал Ф. Шульц). В ночь на 7 мая представители правительства Деница подписали с верховным командованием союзников на Западе предварительный протокол о капитуляции Германии. Так что вести в данной ситуации какие-то переговоры и о чем-то договариваться было уже поздно. Тем более союзникам было хорошо известно официальное положение Геринга, не обладавшего никакими властными полномочиями и являвшегося по существу самозванцем.

В тот же день он был задержан американцами на дороге из Маутерндофра в Берхтесгаден (северо-западная Австрия), а через несколько дней арестован. В качестве одного из главных военных преступников предан суду Международного военного трибунала в Нюрнберге. Во время следствия и суда являлся самым важным подсудимым. Геринг прекрасно осознавал свое положение второго (после Гитлера) лица в Третьем рейхе и охотно играл роль лидера среди других главных обвиняемых павшего в Германии нацистского режима, хотя некоторые из представших перед судом нацистских главарей и высказывали по отношению к нему откровенное презрение. Но патологическое тщеславие не оставляло «наци № 2» даже на скамье подсудимых. В ходе процесса выяснилось, что роль Геринга как государственного деятеля и особенно военачальника высшего ранга во многом была сродни бутафорской. Занимая большое количество высших должностей в государстве, он исполнял возложенные на него обязанности крайне небрежно, перепоручал всю работу своим подчиненным и не осуществлял должного контроля за их деятельностью. Огромное количество проходящих через него документов, в том числе и особой важности, он подписывал, даже не читая их. Тем не менее на суде, надо отдать ему должное, Геринг не пытался отрицать свою ответственность за все подписанные им документы и переложить вину на кого-то другого.

Свою защиту во время суда Геринг вел довольно умело, проявлял большую находчивость и изворотливость, не раз ставил своих обвинителей, особенно американца, в весьма затруднительное положение. В отличие от некоторых других подсудимых, Геринг ни разу и ни в чем не пытался свалить ответственность на Гитлера или прикрыться его именем. Как правило, всю ответственность он смело брал на себя и всем своим поведением стремился подчеркнуть не только свою значимость в истории Третьего рейха, но и свою преданность Адольфу Гитлеру и делу национал-социализма. Такую линию поведения Геринга не смогло поколебать даже напоминание о том, что в последние дни войны Гитлер обвинил его в государственной измене, и только благодаря стечению обстоятельств он сумел избежать неминуемой расправы. Никаких смягчающих обстоятельство в деле Геринга трибунал не нашел и приговорил его к смертной казни через повешение. Поздним вечером 15 ноября 1946 года, за 2 часа до казни, назначенной на 1.00 16 октября, бывший рейхсмаршал покончил жизнь самоубийством, проглотив ампулу с цианистым калием. Уйти от заслуженного возмездия Герингу помогла небрежность американских властей, предоставивших ему некоторые привилегии как экстраординарному заключенному. Достаточно сказать, что за все время пребывания в тюрьме Геринга ни разу не обыскали как следует. Кремация тела Геринга была проведена в бывшем концлагере Дахау, где еще сохранялась единственная печь для сжигания трупов. По решению Международного военного трибунала прах бывшего рейхсмаршала был сброшен в мусорную яму.

Среди гитлеровских фельдмаршалов Геринг занимает особое положение. По возрасту он относился к их младшему поколению, но по своему служебному положению в иерархии Третьего рейха имел перед всеми большое преимущество, а для некоторых из них являлся еще и прямым начальником. Став генерал-фельдмаршалом еще до войны в 45-летнем возрасте, Геринг более двух лет (1938—1940) был единственным действующим фельдмаршалом в германской армии и, естественно, являлся старшим среди военачальников Третьего рейха, профессионализм, командный и служебный опыт которых не шел ни в какое сравнение с «военными дарованиями» капитана запаса и новоявленного фельдмаршала. Но такова была воля фюрера, вручившего фельдмаршальский жезл бывшему летчику, ставшему «наци № 2». Будущие полководцы Третьего рейха не могли в то время еще и мечтать о столь высоком воинском звании, как генерал-фельдмаршал. Все они прекрасно понимали, что фельдмаршальское звание «наци № 2» не более чем бутафория, тешившая безграничное тщеславие бывшего летчика, ставшего, по прихоти судьбы, вторым после Гитлера человеком в нацистской Германии. А что касалось его военных способностей, то никто из них никаких иллюзий на этот счет не питал. Уже в то довоенное время никчемность Геринга как военачальника крупного масштаба была очевидна и вызывала лишь презрительную усмешку у военных профессионалов. Никаких заблуждений на этот счет не питал и сам фюрер, решительно пресекший в 1938 году претензии Геринга на посты военного министра и главнокомандующего вооруженными силами.

Но, с другой, стороны Геринг являлся старым и притом ближайшим соратником Гитлера по партии, и последний не мог этого не учитывать. Он был вынужден постоянно лавировать между непомерными амбициями своего чрезвычайно честолюбивого заместителя, причислявшего себя к «военному сословию» и жаждавшего на этом основании все новых чинов и наград, и его деловыми качествами, уступая в одном, менее значительном (как чипы и награды), и нейтрализуя претензии своего «партайгеноссе» в другом, более важном, не допуская дальнейшего расширения его властных полномочий, т. к. он явно не справлялся и с уже имевшимися у него. Немалые опасения фюрера вызывала и неуемная жажда власти у Геринга. Вместе с тем Гитлеру приходилось закрывать глаза на многое, что касалось личности и поступков «партайгеноссе» Германа Геринга.

Как и другие высшие военачальники Третьего рейха, Геринг начал свою военную карьеру кадровым офицером кайзеровской армии, закончив военное училище накануне Первой мировой войны. Он отважно сражался в годы Первой мировой войны сначала в пехоте, а затем в авиации, прославился как один из лучших летчиков-истребителей германской авиации, был удостоен почетного звания воздушного аса, отмечен высокими боевыми наградами. В конце войны командовал самым знаменитым из авиационных подразделений германской армии — истребительной эскадрилией «Рихтгофен».

После поражения Германии в Первой мировой войне, демобилизации кайзеровской армии и ликвидации германской военной авиации не пожелал изменить своим монархическим принципам и перейти на службу в республиканскую армию, хотя путь туда как заслуженному боевому офицеру, притом молодому офицеру, ему был открыт.

Примкнув затем к национал-социалистскому движению, Геринг быстро занял в нем лидирующее положение, стал одним из ближайших сподвижников Гитлера и оставался им около 23 лет. Вместе с Гитлером Геринг прошел весь путь нацистской партии (НСДАП) — от небольшой местечковой организации национал-социалистов до правящей партии одной из крупнейших держав мира.

Карьера Геринга в рядах этой партии была фантастической. Сразу же с приходом нацистов к власти он становится министром, из капитана запаса производится в полные генералы, а спустя 5 лет — в генерал-фельдмаршалы. Проходит еще 2 года, и Геринг получает особое, специально для него учрежденное звание рейхсмаршала, которое считалось выше фельдмаршальского.

В считанные годы он становится одним из богатейших людей не только в Германии, но и в Европе, власть его почти безгранична — только фюрер мог требовать от него отчета.

Но это была, так сказать, внешняя сторона фасада. То, что скрывалось за ним, было не таким уж радужным. Как известно, власть развращает человека, а неограниченная власть развращает абсолютно. Не избежал такой участи и Геринг, начавший свое поприще, по образному выражению одного своего современника, как «честный солдат». Если в начале своей политической карьеры это был бодрый, энергичный, находчивый и целеустремленный человек, то с течением времени его практическая деятельность стала отличаться пассивностью, неорганизованностью и полным отрицанием очевидных реальностей. Занимая непомерное для одного нормального человека количество всевозможных постов и должностей, Геринг не мог, да видимо, и не очень хотел сосредоточиться хотя бы на каком-то одном из участков своей «многогранной» деятельности. Он выполнял в основном лишь представительские функции, ни во что особо не вникая, рассматривая свои бесчисленные должности как своего рода синекуру и предпочитая вести праздную жизнь сибарита. К тому же в силу своего властного характера Геринг не терпел никаких возражений со стороны подчиненных. Положение усугублялось его частым физическим недомоганием и болезненным состоянием, а также наркотической зависимостью. В результате — провал следовал за провалом. Этим пользовались многочисленные явные и тайные недруги «преемника фюрера», чтобы подорвать его влияние и дискредитировать в глазах Гитлера.

Наиболее могущественными из врагов Геринга в высшем эшелоне власти, с которыми он ничего не мог поделать, были Гиммлер, Геббельс и Борман. Деловые качества своего преемника, его несостоятельность как государственного и военного деятеля не являлись секретом для Гитлера. Но старая дружба и, главное, преданность Геринга, в которой Гитлер открыто никогда не сомневался, долгое время играли решающую роль в его отношениях с этим человеком. Прозрение фюрера наступило лишь во время войны. Поражение люфтваффе в «битве за Англию», затем — в битве под Москвой и, наконец, катастрофа под Сталинградом окончательно убедили Гитлера в несостоятельности Геринга как главнокомандующего германскими ВВС и ответственного за экономику страны. Влияние рейхсмаршала серьезно пошатнулось, его авторитет в руководящих кругах Третьего рейха резко упал. Однако расстаться с ним Гитлер не решился. Полномочия Геринга были существенно урезаны, но все свои посты он тем не менее сохранил. И только требование Геринга в последние дни войны, хотя и изложенное в раболепных выражениях, передать ему полномочия главы государства вывели Гитлера из себя. Но и здесь большую роль сыграл давний недруг Геринга Борман, представивший фюреру радиограмму рейхсмаршала как ультиматум, а его поступок квалифицировавший как государственную измену. «Мне уже давно известно, что Геринг погряз в разврате, — в ярости кричал фюрер, — опустился и стал наркоманом!» Однако предложение Бормана о немедленном расстреле Геринга он сразу же и без колебаний отклонил. «Нет, нет, не то, — отрезал Гитлер, — я лишу его всех должностей и права быть моим преемником». Несмотря на глубокое разочарование в преданности своего старого соратника, Гитлер все же и на этот раз не решился на крайние меры по отношению к Герингу, хотя окружение и упорно подталкивало его к этому.

Герингу нельзя отказать в личной храбрости, мужестве и решительности. Он обладал прекрасной памятью и быстрой сообразительностью, умел располагать к себе людей, производя впечатление простодушного и общительного человека. Пользовался большим авторитетом в люфтваффе, особенно среди летчиков. В то же время ему были присущи такие отрицательные качества, как жестокость, тщеславие и жадность. Геринг являлся вдохновителем и организатором многих преступных акций нацистов, совершенных ими в предвоенное время и особенно в годы Второй мировой войны. Его действия отличались не только жестокостью, но и вызывающей наглостью и цинизмом по отношению к нормам международного права и обычной человечности. Он действовал так, как будто бы никакие законы для него не писаны и никаких моральных ограничений не существует. И уж во всяком случае вряд ли даже в кошмарном сне допускал возможность того, что когда-нибудь придется держать ответ за все свои деяния перед судом народов.