Чтение онлайн

События 1806 года вновь призвали Понятовского на военное поприще. Пруссия была разгромлена Наполеоном. В ноябре 1806 года преследовавшие остатки прусской армии войска Великой армии Наполеона вступили на территорию Польши. В эти дни прусский король Фридрих-Вильгельм III вспомнил о Понятовском и обратился к нему с письмом, в котором поручил князю обеспечить общественный порядок в Варшаве, сформировав для этой цели в кратчайший срок «гражданскую милицию». Понятовский согласился принять королевское поручение, и был назначен губернатором Варшавы. Но как только французские войска стали приближаться к польской столице и Наполеон пообещал восстановить Польское государство, Понятовский обратился с воззванием к полякам, сходным с прокламацией генерала Домбровского, выпущенной им в Берлине [16] . В нем он призвал соотечественников во имя освобождения своей родины встать на сторону Наполеона в его борьбе против Пруссии и России. Его призыв нашел широкий отклик среди поляков. Они восстали против Пруссии (ноябрь 1806 года). Через несколько дней во главе вновь сформированных отрядов «гражданской милиции» [17] Понятовский встречал у городской заставы передовые части французской армии, возглавляемые маршалом И. Мюратом.

Импульсивный по натуре и не лишенный рыцарственности Мюрат был очарован обходительностью и учтивостью польского аристократа. В донесении Наполеону, сообщая о занятии его войсками Варшавы, он охарактеризовал Понятовского в самых что ни на есть радужных тонах. Маршал заверял своего императора, что этот польский генерал «человек рассудительный», а что касается его симпатий к Пруссии и России, в которых его подозревают, то это не соответствует действительности; на самом же деле князь Понятовский — это «добрый поляк».

Но пылкое послание зятя (Мюрат был женат на сестре Наполеона Каролине) не произвело на Наполеона никакого впечатления. Его политическое недоверие к польскому князю, сформировавшееся на основе данных разведки, поступавших к нему как по военным, так и по дипломатическим каналам, не рассеялось. Более того, в этом мнении его всячески укрепляли недруги Понятовского, поляки, уже долгие годы служившие во французской армии. Они не могли простить князю Иосифу его пассивности в деле освобождения своей родины после подавления восстания Костюшко, принятия им прусского подданства, чинов и наград, полученных от прусского короля. Все это в их глазах ассоциировалось с предательством. Кроме того, «французские поляки», как их тогда называли, опасались, что после возрождения Польши под эгидой Наполеона (а что такое произойдет, в этом они нисколько не сомневались) влиятельный в Польше аристократ Понятовский просто оттеснит их всех, простых шляхтичей, на задний план. Этого они стремились ни в коем случае не допустить. Их, борцов за свободу своей родины, сражавшихся вот уже более десятка лет бок о бок с французами под трехцветными знаменами Республики и императорскими орлами на всех фронтах, включая и затерянный на просторах Атлантики далекий остров Сан-Доминго, Наполеон хорошо знал еще со времен своего Итальянского похода 1796—1797 годов и, естественно, не мог не прислушиваться к их мнению.

В адрес Мюрата полетело грозное послание, явившееся для него чем-то наподобие холодного душа. В нем император резко отчитал маршала за его политическую недальновидность, подчеркнув, что Понятовский — это «человек легкомысленный, непоследовательный и не пользующийся в Варшаве уважением». Вскоре вслед затем состоялась первая встреча Наполеона с Понятовским. Она получилась довольно прохладной. Несмотря на открытый переход Понятовского на его сторону, Наполеон продолжал относиться к нему с недоверием. Через некоторое время произошла их вторая встреча. Будучи горячим сторонником обретения Польшей своей государственности при поддержке Наполеона, Понятовский во время этой встречи открыто заявил императору, что основу возрождения Польского государства он видит в личной власти Наполеона над Польшей или, по крайней мере, в назначении им польским королем одного из своих братьев. Столь откровенно продемонстрированная князем Понятовским лояльность произвела на Наполеона благоприятное впечатление. Его недоверие к этому человеку стало рассеиваться. На этот раз отношение императора к собеседнику было несравненно теплее прежнего. С этого времени судьба Понятовского оказалась неразрывно связана с Наполеоном.

В начале 1807 года Наполеон учреждает в Варшаве так называемую «правительственную комиссию», которая фактически стала исполнять функции Временного правительства Польши. В составе этой «комиссии» Понятовский получает давно желаемый им пост военного министра одновременно с производством его в дивизионные генералы (январь 1807 года). Теперь он никак не зависит от своих влиятельных недоброжелателей из числа «французских поляков», которые все оказались в его подчинении.

После заключения Тильзитского мира (7 июля 1807 года) и образования Великого Герцогства Варшавского Понятовский сохранил свою должность. Кроме того, Наполеон наградил его командорским крестом ордена Почетного легиона. Но вместе с тем князя Иосифа ждало и разочарование: его мечтам не суждено было сбыться. Независимость Польши, о которой он мечтал, оказалась чистой формальностью. Великое Герцогство было присоединено к Саксонии, король которой одновременно стал и великим герцогом Варшавским. К тому же, все еще не совсем доверявший новым польским властям, Наполеон установил над ними жесткий контроль, назначив генерал-губернатором Великого Герцогства холодного и неприступного маршала Л. Даву, который одновременно являлся командующим французскими войсками на территории Польши. У Понятовского отношения с этим маршалом сразу же не сложились. Строгий к себе и окружающим, человек до крайности педантичный и нелицеприятный, Даву управлял вверенной ему страной подобно древнеримскому проконсулу. Он буквально изводил князя Юзефа своей грубостью и постоянными придирками, нередко доходящими до абсурда. Служебные встречи между ними часто завершались скандалом. Причина такого отношения Даву к Понятовскому заключалась в том, что он не доверял ему и подозревал чуть ли не в измене. Соответствующие доклады маршал Даву посылал и Наполеону, открыто высказывая свои сомнения в надежности нового союзника. Вечно хмурому и недоверчивому Даву, к тому же обладавшему очень тяжелым характером, постоянно мерещились всякого рода заговоры и предательства, его буквально преследовала какая-то мания подозрительности. Но Наполеон был доволен усердием своего маршала, ревностно стоявшего на страже его интересов. Но так или иначе благодаря совместным усилиям Даву и Понятовского, польская армия, получившая название Войска Польского, была создана.

В 1808 году французские войска покинули Польшу. К этому времени взаимоотношения Понятовского с Даву заметно улучшились. Большую роль в этом сыграла приехавшая к герцогу Ауэрштедтскому его жена — Луиза-Эме-Жюли (сестра знаменитого генерала В. Леклерка, зятя Наполеона, погибшего от желтой лихорадки в 1802 году на острове Сан-Доминго, где он командовал экспедиционным корпусом), женщина умная, тактичная и очаровательная. Покидая Польшу, Даву передал командование польскими войсками Понятовскому, назначенному Наполеоном главнокомандующим Войском Польским. В своем докладе императору Даву особо подчеркнул, что Понятовский — это «человек чести», на которого можно положиться. Одновременно он направил письмо и Понятовскому, в котором заверил князя в своем неограниченном доверии и уважении к нему. Такой поступок Даву говорил о многом. Получить подобную признательность от «железного маршала» удавалось лишь очень немногим.

Боевым крещением для возрожденного Войска Польского стала война 1809 года с Австрией, в которой Великое Герцогство Варшавское выступило на стороне Наполеона. Противостоявшая полякам (около 20 тыс. человек) австрийская армия эрцгерцога Фердинанда располагала более чем двойным численным превосходством над ними. Поэтому разгромить противника шансов у Понятовского практически не было.

С открытием военных действий австрийские войска сразу же вторглись в Польшу и развернули наступление на Варшаву. Понятовский попытался преградить им путь. 19 апреля 1809 года произошло сражение при Рашине. Атакованная противником одновременно по всему фронту польская армия оказала яростное сопротивление. Все сражались геройски, от главнокомандующего до рядового солдата. Сам Понятовский постоянно находился под огнем противника, вдохновляя свои войска личным примером и пренебрегая опасностью. Все офицеры и генералы его штаба один за другим выбыли из строя, одни были убиты, другие ранены. Но сам он остался невредим, хотя смерть ежеминутно витала совсем рядом. Вражеские пули и ядра проносились так близко, что их пронзительный свист почти не воспринимался, сливаясь в одну сплошную какофонию. Но главнокомандующий оставался невозмутим, его оберегала словно какая-то магическая сила. В решающую минуту сражения он лично повел в атаку последний, еще остававшийся в его распоряжении резерв — батальон 1-го пехотного полка. Однако все усилия поляков оказались тщетными. Силы были слишком неравны, противник просто подавил отважно сражавшихся поляков своей численностью. Польская армия потерпела поражение и вынуждена была отступить. На следующий день враг стоял уже у ворот Варшавы.

Чтобы спасти столицу от разрушений, Понятовский вступил с австрийским командованием в переговоры о сдаче Варшавы. Соглашение было заключено. Но когда австрийцы попытались нарушить его и захватить мосты через Вислу до истечения срока перемирия, то Понятовский решительно пресек их намерение, пригрозив, что в противном случае его войска будут сражаться на улицах города.

После капитуляции Варшавы польская армия отступила на юго-восток от столицы. Заняв район Люблин, Замостье, Сандомир, она создала серьезную угрозу тылам находившейся в Варшаве австрийской армии. Одновременно Понятовский угрожал вторжением в Галицию (тогда ее территория входила в состав Австрийской империи). Австрийцам пришлось срочно оставить Варшаву и отступить в южные районы Польши. Однако теперь их действия были уже не столь удачны. Вытеснив противника из центральных районов Польши, Понятовский нанес ему поражение у Гуры-Кальварии, а затем с помощью русского корпуса князя Голицына овладел большей частью Галиции.

Боевые действия завершились летом 1809 года. По условиям Шенбруннского мира (14 октября 1809 года) потерпевшая поражение в войне Австрия вынуждена была уступить Польше Краков и часть Галиции.

В ходе короткой кампании 1809 года польская армия проявила высокие боевые качества, а ее главнокомандующий князь Понятовский показал себя талантливым военачальником. Наградой от Наполеона за эту кампанию ему стал Большой крест ордена Почетного легиона (высшая награда наполеоновской Франции). Саксонский король наградил его орденом Св. Генриха, а польское правительство — Большим крестом ордена «Виртути Милитари» (высшая боевая награда Польши).

В 1811 году по поручению саксонского короля (он же глава Великого герцогства Варшавского) Понятовский ездил с дипломатической миссией в Париж, но она особого успеха не имела. В войне Наполеона против России в 1812 году Понятовский командовал 5-м (польским) корпусом Великой армии. С началом боевых действий его корпус (35 тыс. человек) входил в состав правофланговой группировки наполеоновской армии, возглавляемой вестфальским королем Иеронимом (младший брат Наполеона — Жером Бонапарт). Первое крупное сражение, в котором приняли участие польские войска в этой войне, было Смоленское [4—6 (16—18) августа 1812 года]. В ходе его Понятовский командовал правым флангом французской армии. Его войска наступали на Смоленск с востока и юго-востока, сосредоточив основные усилия на овладении городскими предместьями Никольское и Раченки. Но в борьбе за них они понесли большие потери, так и не сумев ворваться в город. Впрочем, такая же неудача постигла и французские корпуса, наступавшие на Смоленск с других направлений. Овладеть Смоленском штурмом наполеоновской армии не удалось. Русские войска, отразив все атаки противника, сами оставили объятый пламенем город и продолжили отступление в глубь страны.

В сражении при Бородино [26 августа (7 сентября) 1812 года] корпус Понятовского действовал на правом фланге наполеоновской армии, ведя упорную борьбу в районе Утицкого леса. Сломить стойкое сопротивление оборонявшихся там русских войск и нанести удар во фланг и тыл сражавшимся на Семеновских флешах войскам Багратиона полякам не удалось. И под Смоленском, и при Бородино Понятовский проявил выдающуюся отвагу и большую личную храбрость, действовал умело и решительно, с полным напряжением сил, стремясь во что бы то ни стало выполнить поставленную задачу, но и противник сражался с неменьшей стойкостью и отвагой. Поэтому достигнутый в конечном счете в обоих этих сражениях успех был куплен слишком дорогой ценой. Знаменателен такой факт. После занятия Москвы Понятовский потребовал от своих генералов ни в коем случае не допустить грабежей и мародерства в городе. В своем приказе по корпусу он писал: «Мы пройдем Москву с ее брошенными сокровищами, и никто не покинет рядов, позарившись на них». Данный пример подтверждает, что князю Юзефу были не чужды законы рыцарской чести.