Чтение онлайн

Тридцать один мужчина и восемнадцать женщин были казнены в тюрьме Плетцензее, в Галле, Брандебурге и на стрельбище в берлинском районе Тегель. Семеро подпольщиков были зверски убиты гестаповцами во время следствия. Еще семеро отправлены в «исправительные» концлагеря. Двадцать пять антифашистов из «Красной капеллы» гитлеровские палачи приговорили более чем 130 годам каторги, восемь были отправлены для «искупления вины» на фронт…

Многое из архивов германской разведки времен второй мировой войны стало известным, особенно много секретов было раскрыто в телесериале «Семнадцать мгновений весны». Но разве может сравниться даже самая талантливая киноверсия с документальной откровенностью Вальтера Шелленберга, начальника управления шпионажа и диверсий службы безопасности третьего рейха? Мемуары шефа разведки только в конце XX века, т. е. совсем недавно, вышли в свет.

Исповедь Шелленберга содержит уникальные подробности о подготовке нападения Германии на СССР, о тайных страницах договора Риббентропа — Молотова, хронику операции «Цепелин», сведения, которыми располагала немецкая разведка по «делу Тухачевского»; оригинальны и характеристики главарей фашистской Германии — Гитлера, Геринга, Гиммлера, Гейд-риха.

Я родился в 1910 году, как раз вовремя, чтобы познать ужас первой мировой войны. Мы жили в Саарб-рюкене, и уже в семь лет я впервые испытал бомбардировку во время воздушного налета французских самолетов на наш город. В моей памяти навсегда останется суровая зима 1917 года, холод, голод и нищета.

После поражения Германии в 1918 году французская армия оккупировала Саар. За оккупацией последовал упадок в экономике, из-за чего ухудшилось благосостояние нашей семьи, глава которой был владельцем фабрики роялей. К 1923 году дела складывались настолько скверно, что отец решил переехать в Люксембург, где у него был филиал предприятия. Из семи детей я был в семье самым младшим. Огромное влияние на меня оказала мать, всеми силами стремившаяся воспитать из нас ревностных христиан.

Летом 1929 года поступил в Боннский университет. Первые два года я изучал медицину, а затем занялся правом.

Для того чтобы получить государственную субсидию, по совету адвоката вступил в нацистскую партию. В двадцать три года такие-вещи, как жизненные блага и, скажем, блеск красивой формы, сыграли в моем выборе не последнюю роль. Вскоре я понял, что в действительности служба в СС куда менее радужна, чем я представлял. Впрочем, мне посчастливилось подыскать более подходящее занятие. Выяснилось, что СС должна давать студентам университета нечто большее, чем обычные марш-броски и шагистика, и вскоре мне поручили проводить беседы и читать лекции, главным образом на исторические темы. Именно моя первая лекция, носившая откровенно антикато-лический характер, сразу же привлекла внимание начальника СД Рейнхарда Гейдриха. Он и привлек меня в СД.

…Я всегда считал высококвалифицированных специалистов наиболее важным звеном хорошей секретной службы. Закон о воинской обязанности в военное время позволил мне привлечь на работу в аппарат наиболее способных и одаренных экспертов и ученых, начиная от университетских профессоров и кончая мастеровыми, и превратить его в один из совершеннейших и эффективнейших аппаратов. Моему успеху содействовало то обстоятельство, что я, наряду с рангом бригаденфюрера СС, был наделен дисциплинарными полномочиями армейского командира дивизии — генерал-майора войск СС.

Проблема доставки информации из иностранных или враждебных стран всегда являлась самой основной и болезненной в работе секретных служб. Многие секретные службы передают информацию то ли устно, то ли в письменной форме через курьеров. Но это может привести к потере времени, и в таком случае сведения, достигнув отдела сбора и оценки информации, становятся бесполезными. Более того, передача информации устным путем имеет свои недостатки: окажись курьер недостаточно подготовленным, он из-за потери памяти или недопонимания материала становится источником серьезных ошибок. Письменные сообщения, если они доставляются помимо дипломатического мешка, зачастую должны пройти через контрольно-пропускные погранпункты нескольких стран, а это уже само по себе чревато опасностью. Поэтому беспроволочная радиосвязь является очень важным звеном в нашей секретной службе, равно как в подобных службах других стран. Совершенно естественно, что и враг прибегал к такому виду связи, однако современная специальная аппаратура позволяла с высокой точностью устанавливать местонахождение нелегального передатчика и значительно снижала его эффективность.

Германия добилась в организации службы радиоперехвата исключительных успехов. Мы могли перехватить связь между войсковыми частями и часто подслушивали приказы о движении войск и наступлениях. Мы также прибегали к «переориентировке» захваченных нами тайных передатчиков. Другими словами, мы продолжали пользоваться захваченными передатчиками, но материал готовили и передавали сами, зачастую вводя этим врага в заблуждение по ряду жизненно важных вопросов. Иногда мы доходили в игре до того, что просили врага забросить новых агентов, коды, вооружение, деньги или взрывчатку, наводя тем самым его на мысль, что агентура работает успешно, и принуждая его, таким образом, расходовать впустую большие суммы денег и кадры.

Моей заветной целью было полностью механизировать радиослужбу, что сделало бы излишней длительную подготовку радиооператоров. Насколько это было важно, подтверждает случай с одним агентом, состоявшим в тесном контакте с Ватиканом. Он считал своим долгом, долгом немецкого гражданина и западного европейца, передавать нам важную информацию о России. Но он категорически отказался, давать ее в письменном виде или общаться со мной через третье лицо. Не мог он и ездить в Германию. Пользоваться моим римским передатчиком он боялся, имея в этом очень печальный опыт. Поэтому я попросил моих специалистов изготовить аппарат, которым он мог пользоваться для непосредственной связи со мной.

Через восемнадцать месяцев такой аппарат был готов. Внешне он походил на коробку из-под сигар, да и весил почти столько же. Под слоем настоящих сигар скрывался механизм, который с таким же успехом можно было спрятать и в коробке из-под шоколада или вмонтировать в сумочку. На передней панели аппарата находился диск наподобие телефонного и три кнопки. Для включения аппарата достаточно было вставить вилку в обыкновенную сетевую розетку и нажать первую кнопку, а затем набирать шифрованную телеграмму точно так, как мы набираем телефонный номер. Шифровка автоматически записывалась на находящуюся в середине аппарата магнитную проволоку, на которой вмещалось около двух страниц шифрованного текста. После этой операции нажималась вторая кнопка и включался «магический глаз». Когда его свечение достигало предела и сходились лепестки, отправитель знал, что установлен контакт с принимающей станцией, расположенной на территории Германии. При нажатии третьей кнопки записанная шифровка уходила в эфир. Аппарат передавал всю запись в течение долей секунды. Скорость передачи исключала возможность установить местонахождение передатчика. Единственным недостатком для неопытного отправителя была необходимость подключать к аппарату проволочную антенну длиной в 7—10 метров.

Приемные станции в Германии были достаточно настроены на время, когда должна состояться передача, но их конструкция настолько сложна, что я, будучи в этом вопросе профаном, не могу дать сколь-нибудь точного их описания. Они были очень громоздки и занимали почти три комнаты. Мне нравилось смотреть, как что-то мигает, потрескивает, и в течение каких-то долей секунды все сложные операции заканчивались, а автоматически расшифрованная радиограмма лентой сбегала, как с телетайпа. К сожалению, мы не могли разработать такого же метода для приема агентами наших шифровок, отчего эта чудесная радиосвязь осталась только односторонним средством общения.

Трудно себе представить, сколько требовалось оснащения для моих организаций в различных странах. Многочисленные агенты, оперировавшие в одной только России, требовали ежемесячно сотни аппаратов, выпуск которых и без того перегруженной оборонной промышленностью был сопряжен с большими трудностями: мне удалось несколько облегчить эту задачу, наладив производство радиоламп в других странах.

С 1942 года я учредил специальный отдел для ведения исследовательской работы в области использования микрофильмов, симпатических чернил, кодов и методов дешифровки, был создан также отдел по изготовлению фальшивых удостоверений личности, печатей и паспортов.