Чтение онлайн

Сегодня у нас на вооружении имеется ряд препаратов, в частности, для защиты от ионизирующих излучений. Они предотвращают немедленный летальный исход даже при сверхсмертельных дозах поражения – введение такого препарата может отсрочить гибель человека на трое, четверо суток.

Что значит четверо суток в условиях боя, когда противник пошел на крайнее средство, трудно даже представить. Впрочем, трудно представить и то, что будет чувствовать солдат, зная, что он обречен, а его чудесное спасение – лишь короткая отсрочка неминуемой смерти. Но вместе с ним идут в бой те, кто нуждается в его огневой поддержке. И солдат продолжает стрелять, выполнять боевую задачу.

«После войны во всех институтах велись разработки препаратов, защищающих человека от ионизирующего облучения, – рассказывает Ольга Дорогова, дочь ученого-химика Алексея Дорогова. — И мой отец работал в такой лаборатории над созданием лекарственных веществ».

После войны отец Ольги Дороговой работал в лаборатории средств химической защиты. До сих пор существует мнение, что при создании своего уникального препарата Алексей Дорогов шел по пути, открытому средневековыми алхимиками. Он варил в перегонном кубе отловленных в прудах лягушек. Пар прогонялся через змеевик. Полученный конденсат смешивался с белками яиц.

«Не потому что лягушки какие-то уникальные существа, – поясняет Ольга Дорогова, – просто это сырье было дешевое. Мальчишки за плату возами этих лягушек ему доставляли».

Первые испытания лягушачьего эликсира дали поразительные результаты. Под действием препарата сходила считавшаяся неизлечимой экзема, подавлялись тяжелые инфекции.

«Сохранился богатейший архив Дорогова, – рассказывает историк Вячеслав Гальченко. — Приведенная там статистика действительно меня поразила. Процент излечения самых тяжелейших заболеваний – туберкулеза, трофических язв, онкологических заболеваний – достигал 72. После первых испытаний на лагерных заключенных на прием к доктору Дорогову начали записываться в очередь высокопоставленные партийные деятели».

«Когда мы еще студентами ходили к Дорогову, у него среди пациентов было очень много военных, больших чинов, министров, – продолжает профессор, заведующий лабораторией ВИЭВ Грант Симонян. – По некоторым данным, именно эликсир Дорогова спас от рака мать самого Берии. По крайней мере, вскоре после этого чудесного исцеления для ученого построили отдельный институт. Специальным постановлением препарат был запущен в серию. Но в ограниченном количестве».

«В этом институте проходили эксперименты Дорогова, – рассказывает историк Вячеслав Гальченко. – Так как это был препарат, информация о котором была закрыта, никто из окружающих не знал, что и как тут изготавливалось. Пациентов Дорогов принимал в совершенно другом учреждении. А здесь была закрытая территория, куда никто не имел никакого доступа.

Долгое время о том, что происходило за стенами этого здания, знал лишь узкий круг посвященных. Покровительство больших чинов позволяло проводить масштабные исследования невероятного препарата».

«С 1953 по 1956 год исследования проводились в центральных клиниках Москвы, – продолжает Ольга Дорогова. – Это и поликлиника коменданта Московского Кремля, та, что сейчас при президенте, и больницы и поликлиники МПС, Первый медицинский институт, Институт профзаболеваний, Институт акушерства и гинекологии. В ветеринарии испытания проводились в 130 областях Советского Союза».

Кандидат медицинских наук Ольга Дорогова долгие годы собирала по архивам материалы, связанные с препаратом. Но точно восстановить его состав не удается до сих пор. Судьба подлинного эликсира Дорогова пока остается загадкой. Однажды вечером черная «Волга» увезла доктора к очередному высокопоставленному пациенту. Домой он так и не вернулся.

«Его увезли под вечер, – рассказывает Ольга Дорогова, – а утром позвонили маме и сказали: у вашего супруга острая сердечная недостаточность, он умер».

Вскрытие показало, что Алексей Дорогов умер от отравления угарным газом. При всей нелепости этой версии дело закрыли. Лабораторию расформировали. По непонятным причинам были свернуты все клинические испытания. Семья до сих пор сомневается, что эта смерть была случайной.

Данную версию неожиданно подтвердила загадочная смерть премьер-министра Грузии Зураба Жвании в феврале 2005 года. Телохранители обнаружили его на конспиративной квартире с признаками отравления угарным газом. Официально его смерть также объявили несчастным случаем. Однако независимое расследование ставит эту версию под сомнение.

«Говорят, что он надышался окиси углерода, – говорит доктор химических наук Лев Федоров. – На самом деле было в Советской Армии диверсионное отравляющее вещество – карбонил железа. Именно этим веществом занимался Тбилисский токсикологический институт.

Разработанный в советские времена боевой препарат был специально создан для тайной ликвидации людей под видом несчастного случая. Любая экспертиза только подтверждала первоначальный диагноз. Карбонил связывал гемоглобин в крови, перекрывая снабжение тканей кислородом. Типичная картина последствий отравления угарным газом.

Никакая экспертиза не могла определить, что Дорогов был отравлен. Это же не более чем гипотеза. Просто сначала наши военные, а потом чекисты использовали карбонил железа как диверсионное отравляющее вещество. Я вам десятки случаев могу привести в доказательство этого».

О проводимых под грифом «Секретно» разработках боевых препаратов узнавали крайне редко. Как правило, в результате громких скандалов. В 2003 году накануне отборочного тура на чемпионат Европы российская антидопинговая экспертиза выявила, что в крови игроков «Спартака» найден запрещенный препарат. Информация просочилась в прессу. Скандал пытались замять, однако на поле в решающем матче в Ирландии не вышли ведущие игроки и все игроки из молодежной сборной. У кого-то внезапная ангина, у кого-то – микротравма. Спустя пять дней в отставку ушел главный тренер, его помощник и один из врачей команды. Официальные лица связь между этими событиями категорически отрицали.

«Те скандалы, которые сотрясают мировой профессиональный спорт, в сущности, отголоски разработок военных лабораторий и спецслужб, – говорит Валерий Ярхо. – Как выяснилось, футболистов регулярно подбадривали психостимулятором, который, по словам экспертов, был разработан армейскими фармакологами еще во время войны в Афганистане. Бромантан повышал выносливость. Побочным эффектом была повышенная агрессивность, что, в общем, считалось плюсом препарата».

«Мощнейшие допинги и сейчас используются, – утверждает Василий Лебедев. — Просто то, что нельзя использовать в спорте, вполне можно использовать в разведке, особенно на чужой территории. Это общепринятое правило».

В конце XIX века Европу захлестнула невиданная волна наркомании. Тысячи солдат возвращались с фронта законченными морфинистами.

«Во время франко-прусской войны впервые была использована тактика блицкрига, – рассказывает Валерий Ярхо. – Основной удар наносили немецкие части, совершавшие быстрые марши, передвижения. Эта тактика выматывала солдат. Люди не восстанавливались. И полковые доктора применяли новейшие инъекции. Чем еще подбодрить солдат? Ну конечно же, морфием. Это было чудовищно, потому что с войны вернулись полки наркоманов-морфинистов.