Чтение онлайн

Все же Кейл был слегка удивлен, но, в конце концов, уловил в этом смысл. Как бы то ни было, на Морос напали. Нападавшие, кто бы они ни были, все еще где-то рядом. Горстка легионеров прежде всего подумала о создании базы, которая была бы удаленной и в то же время способной защищаться. Купол на безвоздушной луне вполне подходил.

— Значит, они все еще там? — спросил он.

— Конечно, — ответил Эксе. — Их видели здесь недавно. Они временами спускаются, чтобы закупить, что им нужно.

— И у вас не закралось сомнение, что это не легионеры?

— Н-ну… Они сказали, что легионеры, и на них была форма, как у тебя, с голубым кругом… — Старик сделал паузу. — На всех, кроме большого парня.

— А он?

Старик издал сдавленный смешок.

— Ему, кажется, не очень-то нравится одежда. На нем были брюки и ботинки вроде твоих, но он всегда расхаживал раздетым по пояс. Все же, полагаю, если бы у меня были мускулы, как у него, я тоже выставлял бы их напоказ.

Кейл нахмурился, затем потянулся к верхним застежкам своей куртки. Сняв с шеи светлую металлическую цепочку, на которой висел диск из твердого пластика, он протянул его старику.

— Большой парень носил такой? — спросил он.

Эксе с интересом рассмотрел диск. По краю шел яркий голубой круг — знак различия Легиона. Внутри голубого в пластик были вдавлены закодированные знаки, которые поведали бы другим легионерам, где на Моросе он родился и каково его звание в Легионе. Имелось также крошечное, но хорошо различимое цветное трехмерное изображение лица Кейла.

— Нет, ни разу не видел такого, — сказал Эксе. — Это удостоверение?

Кейл кивнул.

— Оно есть у каждого легионера. И каждый диск настроен химически на структуру владельца. Никто другой не сможет носить их, и их трудно подделать. Держите.

Он вложил диск в руку старика. Небесно-голубой круг сразу начал изменяться, темнеть, смещаться, пока через несколько секунд не засветился красным, зловещим светом.

Эксе удивленно глядел на него.

— Прекрасная штучка. Интересно.

Он вернул диск, который восстановил нормальный голубой цвет, как только Кейл надел цепочку на шею.

— Все же, — продолжал старик, — у большого парня определенно такого не было.

— Вы уверены?

— Конечно. У него грудь, как стена. На ней не было никаких украшений. — снова пауза. — Кроме отметок.

— Отметок?

— Да, вроде татуировки, наверное, или шрамов, только они слишком аккуратные и ровные. Валики кожи… Один вокруг шеи, один вокруг живота… — он нарисовал худым пальцем. — У легионеров тоже есть такие?

— Нет, — задумчиво ответил Кейл. — Ничего похожего.

У старика глаза загорелись от любопытства.

— Считаешь, эти парни не настоящие легионеры?

— Не знаю, что и думать. Этот человек сказал, что он…

— Да, в основном, говорил он. Много смеялся тоже он. Не очень-то приятный. Я сразу начал нервничать… рад был убраться, скажу тебе.

Кейл кивнул и поднялся.

— Я благодарен вам, Ксанн Эксе, за помощь больше, чем могу выразить словами. Жаль, что не встретил вас раньше. Я в большом долгу перед вами и сомневаюсь, что смогу расплатиться.

И как эхо этих слов, боль, более жестокая, чем прежде, пронзила его.

Но старик ничего не заметил.

— Пожалуй, сынок, помочь с удовольствием — это и есть моя работа. Я журналист, а у тебя могут быть новости. Если установишь, что эти парни самозванцы, дай мне знать, ладно?

Кейл печально улыбнулся.

— Если они действительно легионеры, дам знать. Если нет, тогда, вероятно, некоторое время я буду слишком занят.

Кейл пошел в космопорт самым быстрым шагом, на который был способен, с трудом стараясь сохранить внутреннее спокойствие и самообладание, несмотря на терзавшие его замешательство и безотлагательность. В его голове вопросы громоздились на вопросы, загадки на загадки, причем одна выделялась своей важностью и беспокоила его.

Легионеры ли те трое?

Если легионеры, то прояснятся остальные вопросы, имеющие отношение, главным образом, к уничтожению Мороса и неизвестным убийцам.

Если они не легионеры… Тогда каковы их цели?

И что он может сделать в связи с этим?

Он знал, что полет продлится не более часа от взлета до посадки на луну Креффа, где, по крайней мере, на некоторые из этих вопросов будет получен ответ. Но он также понимал, что будет жалеть о каждой потерянной минуте.

Время теперь самое ценное его имущество. Каждая прошедшая минута — еще шаг к тому дню (теперь уже близкому, по словам медика), когда боль усилится до такой степени, что сомнет его железное самообладание, когда радиация возобладает и разрушит его жизнь.

Любая задержка, какой бы короткой она ни была — грабеж, уменьшающий возможность найти необходимые ему ответы, пока не настал последний момент.

Так что другой человек, без внутренней дисциплины Легиона, мог бы прийти в неистовство от гнева и расстройства, если бы столкнулся с тем, с чем Кейл столкнулся в космопорту.

Он не смог войти в свой корабль.

Кто-то поставил электромолекулярную печать на люк тамбура — гладкую металлическую полосу, такую надежную и невскрываемую, какую только можно отыскать в Галактике.

Кто-то не хотел, чтобы Кейл Рэндор улетел.

Старший офицер безопасности космопорта не проявил любезности.

— Ничего не могу добавить, — чиновник был серокожим солтренианцем с неизменно кислым лицом, которое сделала еще кислее нескрываемая злость в вопросе Кейла. — Как я сказал, поступил официальный приказ опечатать ваш корабль и вручить вам это.

Он указал на бумагу в руках Кейла. То, что в ней содержалось, делало загадку еще загадочнее. Бумага оповещала — в чем не было нужды, — что его корабль официально опечатан. И «требовала», чтобы Кейл снял комнату в космической гостинице у порта и ждал там встречи «по поводу определенной срочности».

В бумаге не говорилось, с кем будет встреча. Но она была подписана заместителем координатора солтренианского Гражданского Контроля.

— Я не нарушал никаких законов на этой планете, — свирепо заявил Кейл. — Я пробыл здесь всего день… и теперь хочу улететь. Мирно. Ваши люди не имеют права задерживать меня.