Чтение онлайн

В Крыму ситуация становилась все хуже и хуже.

Придя к выводу, что все это, похоже, надолго, я отправился покупать себе военную форму. Рассудил, что даже когда выдадут – второй комплект лишним не будет.

Когда начал ходить в судебные заседания в камуфляже и с погонами, шок у окружающих перешел из легкой в среднюю стадию.

Но мне было все равно: мне хотелось думать, что я встал на тот путь, на котором влияют на ситуацию…

Военно-учебные сборы на поверку оказались чистой фикцией: проходили они, номинально, на базе военкоматов, а предвоенный военкомат, как я уже говорил, являл собою зрелище презабавное, но пустынное.

Естественно, с таким куцым штатом о проведении реальных учебных сборов не могло быть и речи.

Я просто ходил по городу в купленной самостоятельно форме и время от времени заходил в военкомат узнать, нет ли у Родины какой-либо нужды во мне.

Нужды не было.

Решил провести себе сборы самостоятельно. Но что я мог-то?

Физуха и так была в норме: весь крайний год я тренировался через день, по два часа.

Начал читать уставы Вооруженных сил, 150-й приказ о порядке ношения военной формы и старинную книжку «Водолаз-взрывник».

А еще – разнашивал «дубовые» берцы производства города-героя Ромны, многократно пропитывая их вазелиновым маслом.

Из всех этих полезных вещей впоследствии пригодились только берцы…

Так прошло 16 дней.

Я окончил судебное заседание, стороны потянулись к выходу.

Хотел пойти «на кофе» к коллеге-судье Юре Светличному, старшине запаса, но раздался звонок.

– Александр Алексеевич? Объявлена мобилизация. Вам необходимо прибыть в военкомат.

Ну, вот и началось…

Приехав на улицу Чубаря, я все еще пребывал в плену иллюзий относительно порядков, царящих в современной Украинской армии. И посему думал, что буду направлен либо в один из инженерных полков, либо в механизированную, а может – в танковую бригаду. Я знал, что по штатам этих бригад в их инженерной службе есть водолазные отделения.

Думал, буду заниматься проверкой бродов и переправ, подводным минированием…

Ага. Как же. Тот случай.

Первое, что сделало военное командование для мобилизации народа, это спустило на места, в части, указание довести штатную численность личного состава до количества, предусмотренного штатами военного времени.

И это вполне естественно, ведь многие бригады были, фактически, кадрированными.

Забегая вперед, скажу, что 93-я гвОМБр встретила войну со штатом в 516 человек. Комбриг смеялся, говорил, что в его учебном батальоне в Десне людей было больше – 520. А уже к ноябрю 2014 года численность личного состава бригады достигала, по новому штату, 9500 активных штыков.

Так вот, облвоенкоматы – это тоже воинские части. И у них тоже штаты военного времени. Поэтому первое, что они сделали, это довели свои собственные штаты до требуемых значений. И набрали людей служить к себе.

А где люди? Да «под руками»! На военных сборах числятся.

Всех, кто был на сборах, в первый же день мобилизации забрили служить в военкоматы.

Невзирая на их военные специальности.

Авиаинженеров и водителей, мотострелков и связистов, стрелков и вообще никогда не служивших.

Так что если вы встретите бойца, мобилизованного в самый первый день самой первой мобилизации, – 99 % вероятности, что начинал он свою службу именно в военкомате.

Штат Киевского РВК достиг 50 с лишним человек. Одних только авиаинженеров было четверо – 3 майора и капитан. Несколько «пиджаков» [2] – лейтенантов: два ПВОшника, танкист, тыловик. Пара пограничников. Прапорщик-артиллерист.

Меня зачислили на должность военного водителя.

Понятное дело, что служба в военкомате меня совершенно не прельщала и не радовала, хотя коллектив был хороший.

В стране такое творится, а я в военкомате сидеть буду?! Как я себе это потом объясню?

И, помимо всего прочего, думал я, вот кончится война, спросят люди, к примеру, у того же Валерки Ковальчука, моего друга:

– А где ты, друг Валерка, служил?

– В военкомате.

– А, ну, понятно: куда послали, там и служил.

А зададут мне такой вопрос и услышат про военкомат, что скажут?

– Ну, конечно! Судья ведь! Зашарился от войны!

Когда я об этом думал, всего аж передергивало.

С военкомом я договорился так: служу на совесть, помогаю провести мобилизацию и, в ее конце, последним поездом – в войска!

Военный комиссар подполковник Вусик мне это с легким сердцем пообещал. Подумал, наверное: блажит судья! Ну, ничего: перебесится.

Я поверил и пока успокоился.

Не разбирался я тогда еще в военкоматовской кухне!

Не знал, что в войска отправить можно не абы кого, а только тех, на чьи военно-учетные специальности из этих самых войск пришла заявка на доукомплектование.

Нужны были стрелки, пулеметчики, снайперы, гранатометчики, танкисты… Невероятным спросом пользовались военные повара: эту специальность не готовили много лет, армия заключила договоры с фирмами, питание сразу улучшилось и все были, в общем, довольны, пока не пришла война.

Когда «запахло жареным», все эти тетушки, работницы фирм и вольнонаемные, что готовили по армейским столовым хавчик, вместе с солдатами в поля не вышли. И получилось, что и полевые кухни есть, и крупы, и тушенка, а правил закладки никто не знает. Военных поваров днем с огнем не сыщешь, а гражданского хорошего повара – иди еще попробуй призови! Он же в ресторане работает, его владелец заведения бережет как зеницу ока.

Не менее дефицитными оказались в армии связисты. В мирное время на должности «в связи» шли, в основном, офицерские жены. Тихая, спокойная работа, платят несколько денег, кормят, и муж на глазах.

Надо ли объяснять, что как только полыхнуло, все эти дамы моментально поувольнялись, задекретились или просто категорически отказались выходить «в поля»? В результате со связистами дело в армии обстояло крайне печально.

Очень нужны были фельдшеры, механики-водители, командиры мотострелковых взводов и ветеринар в погранотряд.

Водолазы никому не были нужны…

18 марта 2014 года люди, которых я всю жизнь считал братским народом, отобрали у меня Крым.

Мой личный Крым.

У меня не было там ни одного квадратного метра собственности, но это был МОЙ Крым.

Я много где был, много где спускался под воду. Атлантика, Индийский, Эгейское, Средиземное, Красное…

Нигде в мире мне не было так хорошо, как в Крыму. Потому что важны не комфорт и сервис. Важно – как и кем ты себя чувствуешь на той земле, где стоишь.