Чтение онлайн

Мне очень захотелось спросить, кто это, но я сдержался. Логично предположить, что если его нельзя называть, то и не назовет!

— Ты будешь первым «пелы-хум», белым человеком, увидевшим его.

— Спасибо за честь, — я наклонил голову.

Из-за деревьев снова показались воины остяков, но теперь их было всего четверо. Двое несли завернутое в шкуры тело убийцы из далекого северного племени, и еще двое с копьями их сопровождали.

— Идем, — велела Эм-Нэллы, и мы направились за ней.

— Как тебя зовут? — спросил я через пару минут сопровождающего нас шамана-переводчика. — Неправильно, когда ты не знаешь имя того, кто с кем разговариваешь.

— Ингир, — ответил он.

Мы шли медленно. Тело убийцы несли на носилках из ивовых прутьев. Впереди — шаманка Эм-Нэллы, за ней Ингир, я и остальные. Мы шли по тропе вдоль небольшой речки. Воздух был влажный. Мы шли молча. Лес почему-то тоже молчал, не раздавалось ни пения птиц, ни звериных шорохов. Неужели здесь нет никакой живности? А почему так?

Через полчаса тропа привела нас к скалистому обрыву. У его основания зияла огромная черная пасть пещеры. Рядом со входом лежали почерневшие от времени вырезанные из дерева символы: спирали, лапы, фигуры зверей и людей.

И еще кости. Много костей. Животных, больших и не очень, птиц, рыб… и даже несколько человеческих. Точно человеческих, спутать невозможно. А вот и череп виднеется, смотрит на нас, будто спрашивает, зачем пришли.

Очень интересно. По коже пробежал бодрящий холодок. Не страх, но это место очень зловещее и без кладбища костей, а уж с ним…

Метрах в тридцати перед пещерой был выложен круг из небольших булыжников. Я, шаманка, Ингир и остяки с копьями зашли в него. Затем и двое носильщиков, положив тело у входа в пещеру, быстро прибежали к нам.

Шаманка закричала — я не ожидал, что она сможет кричать так громко. Гортанный, древний крик. Наверное, так кричали шаманы за многие века до этого.

Это было обращение к духам. Я в этом разбирался не слишком, но сейчас мог утверждать с уверенностью. Духи должны прийти за телом? Точнее, тот, «кого нельзя называть». Ну, посмотрим. Если все это не выдумка, то сейчас я увижу что-то фантастическое.

Нет, не выдумка.

Из пещеры раздалось дыхание. Настолько громкое, что оно слышалось даже на том расстоянии, на котором находились мы. Потом послышались шорохи и мягкие шаги. А затем показался ОН. Я сначала не понял, что это. Потом — понял, и не поверил глазам.

Медведь. Нет, не просто медведь, настолько он огромный. Выше человека, даже стоя на четырёх лапах. Шерсть густая, серо-бурая, местами — белёсая. Жуткие лапы и чудовищная голова.

Он остановился перед телом, понюхал. Замер. Потом раскрыл пасть и поднял голову к небу, выдав утробный рёв, от которого у меня задребезжали кости.

Медведь начал есть. Медленно. Неторопливо. Как человек ест жертвенную пищу. Кусать, глотать. Кровь стекала на камни. Ханты смотрели молча и не шевелясь. Я тоже стоял, будто прибитый ногами к земле. Ритуал наверняка проходит не впервые, но все равно, лишнее внимание жителя пещеры лучше не привлекать. Мы стоим в круге из камней, выложенном, как я понимаю, должен защищать от косматого божества, но насколько эффективна эта преграда, если зверь окажется не в настроении?!

Когда медведь насытился, он поднял голову и посмотрел прямо на меня несколько долгих секунд. Его взгляд — будто не звериный. Я почувствовал себя так, будто все мои мысли и чувства оказались на ладони. Потом зверь повернулся, ушёл в пещеру, и наваждение скрылось вместе с ним.

— Он принял подарок, — сказала шаманка. — Мы можем идти. Дух убийцы из далеких краев никого не потревожит.

…Через несколько часов я вернулся в город на струге казаков. Встретив Ермака и Матвея, рассказал им обо всем, что видел.

Матвей только покрутил в удивлении головой, а Ермак задумался.

— Видишь, опасаются, что мы лютовать будем. Кто-то из кучумовских использует это и поддерживает страх. Мы ко всем пытаемся относиться хорошо, но все равно боятся. Мечеть в Сибире стоит по-прежнему, молиться могут все, кто захочет, ясак собираем совсем немного, но…

Он вздохнул.

— А про медведя интересно ты рассказал. Я такого большого еще не видел. Хотя здесь зверья много. Слышал, ученые люди говорят, что это сохранившиеся с давних времен. Как на деле — не знаю. Остяки считают медведя почти богом. Никогда не называют его по имени, делают ему подношения, охотятся на него, только если деваться некуда — какой-нибудь больной зверь ходит около селения и хочет напасть. А потом извиняются перед ним, проводят обряды, чтоб возродился мишка в лесу в новом теле.

— Ты молодец, — с улыбкой добавил Ермак. — Теперь, если что, на переговоры с остяками тебя отправим. И они тебя приняли, и их бог-медведь тебя не сожрал, хахаха.

— Если они такого на город натравят, то его стрелять только из пушки, — хмыкнул я.

— Да, точно, — засмеялись Матвей и Ермак.

Но медведи — медведями, а главное сейчас — самострелы. Сами они себя не сделают. Что у нас там получается? А то с этими приключениями да путешествиями и глянуть некогда.

И я отправился, что называется, с инспекцией. Глина на второй кузне потихоньку подсыхала, через пару недель можно будет использовать. Если начать греть ее на слабом огне, то высохнет и раньше… если, конечно, не потрескается. Тогда — печаль. Но попробовать ускорить процесс очень хочется. Сидеть и ждать — это не мое.

С сушилкой и «обжиговой избой» почти та же ситуация, там тоже печи, хотя и для более низких температур. Так что ждем.

Но работа, пока меня не было, на месте не стояла — а городе появился второй самострел, точная копия моего! И он был сделан тоже быстро! А самое любопытное, почти всю работу делал не кузнец Макар, а его подмастерье, совсем юный Фома по прозвищу Заря!

Макару говорить об этом хотелось не очень, но врать он не стал. Смышленый паренек, которому оказалось не двадцать, а всего семнадцать лет, посмотрев, как я работаю, смог полностью повторить мои действия. А теперь, вдохновленный своими успехами и личной похвалой Ермака, делает второй самострел. Ложе к нему уже есть, Лапоть сработал. Хотя ложе по сравнению с остальным трудом дело быстрое и нетрудное.

Самострел уже испытали, и получилось, по словам Фомы и Макара, очень неплохо — доски и шкуры пробивал прям как мой. Времени, правда, на его испытания ушло очень много. Дойти до леса, установить там мишени, пострелять, потом забрать все и вернуться — долго. Очень долго.

Что-то с этим надо делать, подумал я. Мало того, что теряется драгоценное время, так еще и опасно — рано или поздно татары попытаются засаду сделать.

Походив несколько минут взад-вперед около кузни, я, хм, нагулял идею. Очень простую и надежную. Если стрельбище далеко — значит, его надо сделать близко. По-моему, логично.