Чтение онлайн

Во-первых, революционная смена социально-экономических формаций как результат перехода количественных показателей накопившейся энтропии в новое качество, предполагает определенный уровень военного прогресса, независимо от того, происходило ли реальное военное вмешательство.

Во-вторых, помимо институционального переворота, который может быть спонтанным, революционные преобразования, как правило, растягиваются во времени, когда многое решает именно определенный уровень военного прогресса.

Исследование особенностей военного прогресса предполагает соответствующий исторический базис, чему мешает фальсификация истории. Например, различия во взгляде на Вторую мировую войну с Востока и Запада не только не преодолены, но с течением времени усугубляются. Те, что американские и европейские идеологи и пропагандисты ведут постоянную кампанию по дискредитации и преуменьшению роли Советской армии в Победе над гитлеризмом, уже никого не удивишь. Часто СМИ расставляют акценты полярно, когда виновником выступает не Гитлер, который является виновником гибели 55 млн землян из 72 втянутых в мировую войну стран, а советские руководители.

В современных условиях актуальность исследования военного прогресса во многом связана с неоднозначностью процессов, которые детерминированы современными процессами глобализации, в результате чего чрезвычайно обострились проблемы безопасности как отдельных стран, так и целых регионов. В Военной доктрине Российской Федерации используется понятие «военная безопасность, подразумевающее «состояние защищенности жизненной важных интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних военных угроз, связанных с применением военной силы или угрозой ее применения, характеризуемое отсутствием военной угрозы либо способностью ей противостоять». В данной связи особо актуализируется проблема исследования различных интерпретаций военного прогресса в современном глобальном мире. Тем более, что современный мир не становится безопаснее, а количество региональных конфликтов только возрастает. Можно заключить, что чрезвычайно возрастает военная опасность – состояние межгосударственных или внутригосударственных отношений, характеризуемое совокупностью факторов, способных при определенных условиях привести к возникновению военной угрозы. Отсюда следует, что необходимо совместно изучать законы развития объекта и законы обеспечения его безопасности, что требует становление не просто науки о безопасности, а науки о связи безопасности и развития. Именно это предполагается в той сфере исследований, которая именуется ноосферологией, в которую органически вписываются проблемы обеспечения безопасности и устойчивого развития 18 .

По отношении к России вопросы прогресса вообще и военного прогресса, в частности, имеют свою специфику. 12 мая 2009 г. Президент Российской Федерации Д.А. Медведев подписал Указ № 537 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года», который имеет важное значение как для консолидации усилий общества и государства в области обеспечения национальной безопасности, так и дальнейшего социально-экономического развития страны на долгосрочную перспективу.

Для более полного понимания особенностей военного прогресса появляется необходимость анализа некоторых принципиально новых идеях, которые придают Стратегии-2020 фундаментальное мировоззренческое и концептуально-методологическое значение и которые могут существенно повлиять на судьбы российского общества и государства в ходе реализации этой Стратегии.

Наиболее адекватно идею об обеспечении безопасности посредством объективного анализа сущности военного прогресса выражает не так давно появившаяся концепция устойчивого развития, о чем далее и пойдет речь. Принципиально важным является включение понятия устойчивого развития в саму «ткань» Стратегии-2020, где на это обращено внимание уже первой статье этого нормативного правового акта Президента Российской Федерации 19 . Как отмечено в официальном документе Совета Безопасности РФ «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года»: «Стратегия исходит из фундаментального положения о взаимосвязи и взаимозависимости устойчивого развития государства и обеспечения национальной безопасности»…, исходит из того, что «национальная безопасность обеспечивается, исходя из принципа «безопасность – через приоритеты устойчивого развития», то есть через стратегические национальные приоритеты, в числе которых – национальная безопасность, государственная и общественная безопасность, а также приоритеты устойчивого социально-экономического развития государства – повышение качества жизни российских граждан, экономический рост, наука, технологии, образование здравоохранение и культура, экология и рациональное природопользование». Эта идея о связи проблем безопасности и устойчивого развития содержалась также в «Послании по национальной безопасности Президента РФ Федеральному собранию»: «На данном историческом этапе развития, – отмечается в Послании, – основной задачей уже сегодня (а тем более в XXI веке) становится не увеличение объема потребления ресурса, а обеспечение устойчивого развития.

Внутренняя взаимозависимость мира и социального прогресса, засвидетельствованная опытом истории, в нашу эпоху – эпоху коренных социальных преобразований, напряженного, экономического, политического и идеологического противоборства различных систем в условиях реальной опасности глобального военного столкновения приняла глобальный характер. Мир для нашего времени не просто предпочтительное состояние человеческой жизни или благоприятная предпосылка общественного прогресса. Актуальность этой задачи усиливается еще и тем обстоятельством, что сейчас научно-техническое развитие приближается к той грани, когда могут возникнуть качественно новые средства массового уничтожения людей, более чудовищные, чем даже ядерное оружие.

Сегодня деятельность, направленная на предотвращение войны и утверждение мира, не может пренебрегать никакой частностью, временным и локальным фактором политической жизни. Но эти усилия окажутся малоэффективными, если они не будут осуществляться на основе анализа постоянно действующих, долговременных факторов исторического процесса, если для решения проблемы мира не будут должным образом использованы все материальные и духовные потенции, унаследованные от прошлого.

Вместе с тем вопрос о войне и мире, о том, сумеет ли охранить себя человечество и обеспечить свое развитие в будущем, о том, каким будет это будущее, чем оно будет отличаться от прошлой истории, встает и в другом, более широком плане – в плане вопроса – о природе самой человеческой истории, ее движущих силах, о характере ее закономерностей, о том, в какой мере человечество предопределено в своем историческом творчестве и насколько оно является свободным творцом истории, своей собственной судьбы.

Современное человечество видит себя поставленным перед необходимостью сделать реальным фактом своей социальной жизни то, что было невозможно осуществить в прошлой истории. Полный отказ от войны как средства разрешения внутренних и международных конфликтов от права силы в отношениях с другими народами и государствами, последовательное искоренение всех форм социального, национального и расового неравенства, переход к мирному сосуществованию государств, их соревнование и сотрудничество в решении глобальных проблем – таков перечень задач, которые стали перед человечеством и определяют неповторимый характер современной исторической эпохи.

Важно не смешивать ни одну из двух указанных версий метафизики с диалектикой, посчитав достаточным определить, например, одну из версий диалектическим идеализмом Гегеля, а другую диалектическим материализмом Маркса, в котором диалектика Гегеля оказывается перевернутой с головы на ноги.

Имеется одно банальное обстоятельство, которое всем прекрасно известно, но о котором мы почему-то склонны забывать или его игнорировать в момент обсуждения интересных технических вопросов: так называемая российская государственность возникла в результате поражения России–СССР в третьей мировой войне.

Нынешняя «государственность» появилась в результате разгрома и поражения России в ее многовековой войне с «цивилизованным миром». Эта «российская государственность» была допущена нашими победителями только для того, чтобы закрепить результаты третьей мировой войны, сделать их необратимыми 20 .

Государственное мышление нашего Отечества в системе диалектики рационального и внерационального предполагает рачительное, заботливое отношение к институционному оформлению нашего общества. Никакой социальный институт, имеющийся в указанной системе, не может быть предметом нападок или предметом отрешения от жизни общества. В то же время возникновение социальных институтов, инспирированное из-за рубежа в тех или иных целях, должно быть предметом пристального внимания. Они не должны становиться источниками роста социальной энтропии. В то же время социальный авангард страны должен быть институционально оформлен, то есть социальный авангард должен получить институциональную законченность и его институциональная оформленность не должна заужаться по-западному до значений политической партии, среднего класса, социальной элиты и т. д. 21

Особенностью отечественной истории, которую отмечали все без исключения исследователи, являлось противостояние двух тенденций, двух веяний: европейской модели общественного развития и национальной самобытности (того, что называют «почвой»). Всех российских правителей можно условно разделить на почвенников и западников. Первые пытались ограничить воздействие европейских традиций, развивая русские. Вторые, напротив, объединяли понятия общественного прогресса и европеизации как взаимосвязанные явления. Этот «водораздел» наметился еще в период раздробленности, когда удельные князья размежевались, в том числе и во взглядах на проблему европеизации (вспомним Александра Невского, который признал царями ордынцев, и Даниила Галицкого с его ориентацией на союз с Ватиканом).