Чтение онлайн

Адмирал это знал.

Посол сие тоже понимал.

А Анри? Да ему было плевать. Он просто хотел уйти из смертельную ловушки, в которую его загнал статс-секретарь Руа де Франс. Поэтому он стоял, прислонившись к фальшборту и увлеченно трепался с датчанином, самым вдумчивым образом протирая клинок рапиры. И отчасти ее эфес, который также забрызгало кровью. Этот датчанин, к счастью, терпимо изъяснялся на французском. Из-за чего их беседа стала немалым развлечением для обоих. Особенно в нервной обстановке после боя. Конечно, никто не предполагал, что пираты решатся вновь напасть на корабли. Однако все равно, толком выспаться не удалось. И большинство обитателей кораблей провели ночь в разговорах и делах…

Анри узнавал все, что датчанин знал о расстановке сил на Балтике. Взамен же рассказывая о том, что ведал про Русь. Шкипер же этот слушал, кивал и мотал на ус. Спокойно и в целом невозмутимо. Разве что один раз вскинул брови и выпучил глаза, когда услышал, будто правящая династия Руси происходит из Хёдебю. Да и вообще произнес массу слов из старых легенд вроде сказаний о Скёльдунгах, прямым и законным потомком по мужской линии которых, дескать Иоанн Васильевич и является. А по женской он Мюнсё, отчего восходит к приснопамятному Рагнару Лодброку…

Андрей в свое время болтал. Много болтал. С расчетом на том, что Анри станет болтать где можно и нельзя, распространяя самую разную информацию о Руси. И француз болтал. Без задней мысли. А датчанин слушал. Очень внимательно слушал. Так как был не простым шкипером. Король Дании Кристиан III, узнав об экспедиции испанцев, очень заинтересовался ей и попытался подсунуть к ним своих соглядатаев, так что…

[1] Об интересах испанской короны Агафон, разумеется, еще ничего не знал.

Глава 3

1556 год, 12 июня, где-то к югу от Тулы

Лагерь.

Простой походный лагерь полка.

Сегодня был первый день, когда воевода сумел добиться быстрого и правильного его развертывания. Каждое отделение встало туда, куда требовалось. Все своевременно выполнили свою часть работы. Так что никаких проволочек и пустых промедлений. Это было важно. Потому что от скорости развертывания походного лагеря напрямую зависела маршевая скорость воинской части[1].

Теперь оставалось завершить комплектацию обозного парка подвижным составом и обеспечить его специальными повозками, вроде походной кухни и цистерны. Чтобы устранить и этого рода задержки да проволочки. Все-таки возня на месте по разведению костров и приготовлению еды скрадывала не минуты, а часы. Да и вьючные животные в какой-то мере тормозили и усложняли движение всего полка. Стадо, оно и в Африке — стадо. Тем более, что они также скрадывали дополнительное время. Ведь для отдыха вьючных животных требовалось разгружать[2], что оставляло на марш и отдых еще меньше времени…

Андрей спешился и сел возле развесистого старого дуба.

Он устал.

Эти дни похода вымотали его намного больше, чем отход после битвы на Гоголе, где он постоянно ругался с казаками. Ведь тут он учил, требовал, заставлял и не спускал.

Приходилось наказывать.

В том числе помещиков.

В том числе физически.

А чтобы наказания не были такими обидными Андрей выставлял провинности как косяки не перед ним или Царем, а перед товарищами. И ту же порку проводил выборными из иных помещиков по жеребьевке. Каждый раз новой. Дескать, провинился перед боевыми товарищами, перед ними и отвечай. Обидно, конечно. Но воевода не увлекался. И всегда рассказывал — кого и за что. И чем такой проступок грозил бы остальным, будь рядом враг. Чтобы каждый понимал и осознавал, какую лично ему несет эта, казалось, малозначительная шалость…

Воевода выплюнул соломинку, которую доселе жевал. Энергично потер ладонями лицо. И тяжело вздохнул.

Поход был нужен и важен. Поход был, наверное, куда более важным делом, чем все остальное. Потому что Царь доверил ему проведение военной реформы в отдельно взятом полку. И он должен был ее провести. Иначе он утратит доверие, как болтун. Поэтому он и уехал из города, рядом с которым, как он думал, все еще таились его недоброжелатели. Вряд ли они далеко разбежались.

Жену отправил в вотчину. А сам в поход.

Рискованно.

Но это требовалось сделать и риск был полностью оправдан. Ибо полк и его выучка не шли ни в какие сравнения с другими факторами. Царь мог понять потерю и города, и его жителей. Ведь, по сути, передовой форпост. Всякое может быть. Но если выживет полк и будет боеспособен, то он на многое закроет глаза. Да и остальные рот свой заткнут. Не все. Но в целом этот вой будет не хуже и не опаснее нынешнего.

Ясное дело, что, по-хорошему в городе было бы нужно создать и комендантское подразделение, и пожарное, и полицейское, и прочее, прочее, прочее. Но Андрей на эти мысли лишь грустно улыбался. Хорошо быть богатым и здоровым. Ну а что? Кто-то разве откажется? А как быть, когда ты бедный и больной?

Воевода не обладал властью вводить какие-то новые подразделения и части. Особенно напрямую не касавшиеся полка. Даже несмотря на то, что Царь наделил особыми полномочиями, Иоанн Васильевич особенно почеркнул — каждый серьезный шаг парень должен был утверждаться напрямую у него или иметь от того на то заранее данное соизволение. Посему даже штат полка утрясли не сразу и просто. Вон, Царь даже Думу собирал для этого. И как тут утвердишь еще что-то? Ведь в самом полку некомплект. По штату. Да настолько большой, что одну объявленную тагму пришлось временно свернуть, а остальные имели едва две трети состава, за исключением первой тагмы копейщиков конных, развернутой полностью.

Люди в Тульский полк шли. И вон уже сколько набежало.

Но время… нужно было время. Ведь реформу полка он начал осенью. И за осень-весну даже такой численный прирост выглядел сказочным.

Впрочем, даже если бы Царь и утвердил создание и комендантского и полицейского подразделения, то их еще развернуть требовалось. Для начала найти подходящих людей. А ведь там не простые бойцы нужны, а с определенным характером и жизненными принципами. И работу поставить. Обучение. Ну и так далее. Ведь на Руси еще нигде не было ни комендантских регулярных подразделений, ни полицейских.

Все вновь.

Все с нуля.

И помощников хронически не хватало, как и людей в целом. Из-за чего дела тормозились настолько, насколько это было возможно. Даже несмотря на вливание денег и продавливание сложных вопросов. Так что Андрей в полной мере мог прочувствовать на себе проблемы, стоящие в полный рост перед Петром Алексеевичем. Только острее. Так как тот был Царем и обладал несравненно большими ресурсами и возможностями…

А время шло. И тучи над Андреем сгущались. Уже который год. И с каждым годом они становились все темнее и тяжелее. Теперь же парню вообще казалось, что каждый его серьезный промах мог закончиться трагедией для него и его семьи. Конечно, на первый взгляд некоторым читателям могло показаться, что он ничего не делал, дабы этого избежать. Но это вздор. Если бы он не выкручивался раз за разом, то давно бы висел на дыбе. В лучшем случае. И никакие знания его не спасли бы от этого.