Чтение онлайн

Как только мы смешали вино с водой, я встал, сбегал в свою комнату и принес меч. Я уже собрался передать его Эгесистрату, но тот вдруг ударил меня по руке костылем, и меч упал на пол. Чернокожий вскочил и замахнулся табуреткой, Ио закричала.

Только Эгесистрат продолжал спокойно сидеть и даже с места не двинулся. Он велел мне поднять меч и убрать его в ножны. (Меч так глубоко вонзился острием в пол, что пришлось вытаскивать его обеими руками.) У меня было странное ощущение, будто я только что проснулся после глубокого сна. Чернокожий что-то кричал мне, тыкая пальцем в вино, затем громко заговорил с Эгесистратом, указывая на меня и на потолок. Эгесистрат пояснил:

– Он хочет напомнить тебе, что гость священен. Боги, говорит он, накажут того, кто зовет незнакомого человека в дом, а потом без причины причиняет ему вред.

Я растерянно кивнул.

– Латро же все забывает! Иногда...
– прошептала Ио.

Но Эгесистрат жестом велел ей умолкнуть.

– Латро, что ты хотел сделать?
– спросил он.

Я сказал, что хотел лишь показать ему меч.

– И по-прежнему этого хочешь?

Я кивнул.

– Хорошо, - сказал он.
– В таком случае я погляжу. Вынь его из ножен и положи на стол.

Я сделал, как он сказал. Он возложил обе руки на клинок и закрыл глаза. Так он сидел довольно долго - я успел как следует растереть ушибленную руку и допить вино, прежде чем он снова открыл глаза и снял руки с клинка.

– Ну и что?
– спросила Ио.

Мне показалось, что Эгесистрата бьет дрожь.

– Знаете ли вы, - сказал он, - что божественное прикосновение оставляет неизгладимый след и может передаваться, как передается болезнь?

Мы молчали.

– Да, это так. Прикоснись к прокаженному, и вполне можешь потом тоже заболеть. Кончики твоих пальцев побелеют или на щеке - там, где ты ее почесал, - появится пятно... Так и со следами богов. В Речной стране есть храмы, где жрецы, окончив службу, обязаны вымыться и переодеться, прежде чем покинут храм, хотя боги, в большинстве случаев, на службе в храме не присутствуют.
– Эгесистрат вздохнул.
– Этим мечом, я думаю, некогда владел какой-то бог. Может быть, не самый могущественный, но бог!
– Он вопросительно посмотрел на меня, но я лишь покачал головой.
– Ты им кого-нибудь убивал, Латро?

– Не знаю, - сказал я.
– Наверное.

– Ты убил им нескольких спартанцев...
– начала было Ио, но зажала себе рот ладошкой.

– Он убивал спартанцев?
– переспросил Эгесистрат.
– Мне ты можешь сказать об этом без опаски: я им вовсе не Друг.

– Нескольких рабов Спарты, - объяснила Ио.
– Они нас однажды захватили в плен, но сперва Латро и чернокожий многих из них уложили.

Эгесистрат пригубил вино.

– Это, по всей видимости, было далеко отсюда?

– Да, далеко. В Беотии.

– Это хорошо, потому что мертвые тоже могут ходить. Особенно те, что пали от этого клинка.

Я вздрогнул и оглянулся, услыхав шаги Гиперида. Он был удивлен, увидев в нашем доме Эгесистрата, но я представил их друг другу, и Гиперид радушно приветствовал гостя.

– Надеюсь, вы извините меня за то, что я не встаю, - сказал Эгесистрат.
– У меня ноги нет.

– Конечно, конечно!
– воскликнул Гиперид. Чернокожий принес ему табуретку, и он сел.
– Я тоже чуть не охромел - все ноги себе отбил, целый день по городу мотаюсь.

Эгесистрат понимающе кивнул:

– А знаешь, я ведь и еще по одной причине должен перед тобой извиниться. Представляя меня, мой друг Латро сказал, что я Эгесистрат с Закинфа. Это правда; я родился на этом острове, там и вырос, только по-настоящему я Эгесистрат, сын Теллиаса...
– Гиперид вздрогнул.
– А еще больше я известен как Эгесистрат из Элиды.

– Так это ты был прорицателем и советником Мардония в битве при Платеях?
– вымолвил Гиперид.
– Это ты советовал ему не наступать?.. Мне говорили...

Эгесистрат утвердительно кивнул и спросил:

– Неужели, по твоему мнению, это означает, что я преступник? Если так, то я в твоей власти. Эти люди послушны тебе, и один из них вооружен мечом.

Гиперид глубоко вздохнул.

– Мардоний мертв. Думаю, не стоит беспокоить мертвых.

– Я бы тоже не стал. Пусть покоятся с миром.

– Если мы станем мстить всем, тогда придется, например, почти все население этого города обратить в рабство. Кто же останется? Кто будет защищать стены от воинов Великого Царя? Даже сам Ксантипп так считает.

Я наполнил чашу вином и подал ему.

– А не знаешь ли ты, как экклесия намерена поступить в отношении Фив? спросил Гиперид. Эгесистрат лишь головой покачал.
– Они хотели сровнять наш город с землей! И продать всех жителей Беотии в рабство финикийцам в пурпуровых плащах. Я вообще-то кожами торгую. В мирное время, конечно. Можешь себе представить, если бы меня продали в рабство, какой урон это нанесло бы торговле кожами?
– Было довольно прохладно, но Эгесистрат провел по лбу рукой, словно отирая пот.
– Только спартанцы смогли их удержать от подобного шага... Боги свидетели, я вовсе не друг спартанцам... Ты что это хихикаешь, моя милая?

– Ты говоришь теми же словами, что и Эгесистрат, - отвечала Ио.
– Перед тем, как ты пришел, он сказал то же самое. Говорят, это счастливая примета.

– Конечно!
– И, повернувшись к Эгесистрату, Гиперид спросил: - Значит, ты тоже так считаешь? Уж ты-то должен знать.

– Да, это правда, - кивнул прорицатель.
– Всегда хорошо, когда люди мыслят и говорят одинаково.

– Наверное, ты прав.
– Гиперид оживился.
– Теперь вот что: я капитан "Европы", мы собираемся отплывать завтра утром. Сколько ты с меня возьмешь за предсказание? Хотелось бы знать, как боги отнесутся к нашему плаванию и какие опасности встретятся нам в пути.

– Ничего не возьму, - ответил Эгесистрат.

– Ты хочешь сказать, что не станешь ничего предсказывать?

– Я хочу сказать только то, что сказал. Я сообщу тебе все, что ты хочешь узнать, но ничего не возьму в уплату за это. Ты ведь намереваешься проплыть по Геллеспонту в поисках Эобаза?

Гиперид был потрясен. Я тоже.

Эгесистрат улыбнулся:

– Здесь нет никакой тайны, - сказал он.
– Можете мне поверить. Просто Артаикт перед смертью сообщил мне, что ты расспрашивал его об Эобазе. Ио может это подтвердить.

– Дело в том, - пояснил я Гипериду, - что мы с чернокожим, закончив укладывать вещи, вернулись на берег в поисках Ио. Но Артаикт к тому времени был уже мертв, и возле него никого не осталось, кроме Эгесистрата, который оплакивал Артаикта, Ио и солдат. Мы познакомились с ним...

– И я все еще оплакиваю Артаикта, - прервал меня Эгесистрат.
– А ты, разумеется, решил, что неплохо было бы расспросить того, кто знал Эобаза лично. Ты совершенно ясно дал это понять, когда Ио ходила за водой и за этим прекрасным вином. Что ж, хорошо. Эобаз - мидиец, не перс; впрочем, мы, эллины, часто называем мидийцами персов; только он настоящий мидиец. Ему около тридцати пяти лет, он очень высокий и очень сильный. Прекрасный наездник. На правой щеке - длинный шрам, частично скрытый бородой. Он рассказывал мне, что получил его еще в детстве, когда, пустив лошадь галопом, пытался побыстрее миновать густые заросли. А теперь, Гиперид, я хотел бы узнать, зачем ты до сих пор болтаешься в Сесте? Я полагаю, большую часть всего, что тебе необходимо для плавания, можно было бы уже с легкостью достать - или же, напротив, достать будет совершенно невозможно. Это совершенно очевидно. Так что же ты такое ищешь, если оно представляется возможным, но отчего-то недоступным тебе?