Чтение онлайн

Смерть командира стала последней каплей. Железная дисциплина фокейцев дала трещину. Ливийцы Закарбаала обошли их с флангов, а иберийцы начали безжалостно рубить фалькатами древки копий и разрубать щиты вместе с руками. Строй рассыпался. Греки дрогнули, попятились, а затем, бросая тяжелые щиты, попытались бежать вверх по склонам лощины.

Но там их уже ждали корсиканские охотники. Дикари, опьяненные видом отступающего врага, не знали пощады. Они настигали убегающих эллинов, сбивали их с ног камнями из пращей и добивали длинными кинжалами, мстя за каждого убитого соплеменника.

Спустя полчаса лощина превратилась в бойню. Земля пропиталась кровью, а горный ручей окрасился в густой багровый цвет. От элитного греческого отряда не осталось никого, кроме нескольких десятков тяжелораненых, которых корсиканцы методично добивали, перерезая им глотки.

Ларс опустил окровавленный гладиус и тяжело оперся на щит, переводя дыхание. Воздух пах железом, вспоротыми внутренностями и растоптанной хвоей. Он обернулся.

Руксия стояла посреди поля боя, заваленного трупами врагов. Ее грудь тяжело вздымалась, с лезвия меча густыми каплями срывалась кровь. Она посмотрела на Ларса, затем перевела взгляд на мертвого греческого командира у своих ног, и на ее лице появилась страшная, искаженная, но бесконечно торжествующая улыбка. Первая кровь в отместку за брата была пролита.

Карфагенский бронированный кулак прошел сквозь горы, как нож сквозь масло. Путь на Алалию был открыт.

Армия Закарбаала выскользнула из предрассветного тумана, словно стая призрачных волков. Ночной марш-бросок через последние лесистые холмы прошел в идеальной тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы да редким звоном плохо закрепленной пряжки.

На рассвете перед ними открылась прибрежная равнина. Пейзаж резко изменился: дикие заросли маквиса и вековые каштаны уступили место аккуратным виноградникам, геометрически ровным оливковым рощам и возделанным полям. Греки Фокеи принесли на этот дикий остров свой порядок. Вдали, там, где земля встречалась с морем, вырастали очертания Алалии. Со стороны суши город выглядел внушительно: крепкие каменные стены, сложенные из светлого известняка, перемежались квадратными сторожевыми башнями из мореного дуба. За зубцами стен уже угадывались красные черепичные крыши домов и белые колонны храмов, устремленные в светлеющее небо. Алалия еще спала, не подозревая, что смерть уже стоит у ее порога.

План Закарбаала и Ларса был дерзким, как и все в этой кампании. Вперед выдвинулся отряд из полусотни бойцов. На них не было ни карфагенских туник, ни самнитских поясов. Все они были облачены в трофейные греческие доспехи, снятые с трупов в горной лощине и тщательно отмытые от крови в ледяных ручьях. Тяжелые бронзовые кирасы, поножи и глухие коринфские шлемы с опущенными забралами делали их неотличимыми от фокейских гоплитов. Ларс шел во втором ряду, сжимая в руке непривычный круглый щит-гоплон и короткий греческий меч.

А в самом первом ряду шагали тщательно отобранные люди из многоязычной наемной армии — в основном италийцы-кампанцы и луканы, выросшие на юге полуострова, в Великой Греции. Они в совершенстве владели эллинской речью, знали их обычаи и ругательства. Их задача была простой и самоубийственной: подойти к главным западным воротам под видом возвращающегося из карательного рейда отряда, усыпить бдительность стражи, захватить воротную башню и продержаться те несколько минут, пока основная масса войск не преодолеет открытое пространство.

Отряд мерным шагом двигался по вымощенной камнем дороге. Стены Алалии стремительно приближались. На надвратной башне зашевелились фигуры дозорных.

— Стой, кто идет! — раздался сверху хриплый окрик на ионийском диалекте. — Вы вернулись слишком рано!

Шедший впереди луканец по имени Дион, не сбавляя шага, замахал рукой, в которой держал копье, и раздраженно крикнул в ответ на безупречном греческом:

— Открывай, собака! Горцы разбежались при одном виде наших щитов! Мы промерзли до костей в этих проклятых лесах, а командир ранен камнем! Открывайте створки, во имя Аполлона!

Тяжелые дубовые ворота, окованные бронзой, со скрипом начали приоткрываться. План работал. Дион и первые ряды уже входили в спасительную тень надвратной арки.

Но затем что-то пошло не так.

Возможно, дозорный офицер заметил, что на щитах нет эмблем именно того лоха, что ушел в горы. А возможно, в Алалии сменились пароли.

— Радуюсь вашей победе, братья! — крикнул офицер со стены. — Но скажи мне… что дарит Сова в час нужды?!

Дион на секунду замялся. Этот секундный сбой ритма стоил всего.

— Трезубец! — наугад рявкнул луканец, бросаясь вперед.

— Тревога! Предательство! Это не наши! Руби канаты! — истошно завопил офицер, и в следующее мгновение ему в горло вонзился дротик, метко пущенный одним из наемников.

Но было поздно. Створки ворот со скрежетом дрогнули, пытаясь закрыться. Завязалась отчаянная, чудовищная по своей тесноте рубка. Ларс вместе с десятком переодетых воинов вклинился между закрывающимися створками, буквально телами не давая им захлопнуться. Из караулок посыпались сонные, но вооруженные греческие стражники.

Сражение пошло не по плану. Бронза с лязгом ударялась о бронзу. В узком пространстве воротной арки длинные копья были бесполезны, и в ход пошли короткие мечи и кинжалы. Кровь брызнула на светлые камни мостовой. Дион пал одним из первых, с разрубленным лицом. Ларс, отбросив тяжелый гоплон, который только мешал в давке, орудовал клинком, отбивая удары и продвигаясь вперед дюйм за дюймом. Их было слишком мало. Защитники прибывали с каждой секундой, ощетинившись копьями и выдавливая диверсантов наружу. Отряд держался из последних сил, истекая кровью на каменных плитах.

Когда легкие Ларса уже горели огнем, а рука с мечом налилась свинцом, утренний воздух разорвал дикий, вибрирующий первобытный вой.

Первыми на подмогу подоспели те, кто бегал быстрее всех. Легковооруженные корсы, не обремененные доспехами, подобно стае рыжих псов перемахнули через открытое пространство. Впереди, размахивая мечом брата, летела Руксия. Горцы с ходу врезались в спины и фланги греков, пытающихся закрыть ворота, обрушив на них град камней и коротких дротиков. Их ярость дала диверсантам спасительную передышку.

А еще через минуту земля затряслась по-настоящему. Тяжелая пехота Закарбаала — ливийцы, иберийцы и кампанцы — накатилась на ворота единой, непреодолимой бронзовой волной. Они снесли защитников, с хрустом выломали застрявшие створки с петель и неудержимым потоком хлынули на улицы Алалии.

Город внутри разительно отличался от варварских поселений или суровых этрусских городов. Алалия была выстроена по строгому плану: узкие, мощеные камнем улочки пересекались под прямыми углами. По обе стороны высились изящные двухэтажные дома с внутренними двориками-перистилями, выбеленные известью. На углах улиц стояли мраморные гермы и небольшие алтари, с которых белоглазые боги Эллады слепо взирали на развернувшуюся бойню.