Чтение онлайн

Однако Огнеяр только покачал седой головою. За свою долгую и богатую событиями жизнь он не часто с кем-то спорил, ибо старших безоговорочно уважал, а младшим сам был непререкаемым авторитетом. Своими руками кузнец построил свою судьбу, в которой не было места случайностям, везению или неудачам - только постоянный труд старательного, умелого и любящего свое дело человека. Из затерянного в дремучих лесах безвестного селища в стольную Русколань привело его искусство работы с металлами, слава о котором гремела, еще когда кузнецу не было и двадцати. И меч, и плуг, и маленький оберег - подвеска выходили из-под молота Огнеяра одинаково достойно. В юности ночевавший иной раз под открытым небом, он обзавелся огромными хоромами из нескольких изб и не менее большой семьей - сыновьями и дочерьми, которых также с раннего детства приучал к труду. Даже женился-то он хоть и один раз, да зато жена была под стать - мастерица на узоры. Многоженства, в те времена совершенно обычного, Огнеяр не терпел: "Это все князья да бояре жен себе набирают, чтоб силу свою показать, а у меня уж есть жена - и не взгляну больше на других баб, хоть они золотые, хоть какие. Куда мне больше одной?" На вечевых сходах кузнец зачастую высказывал такое, о чем промолчал бы любой другой гражанин, навлекая на себя подозрения в зависти к царю и боярам. Но горожане уважали и любили Огнеяра, и не только за ремесло: он всегда был готов помочь человеку, попавшему в беду. Ростовщичества кузнец не желал знать, говоря: "Я тебе помог в горе, и ты мне в несчастье поможешь. А больше ничего мне не нужно...". Никто и никогда не мог поколебать его убеждений. Вот и сейчас он не собирался уступать даже царскому мнению:

– Мудро ты задумал - с нас наложину свою соберешь, потом купцы эти поторгуют, с них подати тебе же в карман…

Ледар начал терять терпение:

– Не думал я, что ты жадный такой, кузнец. Или обнищал ты за одну ночь, раз трудно тебе чуть больше прежнего отдать?

– Не о себе я, царь. Пришел бы твой человек и сказал - мол, нужно, Огнеяр, тебе столько-то и столько в казну отдать - я бы и в пять раз большее отдал. Да только я-то отдать могу, а сколько народу не может? Ты о них подумал? Кто трудом своим живет, зверя имает, поля пашет, ремесло знает - легко ли им-то твоим прихотям угождать?

– Да тебе бы самому царем быть!
– усмехнулся Ледар - Ишь как о народе заботишься, больше меня да бояр моих!

– А что думаешь, случись что с тобою да с родом твоим, неужто не выкликнули бы меня на Вече, если бы пожелал?..

На несколько мгновений воцарилось молчание. Ледар изменился в лице. Он схватился за плеть, висевшую у седла, но боярин Яросвет удержал его руку и крикнул кузнецу:

– Это ты что говоришь? Бунт задумал?!

Неизвестно, что ответил бы Огнеяр, но в этот же момент от толпы отделился человек, который стремительно подошел к сжимавшему кулаки кузнецу, положил руку ему на плечо и примирительно сказал:

– Уймись, Огнеяр! Негоже против царевой воли идти…

С немым удивлением кузнец развернулся к говорившему. Затем глаза его сверкнули ненависть:

– И ты, Пересвет, чужой зад лизать горазд?! Был ты мне лучший друг, а теперь - хуже гада подколодного!

Сбросив с плеча руку товарища, Огнеяр с силой толкнул его в грудь. Пересвет, не ожидавший такого, потерял равновесие и, споткнувшись, упал. Кузнец же снова повернулся к царю:

– Не было такого раньше, чтоб цари да бояре, у Веча не спросивши, решали об имуществе нашем да податях! Не потерпели бы деды да прадеды, чтоб их, как рабов у кагана какого, в ярмо гнали! Я-то знаю, что ты, царь, задумал - без Веча-то править свободнее, да только не бывать тому!

– И так-то ты мыслишь?
– прищурясь, спросил Ледар.

– Я лжи не говорю.

– А коли так, нечего долго болтать! В поруб его!
– крикнул царь нескольким стражникам-ополченцам.
– Назавтра перед всем народом, бунтовщик, ответ держать будешь!

Стражники неуверенно подошли к годившемуся им в деды кузнецу. Толпа зашумела. Одно дело, когда кто нарушает порядок: вот и кузнец мог бы не орать да драться, а всем чином к царю да боярам обратиться. Но дело другое, когда в поруб почтенного человека сажают! Зла от него никто не видел, зато добро помнили многие. Хотя людей на землю валить, да еще друга старого, негоже…

Кузнец молча, не сопротивляясь, последовал за стражниками. Однако затем обернулся и крикнул Ледару:

– Смотри, царь! На волю народа своего покушаешься…

Ледар промолчал. Он хлестнул коня и двинулся дальше, стараясь не прислушиваться к тому, что говорят вокруг. За царем отправились и бояре.

Конфликт власти единого правителя и народного собрания рано или поздно начинался во всех древних цивилизациях. Он знаменовал собою кризис традиционного общества, с его демократией и выборностью вождей. Увы, скоро слово царя, князя или боярина станет выше Правды, завещанной предками. А отсюда - уже недалеко и до тирании… Но память о Свободе никогда не умирала в народе, и в самые тяжелые времена люди сами решали свою судьбу. Можно вспомнить народных вождей Смутного Времени, казацкую вольницу, партизанские отряды. Но поганая восточная зараза, которую сотни лет вбивали в нас татарские, немецкие и иудейские "господа", дает о себе знать. Она - в наших генах, в каждой клеточке нашего тела. Она, эта рабская покорность Судьбе и Начальству, это презрение к Себе, заставляет нас пить водку, жить в грязи и голоде и валяться у ног ничтожеств!

Трудно вырвать из себя Раба. С кровью и болью, с живым мясом лезет из нас он, а паразиты, привыкшие жить за счет нашего труда и нашей неуверенности в своих силах, изо всех сил помогают ему удержаться на месте. Но стать свободным необходимо. Не по капле, а сразу, одним рывком нужно сбросить цепи!

В одиночку это сделать трудно. Нужно найти тех, кто уже перестал быть Рабом, или хотя бы тоже стремится к этому.

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Жизнь раба и жизнью-то назвать нельзя, так - существование…

Свобода не приходит сама!

Ее берут и удерживают силой и мужеством.

А когда на землю опустилась ночь, и Ледар поднялся по скрипучей лестнице в царскую опочивальню, Любавушка уже ждала его там. С распущенными волосами, в простой белой рубахе, она показалась царю еще более красивой, нежели днем - в дорогом убранстве и заморских украшениях. Она пошла ему навстречу - и вдруг обхватила Ледара руками, прижалась, спрятала лицо на груди. Он улыбнулся, погладил ее по волосам:

– Тебя что-то беспокоит, любимая? Почему ты не сказала мне об этом раньше?

Любавушка подняла глаза, и царь с удивлением и тревогой заметил, что два милых его сердцу голубых родничка блестят, словно от слез.

– Днем тебя не было, а потом я побоялась говорить с тобою при людях, ты бы только посмеялся, да и они…

– В чем же дело?

– Прошлой ночью я видела сон, предвещающий недобрые перемены. Мне снилось, будто над широким полем сошлись две стаи птиц: вороны и соколы. Бились они насмерть, и кровь текла из-под клювов, и многие падали и замертво ударялись оземь! И нельзя было сказать, кого больше убито, только погнали соколы черных птиц на Закат, прочь от поля того. Но не было радости им, ибо остался на земле лежать самый сильный и ясный сокол, не подняться ему больше в небо…

Царица еще теснее прижалась к мужу, словно надеясь, что он защитит ее от страшного предчувствия. А что он мог сказать? И вправду, каких хороших перемен следовало ждать, особенно - после сегодняшней речи кузнеца? А тут еще слухи о том, что опять нашелся на Закате некий военный вождь, что побил всех прочих, и города их разорил, и народы какие вырезал до младенцев, а какие - полонил…

Ледар поцеловал ее сначала в один глаз, потом в другой:

– Ты ничего не должна бояться, пока ты - со мной.

– Не за себя я боюсь… За тебя. Зачем ты приказал бросить кузнеца в поруб?

– А как он посмел грозить мне бунтом? Говорил, что если мой - наш!
– род прекратится, его выберут на Вече в цари!

– Мне уже все рассказали. Не грозил он тебе, напротив - предупреждал: вся сила твоя - в народе, и не гоже тебе над людьми возвышаться. Кто в поход с тобою пойдет, кто в казну доходу прибавит, как не они? А ты, их не спрося, налог на них увеличиваешь!

– Может быть, я не прав. Но в моих жилах течет кровь Перуна и великих вождей, а он…