Чтение онлайн

Привезенный в контору скелет вызвал фурор, все тут же поняли, что как раз его-то и не хватало. Закипели оживленные дебаты, посвященные выбору имени для нового сотрудника. Вариантов было много, но начальник рекламного отдела, как всегда, взял дело в свои руки, будучи большим поклонником творчества Достоевского, назвал трофей Порфирием Петровичем и назначил собственным заместителем.

С появлением в редакции Порфирия жизнь стала гораздо интереснее. Сотрудники долго развлекались с «заместителем», подсовывая его в разные отделы – покладистый Порфирий Петрович никогда не спорил. В один день он сидел на вахте в обнимку с гитарой деда Ильи, в другой – облаченный в комбинезон печатника стоял возле станка в типографии, в третий – задумчиво смотрел в окно редакции, вызывая невиданный переполох в Управлении железной дороги, которое находилось в доме напротив. Иногда Порфирий менял костюм на мини-юбку, цеплял парик, принесенный из дому главным бухгалтером и, ухмыляясь, встречал посетителей в приемной шефа.

Несколько раз «заместитель» даже выходил на улицу и усаживался на лавочку подышать свежим воздухом, но после того как несознательные граждане, напуганные появлением на бульваре скелета, дважды вызвали милицию, прогулки пришлось прекратить.

С началом ремонта выдохшаяся было фантазия забила ключом, и Порфирий Петрович снова зачастил в гости, нанося визиты то малярам, то штукатурам.

– Слушай, Сати, – сказал начальник отдела, поправляя на Порфирии шляпу. – Ты написала рекламу для магазина «Сафари»? Они звонили уже, спрашивали.

– Написала, написала, – проворчала та. – Фотографии только нужны. Где б их взять? Это вам рекламодатели печенье привезли? Вкусное… Я с собой заберу, можно?

– Фотографии найдем, – пообещал начальник. Он заметил на подоконнике бутерброд с колбасой, неосторожно оставленный кем-то из подчиненных, схватил и без зазрения совести откусил половину. – А в ресторан «Таежный» когда едешь? Сегодня? А напишешь когда? Они побыстрей просили. Уже и деньги собираются прислать.

– Перечислили уже, – робко сообщил один из менеджеров, с тоской глядя на свой собственный бутерброд в руке начальника отдела. – Такие доверчивые люди… еще рекламу не видели, а уже деньги отдали.

Сати помрачнела:

– Написать-то я напишу, только насчет рекламных снимков ничего обещать не могу. С Аверченко ехать придется… а уж он так сфотографирует, что посетителей в эту ресторацию потом и калачом не заманишь! Сам понимаешь, фотограф он начинающий…

– Понимаю, – отозвался начальник, пристраивая недоеденный бутерброд в руку скелета. – Кушай, Порфирии. Кушай, не стесняйся. Да, жаль, кроме Аверченко никто у нас в конторе толком фотографировать не умеет! А магазину «Рыбный рынок» готова реклама?

– Магазину не готова.

– А почему? Обещала быстренько!

Сати рассердилась:

– Ремонт! Сосредоточиться невозможно! Вчера только писать приготовилась, только задумалась… текст сложный, реклама обувной фабрики. Они там такие чудо-сапоги изготовляют… Ты сам-то ихнюю обувь видел? – поинтересовалась она у начальника. – Не видел?! Не вздумай покупать. И жене своей накажи, чтоб ни-ни! Это же пыточные инструменты! «Испанский сапожок» и прочие ужасы средневековой инквизиции. – Сати покосилась на буклеты обувной фабрики, разбросанные по столу начальника. – А ведь мне надо покупателя убедить, что эти галоши – именно то, что ему нужно! Только задумалась, только текст пошел, как приходит маляр… кстати, где шеф нашел этих восточных красавцев? Это же «Тысяча и одна ночь», а не ремонтная бригада… приходит, щурит глазки и говорит сладким голосом: «О, услада наших очей! Жемчужина снов! Хотим здесь побелить потолок, не могла бы ты, рахат-лукум моего сердца, свалить в соседний кабинет! И пиши там свои бриллиантовые тексты, драгоценнейшая ты наша!» – Она сердито уставилась на начальника. – Как работать, скажи!

Тот почесал в затылке.

– Ну… к ответственному секретарю иди, – предложил он. – Его кабинет уже отремонтировали.

– Там принтер не работает, – напомнила Сати. – И компьютер не в сети. А чинить-то некому!

– Это да, – помрачнел начальник и покосился на принтер. – Наш тоже барахлит…

– Во-во, – сердито сказала Сати и поднялась. – Ладно, пойду я. Планерка скоро.

Она вышла в коридор, окинула взглядом лестницу, заставленную ведрами и заляпанную известкой, и поморщилась. По всему было видно: «оккупанты» обосновались в конторе надолго и в ближайшие несколько лет покидать ее не собирались. Они сновали по кабинетам, двигали столы, роняли шкафы, брызгали на мониторы известкой и норовили выдернуть из розеток все провода. Старейший журналист города Люся, ведущая в газете рубрику «Советы потомственной целительницы Прасковьи», пригрозила вчера собственноручно расправиться с любым, кто осмелится помешать ей вовремя сдать материал в номер. Перечить разъяренной «целительнице» ремонтная бригада не отважилась, так что можно было надеяться, что сегодня на четвертом этаже царит тишина.

Сати поднялась по лестнице, на ходу распечатывая письмо.

– Гм… приглашение. А куда? «Городская тюрьма проводит день открытых дверей и приглашает всех желающих…» Что?

Она остановилась и перечитала текст еще раз.

– «День открытых дверей», ага… это же отличное мероприятие! Надо сходить, отчего ж с приятными людьми не повидаться? А когда? В пятницу?

Сати задумалась. Посетить интересное мероприятие хотелось не просто так, а в подходящей компании, поэтому она тряхнула головой и решительно повернула к компьютерному отделу. Ремонтная лихорадка обошла дизайнеров стороной – каким-то образом им удалось остановить «оккупантов» на подступах и доходчиво объяснить, что ремонт в отделе не нужен.

Возле большого стола, нависая над главным художником, стоял ответственный секретарь газеты, облаченный в черный пиджак и черный же галстук и оттого очень похожий на владельца похоронного бюро. Глядя на художника поверх очков, он выговаривал:

– Коллажики рисуешь? Читателя веселишь? А знаешь ли ты, что не за горами глобальная экологическая катастрофа? Догадываешься, что будет? Миллионы людей лишатся крова и превратятся в беженцев! Будут затоплены огромные территории, а количество ураганов, разрушительных торнадо, пожаров и прочих стихийных бедствий значительно вырастет! Об этом ты подумал?

– Да погоди ты с экологией, – отмахнулся художник, жуя булку и разглядывая забракованный коллаж. – Ты по делу говори. Что не нравится?

Секретарь с готовностью принялся черкать синим карандашом на листе с коллажем. Художник посмотрел, вздохнул и отложил булку.

Сати поискала взглядом сисадмина:

– Никита, в пятницу в городской тюрьме…

Она умолкла. На месте приятеля сидел темноволосый парень в синей футболке и лениво перебирал макеты полос.

– Что там, в тюрьме?

– День открытых дверей, – буркнула Сати. Настроение у нее мгновенно испортилось. – Не хочешь сходить? Могу устроить.

Она окинула взглядом стол приятеля, заваленный чужими папками, дисками и бумагами, и поджала губы.

– Заждались тебя там. Уж и камеру повышенной комфортности выделили, и баланды наварили, и форму новую надзирателям пошили, а тебя все нет и нет.

Сати, заметив, что застекленная рамка с фотографией кота по кличке Яндекс, любимца Никиты, сдвинута на самый край стола, бесцеремонно отпихнула кучу журналов и поставила портрет на подоконник.

– В рекламном отделе сетка не работает, знаешь? А в кабинете секретаря – принтер. Чинить собираешься?

Парень посуровел.

– Собираюсь. Сегодня, после обеда… или завтра. Или послезавтра с утра. Дел много. А почему принтер не работает?

– Откуда же я знаю? – нелюбезно отозвалась Сати. Она подумала, прихватила фотографию кота и направилась к двери. – Ты у нас сисадмин, вот и разберись.

– Вас много, а сисадмин один, – назидательно сказал вслед парень.

Сати хотела было ответить достойно, но сдержалась. Бормоча проклятия, она поднялась на четвертый этаж и прислушалась. В редакции царила тишина. На двери красовался прилепленный жвачкой листок. На нем крупным старомодным почерком Люси было выведено: «В день сдачи газеты посторонним вход запрещен!» Рядом виднелась приписка, сделанная рукой криминального корреспондента Игоря Хамера: «И во все остальные дни тоже». Еще ниже кто-то нацарапал оранжевым фломастером: «Мы у вас тут ничего красить не будем, пока скелет не уберете, так и знайте!» Наискосок через весь лист тянулась строчка, написанная мелким почерком шефа: «Перестаньте пугать маляров Порфирием!»