Чтение онлайн

— Тогда что… — начал Колин Мак-Грегор.

— Что? — перебил стражник. — Будь разумней, собака, если не сказать больше. Но одно я тебе объясню. Все пленники являются собственностью султана. Всех вас отправят в Мекнес в распоряжение и на милость многомудрого и могущественного Мулаи Исмаила.

Разъяренный Зайдан вмешался на арабском, по-видимому, требуя у офицера ответа, о чем идет речь. Тот почти испуганно объяснил, и толстогубый мавр резко повернулся к капитану Мак-Грегору, одновременно сделав знак двум могучим стражникам, следовавшим за ним по пятам. Они бросились вперед и схватили капитана за руки. Колин пытался вырваться, но стражники были явно сильнее.

Зайдан что-то прохрипел по-арабски своему переводчику и облизнул в жестоком предвкушении толстые чувственные губы. Начальник стражи снова повернулся к Колину Мак-Грегору.

— Сиди Зайдан велел мне сказать следующее. Зная, что по приказу султана всех пленников надлежит отправлять к нему в Мекнес, он не осмеливается ослушаться. Но он также приказал сказать тебе, что ни одному неверному псу не нужны два здоровых глаза, и это он и собирается уладить!

Даже Колин Мак-Грегор, схваченный двумя стражниками, наверное, не до конца понял, в чем дело. И Зайдан не дожидаясь, пока он это поймет, левой рукой крепко схватил капитана за подбородок, правую сжал в кулак и, вытянув большой палец, глубоко ткнул его прямо в левый глаз шотландца.

Колин пытался вырваться, но стражники держали крепко, а хватка Зайдана была железной. Плечи мавра напряглись, и капитан закричал. Глаз выскочил из орбиты и соскользнул по щеке. Разъяренный Зайдан подхватил его и оборвал связки. Колин Мак-Грегор снова вскрикнул, и в этот миг Дик, придя в себя от сковавшего его ужаса, ринулся в бой.

Зайдан, не ожидая нападения, стоял от него на расстоянии вытянутой руки и, поглощенный издевательством над своей жертвой, был совершенно беззащитен перед яростью Дика. Размахнувшись левой рукой, юноша нанес ему жестокий удар в подбородок. На лице мавра застыла глупая ухмылка недоверия, и он качнулся в сторону Дика. Тот уклонился и нанес правой удар под ребра. Он бил и бил по гладкой роже обеими руками; свернул на сторону длинный нос, расквасил толстые губы, выбил три зуба. А потом его левая рука врезалась в подбородок мавра. Хрустнули раздробленные кости, и Зайдан, изогнувшись даже с некоторым изяществом, с глухим ударом рухнул на каменные плиты двора, откатился чуть в сторону и замер без движения.

Разъяренный Дик был готов броситься и на бесчувственного врага, но в этот миг двор пришел в движение, и стражники словно очнулись. С десяток верзил набросились на Дика, размахивая копьями. Рукоятка копья треснула, ударившись об его голову, прямо за ухом, перед глазами вспыхнули и завертелись искры, и Дик упал лицом вниз. Один удар сабли пришелся ему по голове, другой пропорол руку от локтя почти до подмышки, третий пронзил левое плечо так глубоко, что острие заскрежетало о кость.

Но нападавших было слишком много, и это спасло Дику жизнь, поскольку враги не могли как следует развернуться, не задев друг друга. Замешательство позволило Абдрахману Раису, в дерзких глазах которого блестело откровенное восхищение, и смуглолицему начальнику стражи вмешаться в схватку и разогнать стражников, приказав им разойтись и опустить оружие. На мгновение они оказались над телом Дика, бесчувственным, как камни, на которых он лежал, только вдвоем.

Чуть в стороне Зайдан с трудом поднялся на ноги, отплевываясь кровью и осколками зубов. Чувствуя, как распухают нос и губы, он тут же схватился за саблю и готов был отрубить Дику голову, но Абдрахман Раис бросился вперед и перехватил занесенную руку.

— Прости, йа сиди! Разве мой господин забыл?

Такая дерзость заставила Зайдана остановиться. Он покосился на моряка.

— Забыл? — прорычал он. — Вот еще! Что я забыл?

— Султан, твой отец, йа сиди, дал ясный приказ, чтобы все пленники доставлялись к нему живыми! Мой господин, похоже, запамятовал, что Мулаи Исмаил не просто так подозревает тебя. Вспомни его слова: «Если хотя бы один мальчик пропадет…»

Такие речи подействовали на Зайдана, как ушат холодной воды, и на какое-то время Дик был спасен. Зайдан сердито и с сомнением взглянул на Абдрахмана и сплюнул кровью на камни двора.

— Ладно! — проворчал он. — Займись ими!

Вернувшись в мир живых, Дик обнаружил, что лежит на подстилке из грязной, заплесневелой соломы, в мрачном вонючем помещении, темном, как пещера, освещенном только отраженным светом солнца, проникавшим через два узких зарешеченных отверстия в противоположных стенах высоко под потолком. На расстоянии вытянутой руки от него на такой же подстилке лежал дядя. Он стонал, тяжело дышал, и Диком внезапно овладело острое беспокойство за его жизнь. Но, как только он приподнялся на локте, рядом с ними бесшумно обрисовалась смутно видимая фигура.

— Как вы себя чувствуете, мистер Дик?

Дик повернул голову.

— Это ты, Лерон? А что с дядей Колином?

— Разве вы не помните, мистер Дик?

— Помню, — медленно ответил Дик. — Разве такое забудешь? Но что с ним? Он все-таки не так молод, как ты или я.

Лерон Сол печально кивнул.

— Вы правы, мистер Дик! Мы сделали все, что могли. Теперь остается только надеяться.

Дик осознал и свое состояние. Раны не болели и были тщательно промыты и перевязаны обрывками полотна, судя по всему, жалкими остатками одежды, которую матросы сняли с себя. Он поднялся на колени и склонился над дядей, заметив, что опустевшая глазница аккуратно перевязана.

— Дядя Кол! — прошептал он.

Дрожащая рука протянулась у Дику и нашла его руку.

— Где ты, Дик?

— Я здесь, дядя Колин. Могу ли я что-нибудь для тебя сделать?

— Увы! Увы, Дик!

Капитан крепче сжал руку племянника.

— Только будь рядом — вот так. Конечно, я старый дурень, это верно, но так хочется, чтобы рядом был кто-то из родни, когда придет время…

— Тише, тише! — воскликнул Дик. — Не надо говорить так!

— Ну-ну, парень! — перебил его капитан Мак-Грегор. — Не стоит обманывать себя. Я чувствую, что больше мне не жить. Ты молодец, ты поступил по-настоящему храбро!

— Ерунда! Это ерунда, дядя Колин! — Дик закричал так громко, что моряки, понурившие головы, с любопытством повернулись в их сторону. — В конце концов, во всем виноват я.

— Ну, будет, будет. Ни ты, ни кто другой не может сказать, что нас ждет. Став постарше, ты поймешь это. Ты можешь угадывать, предчувствовать, ожидать, но никогда не скажешь наверняка, что случится с тобой за ближайшим поворотом. Так что ни о чем не жалей.

— Но если бы я только мог все исправить! Ведь из-за моей несдержанности…

Колин Мак-Грегор заставил племянника замолчать, крепко сжав его запястье.

— Перестань, Дик, — прошептал он. — Ни к чему все время оглядываться назад. Здесь, сейчас нам нельзя глядеть назад! Поддержи меня своей силой, и мы еще долго будем вместе.

— Можешь положиться на меня, дядя Кол, — заверил его Дик.

Вскоре капитан заснул. Дик держал его за руку, опасаясь отойти — вдруг дядя проснется и станет звать его. В сумрачном свете подошел Лерон Сол и сел рядом.