Чтение онлайн

Он выжидал до сумерек, запоминая, где стоит каждый часовой, где кончаются линии пикетов, а когда сгустилась тьма, поднялся, оседлал Шайтана, осторожно свел его вниз с холма к броду, сел в седло и беззаботно, с плеском, поехал через реку.

Добравшись до другого берега, он поехал по направлению к низовьям, проскользнув мимо лагеря за прибрежными кустами. Ивовые заросли образовали здесь густую спутанную чащу. Дик нырнул туда, ведя за собой Шайтана, потом привязал коня в надежно скрывших его кустах и снова выбрался наружу.

Не тратя времени на разведку, он направился к первой линии коновязей и стоявшим рядом шатрам проституток. Коновязи располагались в три линии, в каждой около сорока лошадей. Шагая мимо, Дик ухмылялся. Все складывалось идеально! Из шатров доносилась оглушительная музыка, кони нервничали и рвались, а часовые с линии пикетов ушли поглазеть на танцовщиц. Дик шел не спеша, останавливаясь и наклоняясь у каждого колышка, к которому была привязана лошадь, словно офицер, проверяющий, все ли в порядке. Никто не заметил ножа в его руке. В потрепанном джеллаба и грязном тюрбане он ничем не отличался от прочих.

Подрезав все три линии коновязей с одного конца, он зашел с другой стороны и проделал то же самое, потом сбросил джеллаба, держа его обеими руками, словно плащ матадора, устремился к ближайшим лошадям и резко взмахнул им. Кони шарахнулись и бросились в разные стороны. Он взмахнул еще раз, кони кинулись ко второй линии, перепугав других, потом к третьей. Через несколько секунд все сто двадцать животных метались, ржали, вставали на дыбы и неслись на лагерь.

Мгновенно все смешалось. Одни в панике разбегались в разные стороны, другие, напротив, пытались остановить лошадей. Три шатра рухнули под аккомпанемент диких криков и ругани, а перевернутая лампа в одном из них довершила картину.

Дик проскользнул обратно в кусты и отвязал Шайтана. Никто не заметил его, даже тогда, когда он въехал прямо в лагерь, приблизился сзади к шатру Зайдана, скользнул на землю и привязал повод к растяжке. Вытащив канджар — обоюдоострый короткий меч — он прорезал стенку шатра сверху донизу и вошел внутрь.

В этот момент внимание Зайдана было отвлечено суетой в дальнем конце лагеря: он стоял у входа, вытянув шею и пытаясь рассмотреть, что случилось. Дик хрипло окликнул его:

— Зайдан!

Высокий человек небрежно глянул через плечо, слегка повернулся и, все сразу поняв, подскочил и бросился за оружием.

Дик встретил его на полпути, и сталь ударилась о сталь. Зайдан был ловок, как хищная рыба, и гораздо более скользок. Дик почувствовал, как лезвие кинжала противника скользнуло по ребрам, под рукой. К счастью, рана оказалась неглубокой. Дик извернулся, стремительным ударом отбил руку Зайдана, пока тот еще не обрел равновесие после нанесенного удара, и с удовлетворением отметил, что лезвие глубоко вошло в плоть и рука Зайдана ослабела.

Но тут враг обрел голос.

— Убийца! Убийца! — завопил он. — Стража! Стража!

У входа показался офицер с испуганным лицом и потянулся к сабле. Дик сделал последний резкий выпад и с удивлением увидел, как Зайдан замахал руками и согнулся пополам.

Неужели удар смертелен? Но задерживаться было некогда, и Дик, выскочив через прорезь, бросился в седло Шайтана. Жеребцу, отлично выученному, не требовалось ни шпоры, ни понуканий, — достаточно было движения колена. Шайтан рванулся вперед, распугав людей, сбегающихся со всех сторон. Но кто-то узнал белого коня и поднял крик. Дик ринулся через толпу, направляясь в сторону гор. Лишь один из оставшихся позади часовых собрался с духом поднять мушкет и выстрелить, но пуля просвистела в стороне, а в следующий миг он был уже далеко.

Вырвавшись из лагеря и устремившись по дороге на Ифгиг, Дик пустил коня иноходью. Пучком листьев он обтер от крови клинок, вспоминая последний удачный удар: Зайдан, похоже, был ранен тяжело, и все же Дику показалось, что клинок вошел не так уж глубоко.

Услышав первые звуки погони, он усмехнулся про себя и прислушался, прежде, чем пустить Шайтана во весь опор. Да, не все в лагере Зайдана были полными дураками!

У основания последнего горного отрога перед дорогой на Ифгиг Дика осенило. Он повернул коня, поехал вдоль восточного склона горы и немного в стороне от дороги остановился, слушая, как погоня проносится в темноте мимо. Это позабавило его. Преследователи будут мчаться сломя голову, как демоны, пока до них не дойдет, что они не догоняют его, несомненно, решат рассмотреть следы и поймут, что по этой дороге он не проезжал. Тогда они повернут назад и попытаются найти место, где он свернул в сторону.

Возможно, они не найдут этого места до утра. К тому времени Дик успеет проложить для них путь далеко по восточному склону. Когда они достаточно далеко углубятся по ложному следу, он переедет на западный склон, проложит двойной след к тому месту, где сможет спуститься и пересечь овраг, потом поднимется на следующий склон, к безумным зигзагам дороги на Ифгиг. Преследователи, конечно, устремятся по оставленным следам, но, только добравшись до того места, где он пересечет овраг и вернется по своим же следам, поймут, что их обманули. К тому времени, если все пойдет хорошо, Дик будет уже далеко на пути в Ифгиг, и дальнейшее преследование станет бесполезным!

Сначала все шло так, как он и предполагал. В темноте люди Зайдана не смогли найти то место, где он свернул от реки, и им пришлось ждать до рассвета. Тем временем Дик закончил свой маневр на вершине холма и спустился на противоположную сторону, так что, пока погоня пошла по его следам, ведущим все выше и выше по восточному склону, Дик пересек овраг и снова поднялся по противоположной стороне к наезженной дороге. К тому времени, когда запыхавшиеся преследователи, утомленные спешкой, добрались до того места, где Дик вернулся по своим следам, он уже давно гнал на пределе скорости по дороге в Ифгиг, понимая, что чем скорее он покинет предгорья и поднимется выше в горы, тем в большей безопасности окажется.

Однако слишком торопиться не следовало — дорога была крутой, узкой и не особенно надежной. Дик уже давно миновал предгорья, и теперь путь вился по восточному склону высокой горы. Слева поднималась круча — каменистая, обмытая дождями, почти отвесная. Под ногами лежала тропа, не достигавшая и шести футов в ширину, а иногда сужавшаяся до трех. Правый склон горы, усеянный валунами и редкими колючими кустами, уходил вниз не очень круто, на какие-нибудь тридцать футов. Здесь человек мог кое-как удержаться на ногах. Но затем начинался обрыв в добрую тысячу футов до самого дна ущелья, где среди деревьев разносилось неумолчное эхо от бормотания маленькой горной речки. Противоположная сторона ущелья вздымалась несколькими уступами, поросшими кустарником, к голому, выметенному ветрами плато, где утром он так тщательно запутывал следы.

Здесь не требовалось ни повода, ни шпор — следовало предоставить выбор Шайтану. Животное, выросшее в горах, пронесет через них всадника, если он сам выберет аллюр и путь. Дик понимал, что на этой узкой дороге враги могут подобраться к нему только сзади. Шум горной реки действовал умиротворяюще, и он, почувствовав себя в безопасности, не увидел на противоположной стороне ущелья маленького отряда всадников, думая только о том, как ловко он одурачил своих преследователей. Если бы не белая масть Шайтана, слишком яркая на сумеречном фоне, они тоже не заметили бы его. Но командир, краешком глаза уловив какое-то движение на дороге, пролегающей по противоположному склону, махнул рукой, остановив отряд, присмотрелся — и указал всем.