Чтение онлайн

Сталиг покачал головой:

– Я не хочу тебя втягивать в это дело. С тебя достаточно и встречи с саардином по безопасности.

– Но ведь я...

– Я давал клятву.
– Сталиг, казалось, злился на самого себя.
– И если я говорю, что я ничего не помню, я действительно ничего не помню. Я целитель. Для меня Боррос - просто еще один пациент, которому нужно помочь.

– Но он необычный пациент, - возразил Ронин.
– Ты что-то узнал, но мне почему-то сказать не хочешь.

– Это слишком опасно...

– Да иди ты к черту!
– воскликнул Ронин.
– Я уже не ребенок, которого надо оберегать.

– Я не то имел в виду...

– Разве? Так что же тогда?

Между ними повисла пауза, и в напряженной этой тишине Ронин почувствовал реальную опасность. Если сейчас кто-то из них не заговорит, вполне вероятно, их давней дружбе придет конец. Странное ощущение. Ронин не знал, почему оно вдруг возникло, и это его беспокоило.

Сталиг опустил глаза.

– Я... я всегда относился к тебе как к сыну. Мне, как целителю, многие вещи в жизни просто недоступны... те вещи, которых я так сильно желал когда-то. Ты и твоя сестра - вы всегда были мне очень дороги. А потом... потом остался лишь ты один.
– Он говорил очень медленно, с трудом подбирая слова. Ронин не знал, как ему помочь. Бывают в жизни такие моменты, когда человеку ничем не поможешь.
– Я понимаю, ты теперь меченосец. И я знаю, что это значит. Но время от времени я вспоминаю того мальчишку...

Сталиг налил себе вина, проглотил его залпом, потом налил еще - себе и Ронину.

– Вот почему, - продолжал он как ни в чем не бывало, - если ты так настаиваешь, я расскажу тебе, что я узнал.

И целитель поведал Ронину, что в результате осмотра он убедился в том, что даггамы держат Борроса в изоляции уже давно. Явно не один цикл.

– Возможно, даже семь циклов. Трудно судить. Очень сильный наркотик.

По внешним проявлениям действия снадобья, а также по специфической реакции Борроса на голос Сталига целитель определил тип наркотика и заподозрил также, что сотрудники безопасности пытались выудить у колдуна информацию.

– У них это называется "взять интервью", - продолжал он.
– Наркотик, который они ему дали, помимо всего прочего, подавляет волю. Иными словами...

– Они залезли ему в сознание.

– Попытались залезть.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, все эти приемы - достаточно хитрая штука... но они не всегда дают необходимые результаты.

– Но почему бы им просто не конфисковать его записи? Это было бы проще.

Целитель пожал плечами.

– А может, они не сумели их расшифровать. Откуда мы знаем? Но в одном я уверен. Почти все, что мы слышали от Фрейдала, - неправда.

– Но зачем им такой огород городить, не пойму. Впрочем, если все твои выводы верны, выходит, что органы безопасности сознательно вмешались в работу колдуна.

– Вот именно, - кивнул Сталиг.
– Да еще эти пятнышки Дехна...

Тут он осекся. Из темноты операционной донеслись приглушенные звуки шагов.

– Время идет. Уже скоро Сехна, - как можно громче произнес целитель и добавил, понизив голос: - Тебе надо идти на ужин. Понятно?

Ронин молча кивнул.

– Завтра, все завтра.

Доктор снова повысил голос:

– Ладно, зайдешь попозже. Мне надо будет еще раз взглянуть на этот твой синячище.

Он подмигнул Ронину. Тот понимающе кивнул в ответ, встал и пошел на выход. В операционной Ронин столкнулся нос к носу с двумя даггамами, которые направлялись к Сталигу в кабинет.

Он прошел мимо единственного работающего в этом секторе лифта, потому что очередь на него была слишком длинной, а ему не хотелось ждать. Его несколько раз окликали, он рассеянно улыбался в ответ и небрежно махал рукой, но ни разу не остановился ни для официального обмена приветствиями, ни для дружеского разговора.

Тело его, как это часто бывало, двигалось автоматически. Он шел, погруженный в свои мысли, лишь мельком замечая окружающую обстановку, ноги его сами знали дорогу до нужной лестницы, которая вела наверх, на его этаж.

Именно из-за своего отрешенного состояния он прошел мимо Ниррена, не заметив его. Ниррен - высокий и смуглый, с орлиным носом и глубоко посаженными глазами - нисколечко этому не удивился. Он схватил Ронина за руку и развернул к себе лицом. Ронин почувствовал, что кто-то к нему приближается, еще до того, как чондрин дотронулся до него, и не стал сопротивляться. Но внутренне он приготовился, и когда этот "кто-то" рванул его на себя, Ронин молниеносным движением вытащил меч из ножен. Клинок сверкнул, отражая свет. И только тогда Ронин увидел, с кем он собирался сражаться.

Ниррен засмеялся, обнажая ровные белые зубы.

– Когда-нибудь я тебя все-таки наколю.

Ронин, улыбнувшись, вложил меч в ножны.

– Сегодня неподходящий денек для твоих этих шуточек.
– Улыбка Ронина мгновенно погасла.

Чондрин, однако, пребывал в самом веселом расположении духа. Он вытаращился на Ронина, комично выпучив глаза, и этак потешно прошептал, кладя руку ему на плечо:

– А-а, тяжкие тайны, каковыми тебе невтерпеж поделиться со старым и умудренным другом. Поведай мне все, и на тебя снизойдет бесконечная благодать.

Ронин вспомнил предостережение Сталига и тут же сам на себя разозлился. Его действительно мучили кое-какие вопросы, и Ниррен, возможно, мог дать ответы на некоторые из них. Как бы там ни было, он мой друг, сказал он себе и невольно вздрогнул. Мой единственный друг.

– Ладно.
– Он улыбнулся.
– Пойдем ко мне.

Они вышли на лестницу, и Ниррен зажег факел.

– Опять сегодня устроил себе двойную загрузочку на тренировках?

Ронин утвердительно кивнул.

– Когда же ты наконец перестанешь валять дурака и займешься чем-нибудь более конструктивным?

– Например?

Чондрин ухмыльнулся:

– Ну... сейчас как раз появилась вакансия. Хорошая должность у Джаргисса...

– Да, я уже в курсе...

– Нет, ты подожди. Для саардина он очень даже ничего. Умный, ловкий и к тому же прекрасный стратег. Вы бы с ним поладили, я уверен. И он уделяет большое внимание защите.

Это был любимый конек Ниррена. Он мог разглагольствовать часами, разбирая стратегию гипотетических сражений, прорабатывая до мельчайших деталей тактику нападения и защиты. Он считал, что если ты сам выбираешь себе стратегию защиты, то у тебя девять шансов из десяти взять верх над противником, даже если за ним явное численное преимущество.