Чтение онлайн

– Генерал Сэ-тхи послал за Ариной Энндел. Где она?

Старуха подозрительно сощурилась, придирчиво оглядывая очень красивую девочку-войори с редчайшим цветом волос и заостренными ушами, как у мифических эльфов.

– А почему он сам не пришёл?

– Готовит лабораторию с генералом Ахн-дасом, – брякнул наобум Огли, нагло глядя старухе в глаза.

Кажется, она поверила ему, ведь обыкновенные рабыни не могли знать имён офицеров и тем более, различать их.

Девочка, похоже, личная рабыня генерала Сэ-тхи. Бедняжка, долго у этого генерала никто не задерживается. Старуха тяжело вздохнула и, не отрывая восхищенных глаз от милого белого личика удивительной девочки, крикнула куда-то в толпу:

– Арину Энндел ко мне! Быстро!!!

– А ты из какого мира, детка? С какой планеты? – старуха осторожно коснулась корявым пальцем цепи в волосах девочки.

– С Войора.

– На Войоре много материков, но такой красоты я там никогда не встречала.

– А вы были на Войоре? – с деланным восторгом спросила девочка, следя опасливыми голубыми глазами за кривой рукой старухи, пробегающей по звеньям её боевой косы.

– Да, и не один раз. Так, откуда ты?

Огли едва сдержался, чтобы не сглотнуть от ужаса. Что-то ему когда-то рассказывал Сажмат. Есть на Войоре не изученные места…

– Я с островов Тёмного лабиринта.

– О, – старуха отпрянула, спрятав руки за спину.

Огли внимательно следил за её сморщенным лицом и мутными чёрными глазами. Кажется, что-то не то ляпнул.

– Да, там мохваны никогда не сбрасывали свой десант…

– Нас схватили в пустыне. Весь наш караван. Мы тогда не знали, что идёт война, – врал, как мог Огли и нетерпеливо стучал носком боевого ботинка, готовый врезать мерзкой старухе в зубы, если она вздумает позвать патруль.

Заметив сверкнувшую злость в голубых глазах войори, старуха отступила на шаг и криво усмехнулась – девочка смерд! Вот это находка для генерала Сэ-тхи! Неудивительно, что она до сих пор жива. Эта белобрысая долго протянет – волки любят изыски.

В эту минуту подошла женщина с печальными светло-карими глазами и, не поднимая взгляд, спросила:

– Вы звали меня, госпожа Дженн?

– Да, иди с этой девочкой.

Арина молча последовала за шутом и, похоже, не заметила собственного сына, погружённая в свои горькие думы. Огли знаками запретил Корину кидаться к матери.

– Иди тихо за нами, – шепнул шут, приближаясь к выходу их сектора.

Корин едва сдерживал слёзы и желание обнять маму. Огли удалось! Он нашёл его маму! Она теперь всегда будет рядом!

Мимо прошагал патруль. Один из волков удивленно оглянулся на светловолосую девочку-войори. Что здесь делает шут в девчачьем платье? Мохван развернулся в обратную сторону, чтобы догнать шута, но по сети пробежало сообщение о приглашении в школу кадетов. Якобы там шут устраивает поразительное шоу для мохванов. Его сослуживцы, переглядываясь и похохатывая над прошлой проделкой шута, подхватили его под руки и потащили в коридоры в сторону школы.

– Но шут здесь, в женском секторе! – возмущённо отбиваясь, воскликнул гвардеец.

– Ну и пусть. Сам советник Императора приглашает нас. Разве можно игнорировать его приглашение? Идём же!

Больше никто не помешал Огли довести Арину и Корина к спасательным гравимодулям. Растерянный от своего счастья, Корин едва не рыдал и, чуть приобняв шута, потянул маму в спасательный модуль. Огли поднял руку к блоку управления, чтобы закрыть шлюзы и выпустить корабль в открытый космос.

– Огли, давай с нами! Моя мама позаботиться о тебе!

– Нет, Корин. Мне нельзя на Землю.

– Я тебя никогда не забуду, Огли! – Корин плакал, забавно дёргая розовым подбородком. – И всё равно, ты самая красивая девочка во всей Вселенной.

– Я не девочка, – пытаясь содрать с себя платье, буркнул шут.

– Нет. Ты девочка. И я люблю тебя и женюсь на тебе. Прощай.

– Прощай.

Шлюз плавно закрылся. Ещё несколько минут Огли видел в иллюминаторах лица плачущих женщины и её смешного конопатого сына. Платье как-то само сползло на пол. Пора возвращаться в школу. Огли часто моргал, чтобы согнать набежавшие слёзы. Его единственный друг теперь на свободе. Они никогда больше не встретятся. Пройдя ещё сотню метров, шут заплакал. Тихо, украдкой вытирая рукавами кадетского мундира лицо. Он ни разу не плакал после болезни Лехсана. А почему теперь?

Он оглянулся на шлюз с затаённым желанием бросить отца мохвана и, прыгнув в гравимодуль, затеряться с другом на зелёной планете. Нет. Это не его мир. Все учителя говорили, что долго Огли там не протянет – слишком Земля тяжёлая для него: сильная гравитация, влажный воздух, миллиарды людей, среди которых преобладают смерды… Возможно, когда-нибудь Огли и Корин снова увидятся.

6. Все пережитые эмоции разом схлынули, когда шут вошёл в общий зал школы. Тысячи мохванов стоя и сидя на полу, дико хохотали, смотря на потолке трансляцию. О, мать Фердмах! Что Корин вытворил?! Огли поднял голову и замер, глядя расширенными от удивления и восхищения глазами на происходящее сейчас в душевой. Украденная коробочка с наноувойдами для ремонта кораблей в открытом космосе сделала шоу неповторимым: магнитные микроскопические роботы были порционно всыпаны в душевые насадки и, когда кадеты включили воду, их тела буквально облепили невидимые невооруженным глазом роботы, призванные с помощью определенной программы обтягивать сетью детали и стягивать их между собой. В душевой орала огромная куча слипшихся между собой нагих кадетов! Роботы не просто слепили их намыленные тела, а тщательно подбирали положение тел таким образом, чтобы получилась одна, плотно сжатая деталь. И сейчас наноувойды искали в душевой подходящую прореху или пролом, откуда, по их мнению, отвалилась эта деталь. Куча металась по всей душевой – стенам, потолкам, весям, вошедшим по неосторожности мохванам, валя их на пол и движимая беспокойными роботами.

Теперь Огли плакал от смеха, поражаясь изобретательности маленького, смешного, рыжего землянина. Его не смогли огорчить последующая волна ненависти кадетов. Загадочным образом они узнали, чьих это рук дело. Конечно, про Корина никто не вспоминал, и Огли доставалось за двоих. Но это не могло усмирить шута. Больше не опасаясь за здоровье и жизнь Корина, Огли вошёл в раж, переняв эстафету изобретательных издевательств у своего друга. Он не только жестоко шутил на радость волкам над Смердами, но также отстаивал своё право на место в жестокой школе рабов.

В течение года Огли сломал несколько учебно-боевых симуляторов, разработанных для кадетов землян. Приступы гнева подросток выплескивал на голограммных противниках, разрушая автоматы волков. Позже начали страдать тренировочные боты и увойды. Ровесники Огли боялись его после нескольких драк. Они, пытаясь отвоевать его комнату, однажды набросились на него толпой. Оказалось, что шут им не по зубам – худощавый и гибкий подросток пришёл в неописуемую ярость. Смерды окрасили своей кровью весь коридор и ретировались. На их лицах остались глубокие шрамы от цепи его опасной полутораметровой косы, а переломы и ушибы заживали несколько месяцев. Но, невзирая на неудавшуюся попытку, они снова и снова пытались сломить шута. Его царапины и небольшие раны заживали гораздо быстрее, чем у людей – это особенность медной голубовато-лиловой войорской крови. Ещё через год смерды оставили его в покое, когда подросток без разрешения входил в их комнаты, привязывал ровесников к кроватям, забирал всё, что ему нравилось, ломал это, выбрасывал, переворачивал столы в столовой прямо им на головы, избивал их в гардеробах, глумился, закрывая в туалетах и окуная их головами в клозеты. Его поведение никак не пресекалось тренерами, так как мохваны считали, что только истинный боец ведёт себя подобным образом, отвоёвывая себе место в первых рядах. Огли входил в зал для спаррингов с гордо поднятой головой и презрительно сощуренными глазами-звёздами. Его крупный рот кривился усмешкой-оскалом. Хватало одного его цепкого взгляда, чтобы понять, кто будет следующей его жертвой для издёвок и побоев.

Огли создавал себя. До Императора выходки его любимца не доходили, кроме шуток Корина, приписанные слухами шуту.

Появление ровесников войорских смердов на время присмирило его. Он приглядывался к новичкам. Войорские подростки почти ничем не отличались от него, кроме цвета волос и глаз. Чистокровные имели фиолетовые глаза и иссиня-чёрные косы с вплетёнными, более массивными, чем у него цепями. Но и с ними конфликтов не удалось избежать. Они были гораздо сильнее, выносливее, крупнее и целеустремленнее землян. Они не отступали, пока не теряли сознание. Их упорство и безрассудная смелость, граничащая с безумием, пришлась Огли по вкусу. Шут у них учился стойкости и воле к победе. Даже когда его выставляли на спарринг с одним из гвардейцев мохванов, он больше никогда не останавливался, пока либо не побеждал, либо не падал с разбитым лицом на ковер, прижатый ногой волка. Но даже тогда он продолжал утробно рычать, словно мохван, и рваться снова в бой. Его золотистые когти рвали ноги противника и бойцовский ковер. Мохваны недолго выдерживали его неуёмную жажду победы и, передёргивая могучими плечами, покидали зал, считая домашнего ребёнка Императора совершенно невменяемым. Был бы шут киборгом, давно бы в Преображение отправили на модернизацию.