Чтение онлайн

Между первым смертельным ударом и вторым мелькнуло всего мгновение; уверенным движением девушка вспорола касику живот и выпустила кишки убитого врага. К стоящему жаркому воздуху добавилось тепло мертвого тела, и поплыл опьяняющий, дурманящий сознание, запах человеческих внутренностей. Магуай удовлетворенно посмотрела на жуткий труп и повернулась к следующему гамаку. Теперь она действовала еще увереннее, быстрее и четче: легкое прикосновение, а затем удар в сердце, когда жертва балансирует на грани сна и яви. Ни вскрика, ни вздоха, все на одном дыхании – перед нею враг-кровник, и не время разбирать долю его вины в расстреле близких ей людей.

Кокотона спокойно спал в гамаке, и спроси его утром, какие сны видел касик ночью, он бы не ответил. Снов не было, обычный отдых, да и только. Но что-то его разбудило. Нет, не чувство опасности, выработанное с годами, которое спасает воину жизнь, пробуждая за пару секунд. Итак, что-то его разбудило. Он собрался перевернуться на бок, и снова уснуть, но вот тут-то и ощутил какой-то внешний дискомфорт. Первым делом Кокотона проверил свой нож – лежит рядом, пальцы его нащупали, и ладонь привычно обняла рукоятку. Еще не открыв глаз, мужчина прислушался – тихо. Осторожно открыл глаза. Первый взгляд вверх на потолок. Ничего чернеющий прямоугольник не показал – ни звезд, подмигивающих с неба, ни разобранной крыши не было. Пришлось приподнять голову и осмотреть висящие гамаки с товарищами – безмятежный сон без сновидений, никакого шевеления. Приподнялся еще выше, теперь на локтях, насколько позволила ткань гамака, начавшего раскачиваться, словно ласковое предложение спокойно лечь и продолжить отдых.

Обругав себя за чрезмерную мнительность, Кокотона взглянул в направлении лесной опушки – если и может быть угроза, то только с этой стороны. Но ночной друг Мецтли освещал, расчищенное пространство опушки, и никакого движения на нем не наблюдалось. Успокоенный касик собрался лечь и продолжить отдых, как тонкий натренированный слух уловил со стороны леса звук, который издает шестикуаль в минуту опасности. Щелчок был очень тихим, это и насторожило амини, если бы на территорию лагеря забрел шестикуаль, то шума было больше.

Значит что-то не так! Касик, продолжая балансировать на согнутых руках в растянутом гамаке, начал внимательно осматривать пространство за своим чантли.

Тиу!..

Опять этот жалобный звук встревоженного шестикуаля! Он донесся со стороны леса, но там пусто! Это предупреждение! Тем, кто находится в лагере, скорее всего, тот, кто следит, заметил его пробуждение и подает сигнал опасности сообщникам.

– Так, где же, задница шестикуаля, что-то происходит?! – прошептал, начавший беситься, Кокотона, предусмотрительно опускаясь в гамак. Реально он понимал, что убить его могут и в лежачем положении, но рассчитывал обмануть противника, притворившись мертвым. И ему повезло – не он, а опять же натренированный взгляд уловил шевеление сгустившейся темноты у задних столбов чантли соседа Каменного Моста. Три тени бесшумно скользнули к лесу. Тут же Кокотона, вскакивая с гамака, одновременно, толкнув и разбудив Голодную Пуму, спящего рядом, прикинул, что рост неизвестных теней слишком мал…

Привыкший за годы службы при пробуждении не производить шума, амини мягко приземлился на ноги, совсем как тотемное животное рода – ягуар и без вопросов, которые в настоящий момент были бы лишними, пригибаясь под гамаками, последовал за командиром.

Странные ночные гости старались не шуметь только на территории лагеря, но едва достигли деревьев, как рванули во всю прыть, не беспокоясь, что под ногами трещат ветки. Кокотона с амини наоборот, понимая, что в темноте могут их упустить, пронеслись большими прыжками открытое пространство и лишь в лесу, приостановились, внимательно прислушиваясь к потрескиванию веток. Выбрав направление, оба воина, насколько позволяла темнота и выучка видеть в ней, теперь осторожно продвигались на шум, создаваемый противником.

Поющий Жук, а именно он стоял на опушке леса напротив чантли, где девушки свершали месть, в последний момент, когда собирался присоединиться к группе Магуай и бежать к ящерам, заметил две фигуры бегущие за ними. Он дернул Магуай за рукав, одновременно останавливая и втягивая девушку под прикрытие ствола дерева:

– Погоня!

– Ух… Орлы?

– Нет!

– Разделяемся! – Змейка и Лягушка понеслись вправо, Магуай и мальчик влево; преследователи остановились, они услышали по топоту, что группа распалась.

– Что будем делать? – тихо спросил Голодная Пума, – И кого мы преследуем, что произошло?

– Не знаю, разделяемся! – приказал Кокотона, ловя себя на мысли, что если что-то случилось с орлами, то ягуарам нет никакого дела! Но тут же подавил в себе столь привычные рассуждения – они: орлы и ягуары, теперь союзники, а значит, произошедшее, чтобы ни было, их касается!

Волею случая, Кокотона продолжил преследование Магуай и Поющего Жука, а амини достались девушки. Но Голодной Пуме не повезло, он буквально сделал несколько шагов, попал в молодую поросль леса и, получив по голове оглушительный удар чем-то тяжелым, упал на землю. Змейка спрыгнула с плеч Зеленой Лягушки, подошла и легко пнула в бок воина, распростертого на земле, продолжая держать увесистый сук. Девушка собралась было опустить его снова, чтобы добить преследователя, но подруга остановила. Зеленая Лягушка нагнулась и дотронулась до горла амини, ища пульс:

– Не стоит, он только совершал долг. Очухается к утру! Нужно помочь Магуай! – девушки осторожно направились в сторону, куда отправилась их вторая группа.

Магуай и Поющий Жук устремились в заросли. Первым бежал мальчик, который так часто за день пересекал эту местность, что безошибочно мог теперь в темноте ориентироваться по знакомым приметам. Магуай положилась на проводника, она едва различала темную, блестящую от влаги спину. Шагов преследователя не было слышно, но девушка интуитивно ощущала надвигающуюся угрозу, которая рассекала влажное молоко плотного тумана, поднимавшегося уже выше колен. Частицы страха стали покалывать кожу, но не скатывались с нее вместе с потом и влагой, а кололи и жгли, расползаясь и охватывая тело.

И вот настал момент, когда Магуай ощутила чужие колебания разбухшей почвы под ногами. Тонкий слух уловил чавканье под тяжелыми прыжками мужчины.

"Амини не отстанет!"

"Он догоняет!" – панические мысли бились в голове, девушка, с усилием отгоняя их, пытаясь придумать вот так сразу, на ходу, что делать, как оторваться от преследователя, которого, судя по всему, они приведут к месту сбора всего отряда…

Внезапно Магуай ощутила, что пересохли губы, несмотря на влажность, буквально стоящую в воздухе, она облизнула их и ощутила вкус соли. Это был первый признак страха. Но тут же в памяти, как удар топора, зазвучал голос отца, неоднократно повторявшего: "Когда видишь, что гремучая змея готовится к удару – бей первой!" [39]

Магуай прибавила ходу, на бегу она коснулась плеча Поющего Жука и хлопнула по нему, дав понять, чтобы он остановился.

– Что?! Мы почти прибежали… – мальчик дышал прерывисто, но проговорил шепотом.

– Амини нас преследует. Сойдем с тропы и… – Магуай прошептала последние слова прямо в ухо Поющему Жуку. Тот понимающе кивнул, поняв все с первого раза.

Кокотона остановился. Ему давно не нравился этот проход в зарослях, где он так опрометчиво несся, как новобранец-амини. Он давно уже мог получить пулю, нет, пожалуй, стрелять в него из грома не станут – выстрел разбудит лагерь, но вот стрелу в живот или горло, он должен был получить уже давно. Но не получил. Почему? Эти тропы, по которым он преследовал неизвестных, вполне могли протопать беженцы, но настораживало: они слишком узкие и петляют – несколько раз он влетал в кустарник, а дважды угодил в какой-то небольшой водоем. Со стороны Голодной Пумы ничего не слышно. Впереди опять послышался тихий топот. Выбора нет, нужно либо возвращаться, либо продолжать гонку. Он решил продолжать.

Бег касика стал более медленным, теперь, он просто так не рисковал – обнаружив поворот тропы, пригибался пониже и змеем скользил за угол, ожидая выстрела из лука или удар ножом. Но Кокотона не мог предусмотреть хитроумной ловушки, придуманной для него Магуай.

После очередного поворота, касик увидел светлое пятно, которое образовали призрачные лучи Мецтли. В этом рваном круге, в котором клубились хлопья тумана, стоял черный человек, точнее маленький человек, напоминающий ростом ребенка. Мурашки поползли по телу Кокотоны, который был храбрым человеком, но происходящее настолько не вписывалось в реальность, что касик дрогнул и остановился. Непроизвольно губы зашептали молитву Уициллопочтли.