Чтение онлайн

— Я бы на это не надеялась, — послышался снаружи голос вёльвы.

Ирса перевела на меня взгляд.

— Что она имеет в виду?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею.

Я действительно не знала, что подразумевала Эйдис, но у её комментариев всегда была веская причина.

Глава 29

Мы долго спускались с горы и добрались до Далра только поздним вечером. Я с трепетом возвращалась в зал, но ярла там не было, о чем я напоминала себе с каждым шагом.

В Далре царила тишина. Слышны были только шлепки волн о причал, кудахтанье кур и стук топора, которым кто-то рубил дрова. В остальном деревня казалась практически безлюдной.

Мы вошли в зал и увидели, что он тускло освещен, а центральный очаг горит слабо. Мать сидела у огня и вышивала. Стоило нам войти, как она оторвала взор от ткани.

— Хервёр, — улыбнулась она и вздохнула. — Вот ты где. Принесла молоко?

— Молоко?

— Козье молоко, — кивнула она. — С самого утра безумно хочется. Так ты принесла?

Я замерла.

— Забыла.

— Я принесу, — подскочила Эйдис.

Я положила ладонь вёльве на плечо, останавливая.

— Отдохни. Спуск был долгим.

— Хервёр, — услышала я за спиной.

Я повернулась и увидела, как из комнаты для совещаний выходит Торстен.

Я напряглась.

Он пересек комнату, налил в рог эля и протянул его мне.

— Добро пожаловать домой.

Я благодарно склонила голову.

— Скол.

Что ж, осмотримся.

Мать беззаботно болтала с нами, ее мысли были как никогда беспорядочны. Я подозревала, что внезапное исчезновение всех в доме вызвало у нее сильную тревогу.

Она ушла в себя, потерявшись в том беспорядочном мире, в котором жила. Видно было, что ее нелепые поступки причиняют боль Ирсе, которая, в конце концов, поднялась и заявила:

— Схожу за Фрейей, — и вышла из зала.

— Куда пошла Ирса? — рассеянно поинтересовалась мама.

— К своим медведям, — ответила Эйдис.

— А ты знаешь, что она спасла двух детенышей после того, как их мать пыталась меня убить? Бедная Ирса чуть не погибла, защищая меня.

— Вы это помните? — вскинула брови вёльва.

— Что помню?

Эйдис нахмурилась.

— Я сегодня так устала. Пойду отдохну немного, — сказала мама, встала и, положив вышивку на край очага, вышла из зала. Я молча наблюдала, как ткань соскальзывает с края прямиком в пламя.

Эйдис вздохнула.

— Где Гудрун? — спросила я.

— Спит, — ответил Торстен. — Плакала весь день.

Я нахмурилась.

— Торстен, в деревне остались мужчины?

Он покачал головой.

— Только старики и дети.

Я повернулась к Эйдис и наклонилась к самому уху, чтобы Торстен не расслышал.

— Как ты? Тебя никто не тронул?

— Я в порядке. Локи меня защищает.

Я нахмурилась: ненавидела, когда Эйдис уклонялась от прямого ответа.

— Что дед сказал Хофунду?

— Ярл сказал конунгу Гудмунду, что ты сбежала, как только узнала, что его сын хочет на тебе жениться. С его слов, ты сказала, что скорее умрешь, чем выйдешь замуж за Хофунда.

Я застыла на месте.

— Это уже слишком.

— Вот именно.

— И конунг ему поверил?

— Откуда мне знать, о чём думает конунг?

Я нахмурилась.

— Я не знаю, — вздохнула Эйдис.

— А Хофунд?

— Я попыталась с ним встретиться, но ярл запретил мне выходить из дома.

— Как запретил?

Эйдис прикоснулась к скуле.

— Уже всё зажило. Он запретил единственным известным ему способом. Мне пришлось напомнить ему о его слове.

— Мне надо найти способ связаться с Хофундом.

— Он не поверит ярлу. Он знает тебя, Хервёр. А если поверит — значит, он тебя не достоин.

— Тогда почему он уплыл?

— А что он должен был делать — искать тебя по склонам гор? Но с уходом ярла ты сможешь всё изменить. А пока тебе следует отдохнуть. Я попрошу остальных приготовить нам ужин, пока не разразилась буря.

— Буря?

— Да, — кивнула Эйдис. — Твоя кровать готова.

Я поднялась. Усталости не чувствовала, но мне очень хотелось быть рядом с матерью. Мне было неприятно находиться так далеко от нее все это время.

— Спасибо, Эйдис.

Она кивнула, развернулась и направилась на кухню.

Я прошла по узкому коридору в семейные покои. Гудрун спала под грудой мехов. Она была мягкосердечной девушкой; её я могла не бояться.

Когда заглянула в комнату Асты, меня охватила растерянность. Близнецы спали в своей кровати, не обращая внимания на разыгравшуюся драму. Как она могла вот так просто их бросить? Неужели она их совсем не любила? Возможно, и нет, если учесть, что они были сыновьями Кальдера.

Неудивительно, что она всегда выделяла Лейфа, ведь всё это время она была влюблена в Эгила.

Неужели она действительно плела заговор вместе с Эгилом и Эйлифом, планируя избавиться от Кальдера? Разве она не понимала, как на это отреагирует дед?

Из дальней комнаты я услышала тихое пение матери. Этот звук испугал меня — мама никогда не пела. Многие говорили мне, что моя мать — одаренная певица, благословленная Браги, но при мне она ни разу не раскрыла свой талант.

Я уставилась на открытую дверь комнаты. Ее голос, дарованный самим асами, мелодичным эхом разносился по коридору, а ее сладкая песня отдавалась дрожью в самой древесине. От этой мелодии у меня по позвоночнику побежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Все эти годы она клялась, что поет как лягушка на болотах. Но сейчас она пела, как богиня.

Я зашла в нашу комнату. Она лежала в постели, уставившись в потолок, и мелодия эхом разносилась по всему помещению. Когда песня закончилась, она повернулась и улыбнулась мне, но по ее щекам катились слёзы.

— Хервёр, твои волосы выглядят так, будто ты пробиралась через заросли. Ты снова тренировалась с Лейфом?

— Нет, мам. Похоже, я забыла их расчесать.

— Не дай бог, бабушка тебя увидит. Точно убьёт на месте, — произнесла Свафа, снова забыв, что её собственная мать давно умерла.